Великое ограбление Иркутска

В начале прошлого века в антикварные лавки Парижа, Лондона и других европейских столиц поступило огромное количество нефритовых изделий. Каменные поделки зеленоватого и белого цвета не отличались изящной формой. Наоборот, они были грубо обработаны, выполнены в каком-то нетрадиционном стиле и на поверхностный взгляд, кроме материала, из которого их изготовили, не представляли большой ценности. Поэтому нефритовые топоры, ножи, кольца, шаровидные предметы, цилиндрические столбики охотно скупались по дешевке европейской публикой. А когда она узнала, что эти странные вещицы родом из далекой Сибири, на нефрит даже появилась мода. Скажем сразу, нефритовые изделия попали в Европу из Иркутска и принадлежали они людям древнего времени. По мнению некоторых специалистов, тогда из нашего города нефрит вывозился вагонами. Кроме предметов хозяйственной утвари тысячелетней давности в том же направлении ушло несколько тонн этого полудрагоценного камня. Ушло безвозвратно, по частным каналам и распылилось по всему миру. Хотя все это богатство должно было стать достоянием музеев и художественных фондов.
Высокое междуречье Ангары и Каи, именуемое часто Кайской горой, на севере спускается вниз уступами берега реки Иркут. На этой природной возвышенности находится старая часть нынешнего Свердловского района города Иркутска — бывшее Глазковское предместье. Именно здесь в 1887 году были обнаружены первые предметы из нефрита. При рытье котлована под фундамент каменного здания новорожденных младенцев (ныне это здание поликлиники 5, расположенной над вокзалом) иркутский городской голова В.П.Сукачев сообщил консерватору местного музея Н.И.Витковскому, что рабочие наткнулись на древнее погребение. Когда консерватор прибыл к месту находки, погребения уже были разрушены рабочими. Ему удалось лишь собрать 6 черепов и немного костей. Науке пришлось довольствоваться этими жалкими крохами. Городской голова и консерватор музея подозревали, что помимо анатомических останков в котловане было обнаружено что-то более ценное, но на все их расспросы рабочие давали путаные сведения. Некоторое время спустя их подозрения подтвердились. На мелочном базаре один из торговцев сбыл нефритовые орудия труда, принадлежавшие древнему человеку. Очевидцы сообщали, как на базаре появился какой-то господин и оптом скупил все изделия: три топора и более трех десятков пластин и брусков. Торговца допросили, и тот рассказал, откуда у него взялись нефритовые изделия. Он приобрел их у соседей по Набережной улице, решил пустить в продажу для пробы и, сам не ожидая того, получил хорошую выручку. Часть выручки он отдал соседям, которые работали на рытье котлована под здание приюта. Таким образом, круг причастных к продаже древнего нефрита мог бы замкнуться, если бы удалось выйти на покупателя. Но тот как в воду канул. По словам торговца с мелочного базара, это был не наш барин, а заграничный господин.
Спокойствие Кайской горы было окончательно нарушено, когда пришло известие о прокладке Сибирской железнодорожной магистрали через Глазковское предместье. Иркутские археологи к этому времени установили местонахождение всех стоянок древнего человека на левом берегу Ангары и после этого сообщения поняли, что подавляющее большинство памятников попадает в полосу магистрали и, вероятно, погибнет. Дальнейшее развитие событий полностью подтвердило их пессимистический прогноз. Первоначально железнодорожный путь оставался на большей части протяженности одноколейным, лишь у вокзала сделали запасные пути. На станции еще не было многочисленных хозяйственных построек и товарного двора. Соответственно и полоса отчуждения оказалась невелика — под снос попала только Набережная улица. Еще от прежних домовладельцев было известно о постоянных находках в этих местах черепов и костей, часть из которых передавались осторожными обывателями в полицию. Нефритовые находки ими утаивались, а потом объявлялись в продаже на городских толкучках и базарах. Об этом эпизодически упоминается в записках, письмах, воспоминаниях иностранных и русских путешественников, посетивших Иркутск на рубеже веков. В 1898—1900 годах происходит расширение станции и подъездных путей к ней, что потребовало переместить полосу отчуждения выше в гору. На этой большой по масштабам строительной площадке и развернулись крупные земляные работы. С самого ее начала рабочие-землекопы стали делать одно открытие за другим. Гора была буквально нашпигована черепами и костями. Они не раз натыкались на целые костяки в сидячем и лежачем положении с ожерельями, кольцами, орудиями каменного и бронзового века. Особенной научной ценностью обладали находки бронзового века, так как впервые встречались около Иркутска. Уже впоследствии выяснилось, что при раскопках найденные останки древних людей сваливали в насыпь для железнодорожного полотна. Способ добычи грунта был несложен: землекопы на отведенном участке, забое подкапывали стену косогора, устраивали обвал, после чего на тачках развозили глину и песок. Именно в обвалившихся пластах встречались целые погребения или их части. Кости, черепа и нефритовые изделия умышленно разбивались, себе рабочие брали только кольца из белого нефрита. Размеры разрушенных могильников были грандиозны. На строительстве работали главным образом привлеченные относительно высокими заработками татары, черкесы, башкиры. Едва понимая по-русски, они, конечно же, не имели представления об уникальности находок. Все обнаруженное в земле, кроме нефрита, ими бездумно уничтожалось. Косвенно в этом им помогали инженеры, руководящие строительством станции и железнодорожного полотна. По сути дела, именно они допустили расхищение доисторических памятников, а на просьбу местного географического общества о принятии мер, чтобы все эти богатства были сохранены, ответили равнодушным отказом. Естественно, на месте земляных работ стали появляться всякие любопытствующие субъекты, которые скупали там наиболее ценные предметы, и прежде всего нефрит. Известны случаи, когда иркутские чиновники просто отбирали понравившиеся им нефритовые безделушки у рабочих, и один из таких чиновников даже составил приличную коллекцию из глазковских раритетов. Куда она потом исчезла, сейчас можно только гадать.
Весной 1901 года начинаются новые земляные работы. На сей раз основной объем их планировалось выполнить около дачи "Луна" (располагалась в районе нынешней остановки "Райсовет"). В середине горы на глубине чуть больше полуметра землекопы наткнулись на стоянки человека каменного века, его огневища, обиходные вещи и тут же кости мамонта и других животных. Работа велась ускоренным темпом, доисторические находки попадались так часто, что перестали быть предметом удивления. Торговля изделиями из нефрита превратилась в обыденное занятие. Их можно было купить в любом количестве и по сходной цене. Вот что вспоминает о посещении глазковского некрополя археолог-любитель Николай Аксенов: "Рабочие-землекопы, татары, нам показали несколько вещиц, найденных ими при раскопках. Это были наконечники стрел, долота, топоры, ножи. Они предлагали купить их, что мы и сделали за недорогую цену. Из купленных нами вещиц хороши два каменных шлифованных топора (один из нефрита), долото, прекрасно отшлифованный и отточенный нефритовый нож, небольшой бронзовый ножик, несколько плиток из белого, похожего на литографский, твердого камня брусок и несколько прекрасно обсеченных кремниевых стрелок. Потом у одного мальчика мы купили обломок берцовой кости мамонта. Рабочие нам говорили, что ими было найдено много костей (около 2 таратаек) какого-то большого зверя, чашки ног, чуть ли не до поларшина шириною, ребер, долот и топориков. Первые они складывали около одного из балаганов на месте раскопок, и они были потом увезены каким-то стариком, приходившим каждый день на раскопки и копавшимся там. Этот же старик скупил у них и топоры. Как нам передавали, при снятии горы против вокзала во двор некоего Николая Соломоновича (кажется, содержателя ресторана) скатилось несколько человеческих черепов и довольно порядочное количество костей, и все они находились на порядочной глубине. Где теперь находятся эти кости, мы не знаем. Вот пока все, что нам известно о раскопках в Глазково". Следует иметь в виду, что археолог Аксенов посетил раскопки в период их завершения, когда большая часть ценностей из некрополя была уже расхищена. Конечно, рабочие-землекопы кое-что ему рассказали, но о полной картине разграбления древнейшего могильника на территории Восточной Сибири он мог лишь догадываться и, как ученый, горько сожалеть об этой катастрофе для археологической науки. Обыкновенных людей археология мало интересовала. Нефритовые поделки, когда-то принадлежавшие древним "иркутянам", со временем превратились в предмет купли-продажи и, можно сказать, за бесценок и беспрепятственно были вывезены за границу. Они достались французским, английским и прочим любителям древнейших ценностей. А Иркутск упустил прекрасную возможность наполнить коллекцию краеведческого музея уникальными экспонатами из далекого прошлого нашего края.

Загрузка...