Тюрьма, которой правил вор в законе

Несколько страниц из истории некогда известной на весь Советский Союз тулунской "крытки"

Первая реплика, которая вырвалась у моих соседей по купе в поезде, узнавших, куда я еду, звучала приблизительно так: "О, в Тулун, это туда, где спирт, тюрьма?" Получается, что этот небольшой город нашей области ассоциируется с двумя вещами: пищевым спиртом и тюрьмой, которая на сегодняшний день преобразовалась в следственный изолятор. Между тем память о тюрьме строгого режима, в которую свозились заключенные со всего Советского Союза, осталась. Нам удалось встретиться с бывшими и настоящими работниками Тулунской тюрьмы, которые приподняли мрачную завесу известной на всю страну "крытки".

Зэки оказались человечнее офицеров
Любая тюрьма, где бы она ни находилась, производит удручающее впечатление. Особенно если это здание, построенное еще в 20-х годах прошлого века. Обшарпанные стены, выбеленные только с фасада, витки колючей проволоки с трепещущими на ветру лохмотьями изорванных пакетов, маленькие окна черными провалами зияют на белой стене. Сейчас это СИЗО-5, где находятся подследственные и ожидающие вступления приговора в законную силу. Уже четыре года как исчез тюремный режим. Обветшалый корпус некому ремонтировать, нет условий для содержания заключенных.
Но раньше все было по-другому. Это была настоящая тюрьма, в которой царила соответствующая атмосфера. События, происходившие за стенами знаменитой "крытки", хранятся в памяти людей, которые отдали почти всю свою жизнь работе с заключенными. Мне удалось побеседовать с бывшим дежурным помощником начальника тюрьмы Владимиром Проничевым.
— В девяностых годах, — вспоминает Владимир Михайлович, — на территории города и района с подачи бывшего начальника тюрьмы действовала бригада оборотней в погонах. Завербовав нескольких осужденных, офицеры выезжали в город и район, воровали машины, запчасти, не гнушались и воровством овощей с дач. А однажды даже ограбили детский садик, украв оттуда коврики и одеяла. Жене начальника, работавшей в санчасти, оборудовали украденными вещами кабинет. Но почти все, что удавалось награбить, офицеры пропивали, устраивая прямо в тюрьме шумные гулянки.
Своему помощнику Проничеву начальник тоже предложил участвовать в грабеже. Владимир Михайлович отказался. Тогда Остапенко сказал: "Ну что ж, значит, мы с тобой не сработаемся". Владимиру Михайловичу пришлось уйти на пенсию.
В одном из поселков Тулунского района — Ермаках — существовал кирпичный завод, попавший в поле зрения оборотней. Обкрадывать завод поздней ночью выехал офицер с двумя заключенными. На их пути встала досадная помеха — пожилой сторож. И тогда офицер сказал:
— Зачем нам лишний свидетель? Убейте его.
— Мы не будем делать этого на ваших глазах, — ответили ему зэки и попросили выйти. После этого сторожа просто связали, и он остался жив.
Когда преступная деятельность офицеров и начальника тюрьмы была раскрыта, зэки рассказали все подробности ночных вылазок. Заключенные не получили дополнительного срока, потому что их действия были расценены как совершенные под принуждением. С начальника тюрьмы прямо на рабочем месте сорвали погоны и на глазах у всех заключенных вывели в наручниках во двор. Он, как и остальные оборотни, получил условный срок.
Ложка помогла бежать из тюрьмы
Середина 90-х годов ознаменовалась для "крытой" многочисленными побегами. Причем некоторые из них носили курьезный характер.
Однажды, раздолбив в камере отдушину вентиляции, из "крытой" бежали трое заключенных. По словам Владимира Проничева, старые стены в камере бежавших, изготовленные из шлакоблоков, осыпались, даже если их ковыряли ложкой. Зэки спрятались в яме, заполненной опилками, обрезками от досок. Они заранее соорудили в этой яме себе убежище, заготовили продукты.
Узнав о побеге, в "крытую" приехали начальники управления и даже два представителя МВД из Москвы, над территорией тюрьмы курсировал вертолет. Всю территорию "крытой" разбили на несколько секторов, где велся интенсивный поиск. В течение двух недель высокопоставленные лица и работники тюрьмы прочесывали метр за метром. К всеобщему недоумению, следов заключенных обнаружить не удалось.
— Когда я дежурил в усиленной группе, — вспоминает Владимир Михайлович, — поступил звонок от бригадира хозобслуги, который и сообщил, что со стороны пилорамы движутся три человека в тюремных робах. Трое вооруженных работников тюрьмы и собака, которая набрасывалась на всех, кроме людей в форме, пошли на поиск бежавших. Около пилорамы собака залилась лаем и бросилась к ящику. И тогда на фоне белого забора показались три фигуры. Заключенным так и не удалось покинуть территорию "крытки".
А как-то раз в тюрьму поступил звонок из Красноярского УВД. Милиционер интересовался, не числится ли в тюрьме некий заключенный. Оказалось, осужденный действительно должен был находиться на тулунской зоне.
— Вы его, случайно, не потеряли? — язвительно спросил красноярский милиционер.
