Омулевая каторга на Северном Байкале

Когда священное море было еще богато рыбой

История Северобайкалья, хотя и не уходит своими корнями вглубь веков, но по сибирским меркам имеет солидную протяженность. По сравнению с другими уголками Восточной Сибири, особенно Прибайкалья, Северный Байкал стал одним из первых мест, где обосновались российские первопроходцы.

Острог на Верхней Ангаре
Как свидетельствуют исторические факты, русские служилые люди появились в устье Верхней Ангары в 1644 году. Мы имеем все основания полагать, что освоение Верхнеангарского края шло довольно мирно. Порукой тому служило заселение его пашенными крестьянами и посадскими людьми. Большинство первых "посельников" Прибайкалья, впрочем как и всей Сибири вообще, было переселенцами с Европейского Севера России, ее великорусских губерний — Архангельской, Вологодской и смежных с ними Устюга, Пинеги, Яронска.
Сложно сейчас уверенно указать то место, где стоял первый острог, заложенный Василием Колесниковым, "в устье малые Ангары реки". Сегодня об этом можно только догадываться. Скорее всего, этим местом были Дагары. А вот уже следующее поселение было основано на вполне определенном месте — на северном берегу озера Иркана. В конце XVII века в Верхнеангарск (именно такое название получило затем это поселение) прибыло несколько семей переселенцев, направленных сюда по приказу баргузинских властей. С этого момента, собственно, и началась история освоения Северобайкалья.
Путешественник Григоровский
Наиболее точное и живое описание Верхнеангарска, опубликованное в 1890 году в "Известиях Восточно-Сибирского отдела Императорского Географического общества" под названием "Поездка на Верхнюю Ангару", оставил путешественник Н.Григоровский. В этой информации зачем-то нуждался Торговый дом иркутских купцов братьев Кузнецовых. Они и снарядили Н.Григоровского в это путешествие.
28 июня 1888 года он отправился из Листвянки на пароходе "Дмитрий" и 3 июля достиг уже устья Кичеры. Добравшись из устья Кичеры в устье Верхний Ангары, Григоровский нанял лодку с 6 гребцами и двинулся вверх по реке. Путешествие было нелегким, никаких поселений, никакой жизни не встретили они на Верхней Ангаре до впадения в нее Котеры. Передвигаться приходилось все время на веслах, парусом воспользоваться не удалось. К бечевой работе гребцы прибегали неохотно, лишь в случае крайней нужды.
Верхнеангарск в то далекое время представлял собой небольшое селение, дворов в 60, с двумя улицами в виде буквы Т. Несмотря на малую величину, селение это в конце XIX века, согласно справке, полученной в энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона (1892 г.), являлось самым значительным селением в долине Верхней Ангары. Вместе с близлежащими деревнями Верхнеангарск образовывал отдельную Верхнеангарскую общину. Во всех пяти поселениях в 1885 году насчитывалось 467 душ обоих полов, в самом же селе Верхнеангарск 295 душ при 60 дворах, церковь; школы не было.
Основным занятием поселян было хлебопашество и рыбная ловля. В связи с этим Григоровский отмечает, что тем и другим они занимались очень нерационально, если не сказать больше. Озеро Иркана буквально кишело рыбой, а у крестьян нельзя было найти ни одного хорошего рыболовного снаряда. Дома в селении не все были огорожены дворами, у некоторых не было пристроек. Многие хозяева имели лошадь и корову, которые, впрочем, должны были сами о себе заботиться.
Из Иркутска Григоровский выехал один, надеясь подобрать в Верхнеангарске людей для экспедиции как более знакомых с таежной жизнью. Но тут его ждало разочарование, поскольку "крестьяне Верхнеангарского селения вовсе непригодны как работники в тайге".
Рождение Нижнеангарска
Время и близость Байкала, тогда еще очень богатого рыбой, начала накладывать отпечаток на характер занятий жителей. И постепенно перенимая опыт коренных жителей, поселенцы начали развивать рыбные промыслы. Это обстоятельство и послужило второму рождению селения в устье Верхней Ангары, теперь уже под названием Нижнеангарск.
Когда известный натуралист Г.Радде летом 1855 года прибыл в Нижнеангарск, то нашел его уже вполне оживленным селением с большим числом жителей. Впрочем, население Нижнеангарска в основном было временным. Подавляющее большинство его составляли наемные рабочие из Иркутска, Верхоленска, Ольхона и прочих мест.
Более точную картину жизни поселка второй половины прошлого века мы можем найти в статье врача Кириллова. В 1885 году он был направлен сюда Восточно-Сибирским отделом Императорского Географического общества для изучения экономико-социального состояния и рыбного промысла Северного Байкала. Результаты своего исследования он публикует в статье "Поездка в Нижнеангарск Баргузинского округа на Байкале в 1885 году" за подписью "Врач Кириллов".
В этой статье он отмечает, что все устье Верхней Ангары в то время составляло собственность киндигирского рода, управляемого выборным шуленгой с русским писарем. Род этот делился на два разряда: первый составляли охотники, второй — более занимавшиеся рыболовством. Столицей рода служил Душкачан, где у них был расположен хлебный магазин и пороховой погреб. Там же проводились декабрьская и апрельская ярмарки, проживало 3—4 крестьянских семьи и была ветхая церковь.
Не имея достаточных приспособлений для рыбной ловли и не обладая большим умением для этого, киндигиры сдавали северный берег Байкала в аренду рыбопромышленникам, оставляя себе лишь несколько участков для неводной ловли. Основными и постоянными их подрядчиками были иркутяне Улишев, Шипунов и Сверлов. Арендная плата, надо отметить, была невелика — 20 рублей с невода. При наличии в среднем 60 неводов эвенки получали с аренды до 1200 рублей, тогда как промышленникам доставалось до ста тысяч ежегодно.
