Генералы угольных карьеров роют норы вокруг Черемхово

Зимой здесь расцветает опасное ремесло первобытного углекопа. На нелегальном промысле гибнут дети

Бывшие угольные карьеры охватывают Черемхово неровным кольцом. Пустые промышленные здания, местами разграбленные, с проломами в кирпичных стенах, обозначают места, где раньше кипела жизнь.
Стены карьеров как сэндвичи с черной икрой — с жирным слоем хорошего угля. В "икру" вгрызаются худые усталые люди. Бесплатный уголь не дает им, полуголодным и бедно одетым, пропасть в сегодняшнем мире. Таких людей много на окраине Черемхово и в примыкающих деревнях. Деревни уже умерли, город в агонии, таращится пустыми глазницами пятиэтажек.
— Да привыкли на халяву, — машет рукой особист разреза, тоже усталый. — В тридцатиградусный мороз он ведет нас по карьерам, переходящим один в другой. Мы идем к месту нелегальной добычи угля. А углекопы, вымазанные черной пылью, волокут мимо нас самодельные санки с мешками угля.
О какой же халяве идет речь? Ведь уголь они добывают своим трудом.

Дорога жизни
В городе, где самые состоятельные люди пенсионеры, говорить о том, что кто-то ворует уголь, все равно что говорить, что кто-то ворует воздух. Тем более что карьеры вроде и ничьи, а значит, и потерпевшего нету.
Земли, частично рекультивированные, переданы муниципалитету. Только два больших угольных участка разрабатываются по сей день. Остальное где-то засыпано и обогащено плодородным слоем, где-то наполнено водой и являет собой искусственные озера с очень крутыми лысыми берегами. Мы идем по такому замерзшему озеру на бывший карьер "Южный" по натоптанной дороге. Это здешняя дорога жизни.
Ведь в одном только Черемхово (и только официально) безработных три тысячи "с копейками". А есть еще окрестные деревни. С 2002 года в городе работают только три крупных предприятия. Объем мелкого бизнеса от общего — всего 2 процента.
При этом машина угля стоит от 2,5 тысячи рублей. Тем, у кого большие семьи, на зиму необходимо не меньше двух машин. Многие пенсионеры и шахтеры заказывают уголь централизовано. Но получить его вовремя не могут. До сих пор октябрьские заказы горожан висят в воздухе. Как говорит администрация разреза, из-за проблем с транспортом.
Поэтому углекопы, вдобавок к тому, что обогревают собственные семьи, продают уголь всем нуждающимся по цене 15—20 рублей мешок. Кто-то тратит заработанное на прокорм семьи, кто-то на водку. Наравне со взрослыми в старых карьерах пасется черемховская ребятня с окраин.
Дети в норах
Собственно, администрация разреза "Черемховский" порицает индивидуальное углекопство по единственной причине — это слишком опасно. О воровстве речь особенно не идет — все равно не привлечешь к ответственности за три мешка.
Главный инженер разреза сетует, что хоть город и шахтерский, большинство недооценивает риск. Добытчики проделывают норы до 25 метров вглубь. Все может обвалиться. Один ребенок, ученик 23-й школы, погиб в прошлом году, выгребая уголь в небольшом карьерчике.
Место трагедии — рядом с садоводством "Жарки". Территория, принадлежавшая раньше угольному предприятию, была после отработки рекультивирована и передана мэрии. Люди уже сажали там картошку. Автотранспортное предприятие (ныне МУП "Тепловик") стало незаконно разрабатывать засыпанный пласт. На "раскопки" туда сразу же потянулись местные обитатели бараков и частных домов.
Когда мальчик из неблагополучной семьи погиб под завалом, взрослые дяди и тети засуетились. Милиция гоняла ребятишек. Но они и сейчас тянут на санках грязные мешки.
Сашу, ученика школы N 3, встречаем на его обратном трудовом пути, на подходе к бывшему карьеру "Южный". "С третьих камушков", как местное население именует "Южный", он везет к своему бараку мешок угля.
— Тебя посылают родители?
Оказалось, у мальчика нет отца. Кроме матери в семье старшие брат и сестра. Все не работают. Но Саша, правда, брата к безработным не причисляет. Потому что тот, потеряв работу на мебельной фабрике, находится в поиске. Поиск работы здесь — уже работа.
— Никто меня не посылает, я сам хожу. Мне не тяжело. Мешка на два дня хватает.
В школах директора и учителя знают, что дети копают уголь на заброшенных карьерах. Но ситуация настолько остра, что любое вторжение в проблему (в том числе и газетчиков) рассматривается как ковыряние свежей раны.