Начальник тюрьмы ответил, что заключенный на месте — лежит на нарах в своей камере.
— Ах, лежит? — картинно удивился милиционер. — А мы с ним только что разговаривали.
Удивленный начальник бросился в камеру и обнаружил, что под одеялом лежит телогрейка, набитая тряпками. Впоследствии выяснилось, что заключенный бежал из тюрьмы через крышу, добрался на товарняке до Красноярска. Там, совершив какое-то незначительное правонарушение, был пойман местной милицией. За это время в Тулунской тюрьме осужденного даже не успели хватиться.
Вор в законе декламировал Есенина
— Тюрьма — это свой особый мир, со своим особым уставом. Место, где все чувства обострены до предела. Место, где видно, что из себя представляет на самом деле любой человек, — говорит Анатолий Головичев. Он проработал с заключенными более сорока лет и знает о тюремном мире и его порядках если не все, то очень многое. В Тулун Анатолий Николаевич попал в 1977 году после работы в других колониях области.
А в 1982 году в "крытую" прибыл Вячеслав Иваньков (Япончик) — известный на весь мир московский вор в законе. Япончик был осужден на 14 лет. По непреложным правилам вор в законе, находясь в тюрьме, работать не должен. Однако у администрации тюрьмы на этот счет было иное мнение. Беспрестанно Япончик за отказ от работы водворялся в штрафной изолятор и карцер, но к работе так и не приступил. Ведь это означало для него потерю статуса.
— Но без дела Иваньков никогда не сидел, — вспоминает Анатолий Николаевич, — очень много читал, особенно любил Есенина и даже декламировал стихи своим сокамерникам. Близким по духу Япончику стал заключенный Сергей Бойцов (Боец). Япончик и короновал Бойца, присвоив ему статус вора в законе.
По словам Анатолия Николаевича, подобное звание дается за смелость, справедливость, выполнение воровских законов. Слабому духом и физически уголовнику никогда не стать законником.
По команде Япончика зэки переставали голодать и сидеть в потемках
Большую дружбу Япончик водил с двумя "выдающимися" жителями Тулуна, которые в то время держали город. Дикий и Копченый не только обеспечивали сносное существование Иванькова в камере, но и по его просьбе разрешали проблемы, решение которых было не под силу руководству тюрьмы.
Однажды под Новый год в "крытой" закончился уголь. Из Москвы вовремя не были перечислены деньги, поэтому отапливать камеры было нечем. Заключенные уже начинали замерзать, когда руководство тюрьмы, пребывая в совершенно безвыходном положении, вынуждено было обратиться к Япончику. Тот, в свою очередь, связался с тулунскими положенцами и пообещал, что уголь будет. Однако единственным условием законника было, чтобы машины с углем не обыскивали. Администрации пришлось согласиться на это условие. Поздним вечером шесть КрАЗов, груженных углем, въехали на территорию зоны. Начальник тюрьмы лично стоял на въезде и контролировал процесс. Япончик просил не обыскивать машины, потому что в них были продукты, предназначенные для празднования Нового года.
Попутно Вячеслав Иваньков являлся посредником между заключенными и администрацией Тулунской тюрьмы. Влияние авторитета Япончика не ограничивалось только тулунской зоной. По его команде заключенные других зон по всей северной ветке переставали голодать. Когда по приказу министра внутренних дел России в тюрьмах перестали выдавать сахар, а разводили его в чае, заключенные почти всей страны, возмущенные нововведением, объявили голодовку. Тулунская тюрьма стала одной из немногих, где введение приказа прошло гладко. Причиной тому было слово Япончика, которое на то время стало законом для зэков.
Финансовое снабжение тюрьмы всегда оставляло желать лучшего. Долгое время существовали проблемы с электричеством. Когда по утрам варили завтрак, вся электроэнергия шла на нагрев плит, заключенные просыпались в темноте. Их и без того не светлая жизнь из-за слабого электронапряжения протекала в потемках. Анатолий Головичев, будучи заместителем по общим вопросам снабжения, добился того, чтобы в тюрьме поставили электроподстанцию. Подстанцию установили, а вот электричества не дали — снова требовались деньги, которыми на тот момент тюрьма не располагала.
После беседы с начальником Энергосбыта, который решительно сказал: "Будут деньги — будет свет", Анатолий Николаевич понял, что нормального напряжения в тюрьме не будет еще долгое время. В невеселых раздумьях он зашел в камеру Япончика. Узнав о проблеме, криминальный авторитет предложил Головичеву деньги, на это заместитель начальника тюрьмы по общим вопросам снабжения ответил, что денег у заключенных никогда не брал и брать не собирается.
— Хорошо, поступим другим путем, — только и сказал вор в законе.
Уже на следующий день от горсетей приехали две машины с монтерами и оборудованием, в камерах наконец-то загорелся нормальный свет. Анатолий Николаевич позвонил начальнику электрических сетей и поинтересовался, что подвигло того провести электричество, и получил уклончивый ответ:
— Да какая разница, я знаю, что у тебя помощников много...
