Бандиты на дорогах не трогают беременных женщин

Об опасных участках таежных дорог Сибири рассказывает девушка-перегонщик

Работа перегонщика вызывает самые романтические ассоциации. Однако частая гостья Иркутска Алена Нем далека от романтики. Тридцатилетняя кореянка родом из Биробиджана треть своей жизни профессионально занимается перегонкой легковых машин на продажу. Женский взгляд на суровую профессию она поведала корреспонденту "СМ Номер один".

Дух пропавшего отца охраняет от неприятностей на дороге
Первую машину, ГАЗ-21, Алене подарил отец, сам профессиональный водитель. Права она получила в 19 лет, и в этот же день отец пропал без вести на охоте.
— Водительские права для меня теперь как память об отце, — говорит Алена. — Все водители очень суеверны, и я верю, что дух отца оберегает меня на дороге. По крайней мере, до сих пор я не попадала в серьезные аварии.
Она получила высшее образование в Благовещенском политехническом институте, выучившись на психоаналитика-производственника, но так по специальности и не работала. Вместо этого она нашла свое призвание в машинах. В 1998 году она впервые перегнала для себя, не на продажу, старенькую "Тойоту-Кресту" из Владивостока в Благовещенск.
— Опытные водители потом ужасались, как глупо я все сделала. Я поехала без единой запаски, хотя сейчас знаю, что без четырех запасных колес вообще из гаража нельзя выезжать, — все равно после перегона приедешь без одного. Я проехала почти тысячу километров за сутки, без единой остановки. Из Владика мы ехали вдвоем с моей сестрой. Ольга мне сказала: "Ты полная дура, что решила этим заниматься, и это меня успокаивает: мы доедем, потому что дуракам везет".
— А как это занятие превратилось в бизнес?
— Я пригнала машину в Благовещенск и сразу поставила ее на продажу на пятьсот долларов дороже, хотя не собиралась продавать ее сразу. Но я понимала, что вечно на ней ездить не буду, а за год-другой и покупатель найдется. Так продавала одну машину и ехала во Владик за другой, получше, пригоняла ее и ставила на продажу... На каждую я накидывала всего по триста долларов. Но и это было выгодно!
— Считается, что машины не женское дело...
— Если человек хороший, он и на дороге хороший водитель. От пола это не зависит. А вообще, я знаю еще двух девушек, которые профессионально занимаются перегоном. Знаю заочно — водители все друг друга знают, хотя бы по рассказам других. Одну зовут Жанна, она из Новосибирска, туда же и гоняет машины из Владика. Как зовут вторую, не знаю, она гоняет машины с Ванино (Сахалин) в Комсомольск-на-Амуре.
"Мужик, купи ведро за триста баксов"
В последнем десятилетии прошлого века бизнес автоперегонок носил стихийный и разрозненный характер. Машины только начинали гонять с Дальнего Востока, поэтому не было никакой инфраструктуры — ни придорожных кафешек-ночлежек, ни девочек-заплечных. Ни даже рэкета. Однако бандиты быстро поняли, какие золотые ручьи текут сквозь пальцы, и быстро организовали "налоговую полицию". Перегонщиков перехватывали на выезде из крупных городов, прижимали их к обочине, после чего к водителю подходил здоровенный мужик с обычным цинковым ведром в руках и с угрожающим добродушием предлагал: "Мужик, ведро купишь?"
"Покупать ведро" приходилось за баксы, и чем лучше была машина, тем выше была цена оцинковоной лоханки, — $100—300. Времена в самом начале были еще достаточно безопасные: людей еще не убивали, но тому, кто отказывался вступить в эту сомнительную сделку по продаже скобяных товаров, разносили лобовое стекло, били фары — чаще всего злосчастным предметом несостоявшейся сделки, протыкали колеса. Это действовало лучше, чем битье морды: морда своя, она потерпит, а машина чужая, за ее ремонт платить приходится гораздо больше, чем за ведро.
Поэтому все перегонщики знали, где стоят передвижные "скобяные лавки", и готовили деньги заранее, складывая отсчитанную мзду в бардачок. Дело доходило до смешного — когда таких сборщиков развелось слишком много, появились смотрящие за дорогой. Дороги, само собой, поделили между местными авторитетами. Тогда ведра перестали продавать, и, молча забирая из бардачка деньги за проезд, бритые молодые люди в кожаных куртках корявым подчерком, делая многочисленные орфографические ошибки, выписывали проездные: "Это ребята Потапа, с водилы взяли сто баксов за апрель за проезд по нашей дороге".
Сегодня невозможно выехать беспрепятственно из Владивостока и Хабаровска на запад — прямо на выезде из городов стоят круглосуточно работающие, как посты ДПС, машины с братками, которые с каждой машины с транзитными номерами планомерно взимают от ста до трех сотен баксов. Единственное, что можно с этим сделать — скинуть несколько десятков долларов, если долго и нудно ныть: "Ребята, я не на продажу везу машину, я себе, все бабки на нее потратил, не знаю, как до дома доберусь, неделю "Дошираком" обедаю"...