— Вы что, открытие делаете, что ребятишки у меня раздетые и голодные ходят?! В прошлую зиму было тяжелее. Они и кирпичные стены разбирали, и уголь добывали.
Директор школы N 3 отсылает нас в школу N 23, где учился погибший. Увы, там говорить о погибшем и об угольной проблеме не захотели, посоветовали обратиться в вышестоящие инстанции.
...Мы смотрели, как Саша бредет к своему бараку. А по дороге тянулись люди — одинаковые, в грязной одежде, с санками.
Угольные черви
Бывает, над угольными пластами в заброшенных карьерах трудятся основательно, возят машинами. Делают бизнес. В районе поселка Заводского, на бывшем разрезе "Северный", предприимчивые товарищи промышляли уголек не саночками, а грузовиками. На разрезе оставался брошенный экскаватор, и за небольшую мзду машинист сговорился с похитителями угля.
С такого рода углекопами бороться проще. Администрация угольного предприятия старается спрятать выходящие на поверхность слои угля, засыпая их грунтом. Ликвидируют подъездные пути.
Но на карьере "Южный", где, как диковинные гномы, роют ходы в угольных пластах записанные в люмпены индивидуалы, не помогает даже милиция. Не говоря уже о предупреждающих плакатах.
Углекопы "Южного" не спешат позировать. Фотоаппарат, как показатель классового неравенства, вызывает агрессию.
— Убери камеру! Щас в морду дам и камеру разобью! — не в меру бойкий подвыпивший парень выныривает из подкопа и снова скрывается там, во мраке. Его подбадривают голоса из тьмы. Они гудят где-то внутри. В стене карьера "Южный" около пяти черных отверстий, соединенных ходами и переходами. Вглубь шахты уходят на двадцать пять метров. Разветвляются на множество ходов. Передвигаться внутри можно только на карачках. Мужчины, женщины и дети ползают с кайлами, разрушают угольные стены и наполняют черными кусками капроновые мешки и жестяные ванночки.
— Из газеты? Да не напишете вы ни фига...
Нас воспринимают как людей, защищающих интересы администрации. Любая администрация здесь — враг. В этих норах зреют революционные настроения.
При нашем приближении углекопы еще глубже забиваются в черные пещеры и на просьбу поговорить отзываются только двое — безработный путеец Михаил Потапов и усатый мастер на все руки, пожелавший остаться инкогнито. Они покидают нору.
— Каждый день сюда приходим. Приходится тут очередь стоять, чтобы набрать мешок.
— Очередь?
— Ну да. Как раньше в магазине. Человек по сорок.
Усатый безработный водитель ("И БелАЗ водил, и трактор, и шоферил...") всю прошлую неделю опять искал в городе работу. Он зол и говорит на повышенных тонах.
— Жена одна работает. На предприятии (все том же автотранспортном. — Авт.) всех молодых сократили. Стариков оставили, которым до пенсии дотянуть надо. А у меня дети, теща, двое племянников. Один школу закончил, со мной сейчас копает... Я на родину могу уехать, в Ярославль. Но кто мне пять тысяч даст?!
— А к частникам не пробовали устраиваться?
— Пробовал. Если бы они платили!..
Пятидесятилетний Михаил Потапов, бывший путеец, о своей жизни говорит просто:
— Кому я нужен? Кто меня в таком возрасте на работу возьмет?
— Уголь-то продаете?
— Продаем. По пятнадцать рублей мешок. Кому? Пенсионерам. Старичок безногий на "Южном" живет. Он уголь выписал еще в октябре. До сих пор не привезли. У нас покупает. Или баба Аня... Уголь-то очень хороший, золы мало.
Усатый подтверждает, что промысел их опасен и что каждый углекоп морально готов к обрушению угольной кровли в любую минуту. Ведь углекопы выбивают уголь, уходят под кровлю, оставляя как страховку только толстые угольные столбы. Опытные берут с собой воду. Иногда кого-нибудь заваливает. Следы обвалов хорошо видны в двух норах.
— Лично мужика выкапывал. Ничего. Живет себе. Сюда ходит, не боится. Вылезем все равно, нор много.
— Детей много копает с вами?
— Я их обычно не пускаю. Сам лучше для них наберу.
Страх здесь никого не берет. Одних — от отчаянья, других — в пьяном воспарении духа, выпивших тут немало. А кого и так и сяк. Кто ж разберет... Мать погибшего мальчика получает от городской администрации пенсию за погибшего. Но за углем она исправно ходит в заброшенный карьер "Южный".

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments