Кто теперь для нас "свои" и кто "чужие"?

Российское кино окончательно порвало с традициями бескомпромиссного советского военно-исторического фильма. В СССР, когда смотрели "В бой идут одни старики" или "Освобождение", все было ясно. Это свой, а это чужой. Высшая точка советского гуманизма: не все немцы сволочи. Теперь становится модной точка зрения: не все славяне, воевавшие за Гитлера, сволочи.
Невозможный в советские времена фильм Рогожкина "Кукушка" приучает к мысли, что все люди — братья. На нынешнем Московском кинофестивале главный приз получил фильм Месхиева "Свои", действие которого происходит в оккупированном немцами украинском селе, где свои — и полицай, и чекист. Разобраться, кто на той войне был своим, а кто чужим, представляется авторам фильма тяжелой задачей.
Никита Михалков, одобривший фильм Месхиева, 10 лет назад снял "Утомленных солнцем". Та оскароносная лента подводила итог Гражданской войне и репрессиям сталинского периода. Михалков не брался судить, кто из его героев более виноват в случившемся. И красный командарм, и агент НКВД одинаково симпатичны и одинаково несчастны, хотя и убивают друг друга с наслаждением, перерастающим в боль. Таков садомазохизм по-советски.
Эту стилистику страна приняла. В Иркутске ее торжеством стало установление памятника одному из самых плохих (в смысле таланта управленца) царей — Александру III. Он стоит недалеко от памятника Ленину. Иркутяне фланируют от Ульянова к Романову, грызя семечки, и многие уже не помнят, что Романов убил брата Ульянова, а Ульянов расстрелял сына Романова со всей семьей. А одна из предтеч этой кровавой истории — Карл Маркс, по улице имени которого, собственно, и фланируют иркутяне. Тот самый Маркс, который славян считал контрреволюционной нацией, подлежащей уничтожению.
Гражданская война закончилась! Мир! Осталось установить памятник обнимающимся белому Колчаку, красному Тухачевскому и сиволапому мужику, приказы об уничтожении которого отдавали и красные, и белые.
Разобравшись с Гражданской войной, мы начинаем замирять всех в отечественной. Пока только евреи финансируют фильмы, где Гитлер изображается полным отморозком и негодяем. Остальные цивилизованные нации снимают фильмы и выпускают книги, где его показывают "просто человеком" (как у Сокурова), и если злодеем, то не меньшим, чем Черчилль со Сталиным. Уже припомнили, как Гитлер обращался к Рузвельту с просьбой принять в США всех немецких евреев и тем самым спасти их от смерти, и как Рузвельт отказался от этого. Уже расхожей стала точка зрения, и завтра она проникнет в учебники, что страны Европы приветствовали Гитлера в 1940 году, что он был отцом единой Европы. В самом деле, в 1941 году в СССР вторглась армия, наполовину состоявщая из "покоренных наций". С нами воевали французы, румыны, словаки, финны, венгры, испанцы.
Евреи, понятное дело, старательно пиарят собственные страдания на той войне, приучая мир к мысли, что всю войну Гитлер вел исключительно против евреев и примкнувшим к ним цыганам. В результате на этих страданиях (они, безусловно, были) потомки сгоревших в печах Освенцима зарабатывают дивиденды. В современную Германию немец может переселиться только после экзамена, еврей — без экзаменов. Как потомок пострадавших.
Мы, славяне, не такие успешные в бизнесе, хотя нашего брата полегло на той войне не меньше. Поляков, например, Гитлер ненавидел не меньше евреев. Вообще, из всех народов СССР в 1941 году фашистами были официально признаны арийскими только эстонцы, латыши, татары, казачество, чеченцы, ингуши, осетины и ряд других народов Кавказа. Остальные подлежали уничтожению и рабству. Почему платят за страдания только евреям? Вопрос не антисемитский, а самый что ни на есть пацифистский. Если все люди братья, то почему некоторые из них более любимы?