Кстати, придорожных бандитов есть своего рода кодекс чести. В частности, Алена заметила, что они никогда не обижают женщин-водителей. А беременных водителей (есть и такие девушки-экстремалки) и вовсе чуть ли не оберегают сами.
Автостопариков перегонщики не любят, зато их обожают водители грузовиков
Не зря людей, которые путешествуют автостопом, в фильмах и книгах изображают передвигающимися на фурах. Перегонщики легковых машин вообще неохотно берут пассажиров — страшно. А автостопщиков и вовсе презирают, как халявщиков:
— Перегонщики — это такие же бизнесмены, и они привыкли к тому, что за все нужно платить, — объяснила Алена. — Мне приходилось довозить, если вижу, что человек нормальный. Кстати, один раз я подвозила парнишку, который стоял на обочине с несчастным видом. Мы разговорились, и он рассказал, что едет домой в Кемерово из Владивостока. Он отсидел в Уссурийске в тюрьме четыре года... за то, что грабил машины перегонщиков, тряс "Зеленый угол" (это самый известный авторынок во Владике).
А вот водители большегрузов — камазисты — автостопщиков любят: фура идет медленнее, время тянется нудно, и автостопариков везут за разговор. Больше всего их в последнее время путешествует перед большими рок-фестивалями в Москве — на "Нашествие" и "Крылья" автостопом едут толпами.
— На дорогах встречается много необычных людей. Я помню, этим летом встретила настоящего пилигрима. Это был 18-летний конопатый юноша из детского дома, который пешком шел из Благовещенска в Санкт-Петербург к святым мощам, — рассказала Алена. — К сожалению, я ехала в другую сторону, поэтому не могла его подвезти. Просто угостила его кофе. У него была толстая тетрадь, куда он по дороге собирал подписи всех, кто ему встретился, и попросил поставить за себя или за родных свечку. Кстати, нигде такого, как у вас, не видела: в Иркутской области на дороге от Тулуна до Иркутска на всех железнодорожных переездах стоят детишки 5—7 лет. Когда подходят машины, они падают на колени, крестятся, и просят подаяние. Камазисты люди нежадные, добрые, дают по 50—100 рублей.
Заплечными пользуются все, но никто не признается
Один из видов сети быстрого обслуживания дальнобойщиков — заплечные (проститутки, специализирующиеся на перегонщиках и водителях фур).
— Они тебе встречались на дороге?
— Ой, это такая смешная история! Я первое время ничего понять не могла: cтоит на дороге девушка, голосует. Я притормаживаю, она бежит за машиной, заглядывает в салон — и у нее начинает отваливаться челюсть и выпучиваться глаза. Я спрашиваю: "Тебе куда?" А она пятится и мямлит "Мне не в ту сторону..." или "Да я так, я никуда не еду".
— А что они собой представляют?
— Я расспрашивала знакомых ребят, что это за девушки, сколько они стоят. Но никто не признается, что снимает их на дороге. Один из водителей сказал: "Это отребье со спущенными коленками я к себе в машину никогда не возьму!" Но пользуются ими все.
Девушки на дороге стоят от двухсот пятидесяти рублей за сеанс и выше — в зависимости от чистоты девушки. Впрочем, иногда их услуги обходятся слишком дорого...
— Меня напоили клофелином, и очнулся я со спущенными штанами, дикой головной болью и без копейки денег, — рассказывал Алене один из камазистов.
Водители неделями не моются и выходят в двери задом наперед
У каждого перегонщика есть собственное суеверие. У одних оно связано с каким-то совпадением: в грязном свитере, случайно надетом на голое тело, удачно съездил — и все, не стирает его и ездит только в нем. У других суеверия не связаны ни с чем, просто ритуалы. Есть, например, водитель, который в дороге принципиально не моется.
Другой, выходя из дома, повязывает на левую кисть шелковый платок: раз перед выходом из дома он порезался, схватил первое попавшееся, чтобы перемотать руку, и пригнал машину очень быстро, выгодно продал. Это суеверия объяснимые — человек, выходя в дальнюю дорогу, всегда ищет какие-то символы и знаки.
А есть суеверия, которые даже сами водители не могут объяснить. У всех перегонщиков всегда, круглые сутки, в машине играет радио или магнитофон. И есть такой камазист Сережа из Питера, который, проезжая мимо кладбищ, музыку обязательно выключает.
Одно из самых распространенных суеверий, сулящее быструю и выгодную сделку, — не мыть в дороге машину. Перегонщики, верящие в действенность этой приметы, всегда назначают встречу клиента с машиной у автомоек — когда сияющая машина появляется из ворот. Как с восточной цветистостью выразилась Алена, "трепетное ожидание рождает красоту".
У самой Алены суеверие довольно забавно и в то же время легко объяснимо. Собираясь за своей первой машиной, она забыла дома все деньги. Несмотря на то что обычно это считается плохой приметой, она была вынуждена вернуться — и, как уже рассказывалось выше, съездила каким-то чудом без единой поломки. С тех пор она старается, выходя из дома, что-нибудь забыть даже специально, чтобы вернуться.

Загрузка...