Рыбопромышленники в Нижнеангарске имели две пристани: главная — Дагары, вторая — Чичевки. Дагары, название которых происходит от эвенкийского слова "дагар" - "устье", представляли собой небольшой поселок, вытянувшийся вдоль притока Верхней Ангары — Ангаракана. Составляли поселок в основном типичные строения — рыбоделы, а также жилые постройки промышленников, склады и лавки.
Кроме рыбоделов в Дагарах находилась еще небольшая церковь, больница, два жилых двора (один из них принадлежал постоянному торгующему купцу, на осень приезжали еще трое), более двадцати юрт эвенков и несколько юрт приезжих рабочих. Профессор А.А.Коротнев, проводивший здесь биологические исследования, писал: "Рыбопромышленники зорко следят за очередностью постановки невода, и ради этой цели у многих на домах построены балкончики вроде пожарных каланчей, с которых и производится обсервация".
Вторая половина Нижнеангарска, местечко Чичевки, расположенная со стороны устья Кичеры, была меньше Дагар. Если в Дагары рыбопромышленники стекались в основном осенью, то в Чичевках они появлялись весной, вслед за уходящим льдом, поскольку занимались летней рыбалкой на Байкале. Помимо рыбного промысла здесь ежегодно бывали осенняя и зимняя соболиные ярмарки, на которые приезжали баргузинские и иркутские купцы. Здесь также находилась земская полиция для сбора ясака в кабинет Его Величества.
Артель и башлык
Еще весной, в апреле, по крепкому льду стекались артельные рабочие из Иркутской губернии и Забайкалья в Нижнеангарск. Добыча рыбы производилась дважды — летом и осенью. Первая путина начиналась в конце мая и продолжалась обыкновенно до половины июля. Ловился только омуль. Случалось, что за одну тоню выбирали до 50 бочек омуля (в одну бочку входило в среднем до 20 пудов). Ближе к осени наступало время основного лова. Он проводился уже не в Байкале, а в Верхней Ангаре во время рунного хода омуля, т. е. во время его нереста. Способ добычи и на Байкале, и в реке был почти одинаков. Там и тут ловили преимущественно неводом.
При каждом неводе была своя артель, состоявшая из 15—20 рабочих с одним башлыком во главе. Нанимали их на все время путины, длившейся до 5 месяцев. В конце путины они получали заработок, составлявший 25—40 рублей. Кроме неводных рабочих на промысле находились женщины, так называемые чищалки. В их обязанность входило потрошение омуля и его засолка, за эту операцию они получали в месяц от 15 до 18 рублей. Стоит ли говорить, сколь ничтожной была плата за столь тяжкий труд. Труднее всего приходилось, конечно же, неводным рабочим. Два-три раза в сутки им нужно было выметать и выбрать невод, находясь по нескольку часов в воде, при этом сапоги им не полагались. А надо оказать, что климат в те времена отличался большей суровостью.
Под видом переписи Кириллову удалось опросить до 1000 рабочих. Всего же их в то время было 1400 — приезжих. Около полутысячи опрошенных рабочих составляли особую категорию: больше трети из них были поселенцами Манзурской, Окской, Тельминской, Черемховской и прочих волостей. Работали здесь и побывавшие на каторге выходцы из Владимирской, Саратовской, Московской и других губерний. Остальная масса — не лишенные права иркутские мещане, крестьяне из Верхнеленска и Иркутска, отпускные солдаты.
Среди них можно было увидеть и опустившихся дворян, и сыновей чиновников, и отставных офицеров. Все они в большинстве своем не первый раз были заняты на рыбном промысле — как начинали приходить сюда с детства, так и являлись до старости. То ли выбиться из своего положения не могли, то ли влекла их сюда просто романтика, но они теряли здесь и свое здоровье, и способность к труду. Еще весной в Иркутске шел наем рабочих на рыбный промысел. Нанятым выплачивался аванс 10—20 рублей, у них отбирались паспорта, их грузили в Листвянке на суда и везли в Нижнеангарск для исполнения тяжелой работы. Там они вливались в артели и поступали в ведение башлыка, который являлся абсолютным хозяином своего невода и рабочих, к нему приставленных.
Особенности байкальской рыбалки
Основным промысловой рыбой являлся омуль. Кроме того, вылавливали хариуса, осетра, тайменя, сига. О промысле осетра Кириллов оставил довольно любопытные сведения: "Осетр рыба смирная. Редко он попадает массами, не каждый год. Но случается, что в одну тонь вытягивают штук до 200. Обыкновенно же осетры попадают по 1—2 в невод, так что часто их приводят за судами в Иркутск живыми на веревочке, продетой через жабры".
Пойманную рыбу в основном засаливали. Технология приготовления рыбы была примитивной, засолка производилась неаккуратно, грубой каменной солью, дающей значительный осадок, что очень сильно снижало вкус рыбы.
Но все-таки плохо ли, хорошо ли приготовленная рыба грузилась на суда и отправлялась в Иркутск. Наиболее типичными для середины XIX века были средние суда. Ходили такие суда под парусом, неся одну или две мачты. Правда, к тому времени по Байкалу уже ходил настоящий пароход — "Дмитрий", принадлежащий компании Немчинова, богатейшего владельца водного транспорта в Сибири. Пароход ежегодно совершал пять регулярных рейсов и покрывал расстояние от Листвянки до Нижнеангарска за 5 дней, но путешествие на нем было не по карману рабочим с промыслов. И мотало их по Байкалу в трюме парусного судна Бог весть сколько времени, пока они не добирались до родных мест, с тем чтобы по весне проделать этот путь в обратном направлении.
Статья печатается в сокращении.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments