Памятник погибшим в Мамонах ангарчанам стоит на кладбище "Березовая роща"

Инициативная группа из Ангарска боролась за строительство часовни до последнего

После трагедии в Мамонах жители города Ангарска, родственники и друзья погибших в авиакатастрофе, наблюдая за бездействием властей, решили объединиться и сделать все, чтобы часовню на месте гибели людей все-таки поставили. В инициативную группу вошло человек десять, в том числе Ян Апельройт, потерявший 3 января 1994 года сына, и Ольга Мальцева (у ее близкой подруги в катастрофе погибли муж и сын).

Ангарчане несколько лет ходили по разным инстанциям, пытаясь добиться строительства часовни или установки памятника. Сейчас, оглядываясь назад, они понимают, что зря стучались в закрытые двери.
С места катастрофы украли даже деревянный крест
— Мы бы не организовали эту группу, если бы видели, что власти предпринимают хоть какие-то шаги, — рассказывает Ольга Мальцева. — Полгода на месте жуткой трагедии была просто свалка. Я написала в ангарскую газету заметку, и после этого там стали понемногу прибирать. В конце заметки была приписка: кому небезразлично, звоните по такому-то телефону. Ангарчане начали откликаться, и таким образом мы объединились. На полгода своими силами поставили в Мамонах деревянный крест, высотой около четырех метров, из лиственницы. На эту дату собралось столько народу, что невозможно было подъехать к месту. Машины останавливались прямо на повороте в Мамоны. По полю тогда ходили казаки с большим пластиковым кубом для сбора средств. Люди туда последние деньги бросали. Бабушки за неимением денег отдавали свои кольца.
Куда все это делось? На год там положили бетонный крест и высадили 125 деревьев — по количеству погибших. Ели посадили прямо вдоль дороги, и к следующему Новому году их все повырубили. А в прошлом году была круглая дата — 10 лет со дня катастрофы. Мы ехали в Мамоны с надеждой, что там хоть что-нибудь изменилось. Изменилось: от деревянного креста остался один пенек.
Власти заверили, что часовня будет построена
Инициативная группа после катастрофы регулярно общалась с представителями общества "Живи и помни", с Дубровиным, Шлойдо. Ангарчане пытались выяснить, сколько денег осталось на счету после установки железобетонного креста. И им сообщили, что на часовню не хватит. Тогда активисты предложили поставить памятник.
Ян Апельройт нашел специалистов, которые сделали проект памятника бесплатно. Для рассмотрения этого проекта была создана комиссия из архитекторов и представителей епархии, где один из священнослужителей заявил, что памятник не подойдет, так как это место на крови, нужен не какой-то бездушный камень — нужна часовня.
— Тогда власти заверили, что деньги на часовню будут собраны, — вспоминает Ольга Мальцева. — А если не соберем? — задала я вопрос, и мне ответили: "Вы очень пессимистично настроены".
Потом попечительский совет "Живи и помни" убедил инициативную группу в том, что на счету в Востсибкомбанке лежит всего каких-то 30 миллионов. Ангарчане не верили, но продолжали ходить на поклон к властям, потому что годы шли, а место на крови так и не было обозначено.
— Мы были готовы все сделать сами, просили отдать нам оставшиеся деньги, — рассказывает Ольга Иннокентьевна. — Но Дубровин заявил, что деньги собирали иркутяне и жители Ангарска здесь вообще ни при чем. Когда этим вопросом начал заниматься Владимир Матиенко, бывший вице-губернатор, мы обрели надежду. Он пообещал и все деньги со счета нам отдать, и еще добавить. Нам вручили бумагу, решение комиссии, по которой мы якобы могли снять деньги. Но в банке на эту бумажку посмотрели как на пустое место. Деньги по ней мы снять не могли. А вскоре Востсибкомбанк лопнул.
Как-то во время очередных выборов по ангарскому телевидению выступал Борис Говорин. В прямом эфире ему был задан вопрос: почему администрация не может благоустроить место в Мамонах, хотя были собраны на это деньги? Говорин ответил: "Инициативная группа выходила с проблемой в прошлую администрацию, а если выйдет в нынешнюю, дело будет решаться".
Мамоны в Иркутске II
Инициативной группой была проделана огромная работа: ангарчане собрали полные сведения о погибших — имена, фамилии, даты рождения. Для изготовления и установки памятника было готово все, кроме решения властей.
6 декабря 1997 года на жилой дом в Иркутске II упал самолет "Руслан". Там начали строить часовню, и на своей последней встрече с инициативной группой Матиенко сказал, что у него был разговор с Говориным и тот предложил имена погибших в Мамонах выгравировать на памятнике в Иркутске II.
— Мы не согласились на это, — вспоминает Ольга Мальцева. — Мы хотели обозначить место, где кровь пролилась. Тогда Матиенко сказал: "Если вы не согласны, ничего не будет". Власти были готовы сразу же все забыть. Но моя подруга, которая потеряла мужа и единственного сына в этой катастрофе, даже не смогла жить здесь — уехала в Питер. Сейчас я звоню ей и спрашиваю: "Как у тебя дела?" А она отвечает: "У меня нет дел, у меня нет жизни". А ведь прошло уже 11 лет. Никакое время не лечит, если потеряны дети. Забыть можно, если не пропустить это горе через себя. А горя было очень много.
Ян Апельройт, потерявший ребенка 3 января 1994 года, уже имеет внуков, но забыть о своем сыне не может.
Ежегодно в январе в Ангарске проводится волейбольный турнир памяти Виталия Апельройта и всех погибших в авиакатастрофе 3 января 1994 года.
В Ангарске же, на кладбище "Березовая роща", стоит памятник погибшим. В 1998 году его установило СПСР (специализированное предприятие санитарно-эпидемиологических и ритуальных работ). На огромном черном камне выбито 25 фамилий ангарчан, погибших в Мамонах. Но ни в самих Мамонах, ни в Иркутске памятника с именами нет.
— Люди политические дивиденды собирали и ничего не сделали, — негодует Ян Апельройт. — Банк прогорел, ничего не найдешь. Кто-то, конечно, снял деньги со счета, но Бог им судья.

Загрузка...