Начинается мучительный процесс замирения в исторической памяти народов. Катком пройдутся, и травой забвения зарастет все, фланировать будут жители по улице Гитлера с памятником Сталину, обнимающемуся с Кагановичем и чеченцем. Одним из тех чеченцев, что подняли восстание в тылу Красной армии и хлебом-солью встречавших "единую европейскую армию Гитлера".
Если бы сейчас снимали "Вечный зов", то фильм кончился бы тем, что братья Савельевы расплакались, обнялись и разошлись — один в эмиграцию, другой в Сибирь на каторгу. А их потомки встретились бы, расплакались и стали ездить друг к другу в гости.
В этом процессе замирения есть и момент восстановления исторической правды. Например, о нескольких сотнях тысяч украинских партизан, которые под знаменем Степана Бандеры воевали с немцами, потом с Советами, затем гнили на Колыме, а теперь многие их потомки участвовали в чеченской войне на стороне Дудаева и Масхадова.
Снимут фильм о Локотской республике на Брянщине. Ее создали жители нескольких районов, чтобы без немцев обороняться против большевиков, восстановившие в своей республике докоммунистические порядки. Снимут фильм о тысячах земляках Шолохова, ушедших на Запад вместе с отступающими немцами. Потом их англичане и американцы выдали Сталину, и казаки были расстреляны за предательство. В фильме XXI века их поступок уже не назовут предательством. Да что XXI век! Солженицын не считает предателем ни их, ни Власова, а бандеровцев и эстонцев из дивизий СС откровенно уважает.
Кстати, Рогожкин, снявший политкорректную пацифистскую "Кукушку", снял и "Блокпост", в котором показано, что чеченцы никак не могут быть мирными и дружественными по отношению к русским. Его пацифистского заряда хватает на далекую историю. Нынешние войны вне пацифизма мастеров культуры. Сказать, что русский и чеченец — братья навек, пока никто не рискнет. Русские обматерят, чеченцы застрелят за такой пацифизм. Но кто знает, какие памятники будут стоять в Москве и Грозном через сто лет? Дудаеву в Москве, Ельцину в Грозном?
Наша история залита кровью, но учебники истории пишутся не кровью, а канцелярскими чернилами чиновников и идеями режиссеров и писателей. Маршал Жуков в течение 10 дней завалил Берлин шестьюстами тысячами погибших солдатов, но для писателя Астафьева он был символом бессмысленной бойни, а для государства — символом Победы.
Впрочем, государство поражено тяжким недугом: его память работает избирательно. Что-то оно помнит, что-то напрочь забывает. Государство российское подобно инвалиду с психическими отклонениями, вот только в сумасшедший дом его никто не сажает.
Культ Победы был частью коммунистической религии. Поскольку сама эта религия с годами стала приедаться и надоедать, то и характер Дня Победы поневоле стал меняться. Из редкого по благородству чувств праздника он стал превращаться в музейное мероприятие — неинтересное, но обязательное. Признаемся, часть молодежи уже не помнит толком, кто с кем воевал. Фильмы про войну перестали у нее пользоваться популярностью. На 9 мая этого года ТВ заполнило эфир голливудскими боевиками про рядового Райана и прочей галиматьей про "подводные лодки в степях Украины", чтобы молодых позабавить.
Уходят от нас последние из тех, для кого Победа — это праздник со слезами на глазах, которые знали кто свой, а кто чужой. А мы чего празднуем? Да и до праздников ли, когда страна в такой заднице (прости Господи!), что не удивительно слышать от совсем уж молодых: "Вот немцы как хорошо живут. Может, лучше было бы проиграть Гитлеру?"
Поблекнут краски победных знамен, и за бутылкой будут спорить мужики, кто с кем воевал в ту войну. Так у нас учат историю, так ее чтят.

Метки:
baikalpress_id:  39 294