Анатолий Николаевич предполагает, что на решение начальника сетей повлияли тулунские положенцы Копченый и Дикий, с которыми водил дружбу Япончик.
Япончик спас жизнь старшине
Начиная с семидесятых и вплоть до девяностых годов в тюрьме шел передел власти между русскими и кавказцами. Обилие выходцев с Кавказа объясняет еще одно название Тулунской тюрьмы — "черная". Когда право на безраздельную власть выказал Япончик, среди законников с "черной" стороны начались возмущения.
Вор в законе по кличке Резо захватил в заложники старшину, приставил к его горлу пику и требовал у администрации выполнения своих требований. Несколько часов к законнику и его жертве никто не мог подступиться.
— Дальше так продолжаться просто не могло, бредовые требования Резо выполнять никто не собирался, и ситуация могла разрешиться разве что смертью заложника, — вспоминает Анатолий Головичев. — Никто из офицеров не решался войти в комнату, где находился заключенный. Решился я, как старый оперработник. И так как одному мне было бы сложно обезвредить остервеневшего бандита да и попросту опасно, я обратился за помощью к Япончику и Бойцу. Когда Иваньков зашел в камеру, он потребовал, чтобы законник освободил заложника. Тот испугался, убрал от горла старшины пику и бросился вон из камеры.
Япончик и Боец догнали бегущего бандита, завалили на пол и принялись методично втыкать пики ему в живот. В общей сложности, пока их не оттащили, законники нанесли ему 17 ножевых ранений. Однако Резо выжил. Но был перенаправлен в другую тюрьму. Потому как его подельники поклялись отомстить за "брата".
В ноябре 1991 года, Вячеслав Иваньков пошел на помилование за примерное поведение. Из Москвы приехали адвокаты, кому-то было очень выгодно освобождение Иванькова. Когда освобождали Япончика, со всего Советского Союза съехались воры в законе. Длинный кортеж машин, отправившийся в Братск отмечать освобождение авторитета, сопровождал вертолет МВД.
"Нам не начальник нужен, а хозяин"
— В каждом заключенном прежде всего нужно видеть человека и относиться соответственно, — говорит Анатолий Головичев, проведший почти всю свою жизнь бок о бок с ворами, убийцами и насильниками. — Даже если ты начальник тюрьмы, для заключенного это не повод, чтобы тебя уважать и бояться. Когда в "крытую" пришел новый начальник и я вместе с ним отправился по камерам, то услышал такую фразу: "Нам не начальник нужен, а хозяин". Трусливую натуру представителя руководства или тюремной охраны зэк видит сразу, и тогда уже не помогут ни угрозы, ни побои, ни водворение в ШИЗО, ни лишение свиданий. Зверствующие охранники и несправедливые начальники пользуются стойким презрением у осужденных.
Заключенные называли Анатолия Головичева Батей или Головой, а еще — Хозяином. В свое время Анатолий Николаевич получил премию от министра внутренних дел России как один из лучших оперработников нашей страны. Сейчас он на пенсии, но до сих пор к нему иногда заглядывает соседка, жена бывшего заключенного Тулунской тюрьмы, и просит: "Вы уж поговорите с вашим воспитанником, усмирите его, ведь он только вас и слушает..."
— За свою жизнь я неоднократно встречался со своими бывшими заключенными, и всегда эти встречи разрешались благополучно. Помню, как-то ко мне обратился директор школы, просил, чтобы я как-то повлиял на бывшего заключенного, ныне владельца рынка, и организовал с ним встречу. Школьному директору требовалась какая-то помощь, но попасть на прием к деловому человеку он не мог. Как только я зашел в кабинет, бизнесмен вытянулся по стойке смирно. После нашего с ним разговора проблема была улажена.

  • В девяностых годах на территории Тулуна и Тулунского района с подачи бывшего начальника тюрьмы действовала бригада оборотней в погонах. Завербовав нескольких осужденных, офицеры выезжали в город и район, воровали машины, запчасти, не гнушались и воровством овощей с дач. А однажды даже ограбили детский садик, украв оттуда коврики и одеяла.
  • Удивленный начальник бросился в камеру и обнаружил, что под одеялом лежит телогрейка, набитая тряпками. Впоследствии выяснилось, что заключенный бежал из тюрьмы через крышу, добрался на товарняке до Красноярска. Совершив какое-то незначительное правонарушение, был пойман местной милицией. За это время в Тулунской тюрьме осужденного даже не успели хватиться.
  • Большую дружбу Вячеслав Иваньков (Япончик) водил с двумя "выдающимися" жителями Тулуна, которые в то время держали город. Дикий и Копченый не только обеспечивали сносное существования Иванькова в камере тулунской "крытки", но и по его просьбе разрешали проблемы, решение которых было не под силу руководству тюрьмы.
  • В ноябре 1991 года Япончик пошел на помилование. Из Москвы приехали адвокаты (кому-то было очень выгодно освобождение Иванькова). Когда освобождали Япончика, со всего Советского Союза съехались воры в законе. Длинный кортеж машин, отправившийся в Братск отмечать освобождение авторитета, сопровождал вертолет МВД.
Метки:
baikalpress_id:  2 920