Слесарь тетя Маша: ровесница Иркутского авиазавода

В одном из цехов Иркутского авиазавода более 60 лет трудится ровесница предприятия Мария Михайловна Леонова, отметившая недавно свое 80-летие.

Не скрою, до того момента, пока не познакомился с этой легендарной женщиной, подсознательно отказывался верить, что  есть человек, чей трудовой стаж разменял седьмой десяток. Как вообще это возможно? Ведь она не сидит где-нибудь на вахте, а обрабатывает детали, в том числе для боевых самолетов.

— Буквально вчера меня поздравляли, 80 уже исполнилось, но я не верю, что мне столько лет, — развеяла все сомнения Мария Михайловна, едва мы присели в кабинке для мастеров.

— Ну, на 80 лет вы не выглядите, я бы дал… гораздо меньше.

— Ой, слава Богу.

— На заводе работаю с 1951-го, получается уже 63 года. Вчера наш начальник ЗШП (заготовительно-штамповочное производство. — Авт.) — Александр Викторович Воронцов сказал мне: «Вы устроились на завод, когда я еще не родился».

Да что там начальник производства, за это время сменилось восемь директоров предприятия, кардинально изменилась выпускаемая продукция от Ил-28 до Су-30 СМ, а тетя Маша, Мария Михайловна, неизменно остается на своем месте.

— Родом-то я из деревни Щербаковки Заларинского района, там жили мама с папой. Семья была, по современным меркам, большая: семеро детей — я самая старшая, а там еще пять сестер и один брат.

Окончив семь классов, мы с девчонками собрались ехать устраиваться в Иркутск, например в какой-нибудь техникум. Дома денег маленечко нам собрали, продуктов положили, вот мы и поехали, но, как выяснилось, уже опоздали, наборы везде закончились. Нам, деревенским, откуда было знать, когда приезжать, до какого числа сдавать документы.

— А мечта-то у вас была какая-нибудь, может, хотели стать кондитером, врачом, еще кем-то?

— Ну, какая мечта у деревенских?! Наверное, просто хорошими людьми хотели стать, получить какое-нибудь образование, устроиться на работу. В Иркутске мы обошли все, хотели в педагогический на дошкольное образование — набор закончился. Потом пошли в медицинский техникум — мест уже не было. Так и ходили. Где документы приняли, тем бы и стали, вот и вся мечта. Поняли, что опоздали, пошли на квартиру знакомых, у которых жили, потому что надо было собирать вещи, ехать домой. Пришли, а нам и говорят: «Идите, девчонки, на завод». Но и на заводе не хотели брать, мне было всего семнадцать, несовершеннолетняя еще. Что делать — работы нет, жилья нет. Нам советуют обратиться в заводскую охрану, там и общежитие есть. Начальник охраны документы посмотрел, двух взял на работу, а нас не берет — несовершеннолетние. Мы в слезы. Сидим, ревем в два голоса, вот он и сжалился. Тогда на вахтах кабины стояли, таких турникетов не было,  мы  пропускали рабочих по номеркам. Главное — нам дали комнату в общежитии. Строго было, на вахте стоял охранник с ружьем.

Потом вышла замуж. Родился ребенок, ночью уже невозможно было дежурить, пошла водить электрокар-погрузчик. После этого перешла в 24-й цех, с тех пор здесь и работаю. Даже не заметила, как прошли эти годы, как состарилась…

— Мария Михайловна, помните реакцию родителей на ваше сообщение, что не поступили в техникум, работаете на заводе? Письма часто писали, может, звонили?

— Да куда звонить, телефонов не было. Письма писали. Родители работали на ферме, папа бригадиром, мама дояркой,  денег в колхозе не платили. Мы приезжали в гости. Помню, соскучимся, начинаем плакать, начальник нас отпускает дня на три домой. С зарплаты как-то купила сестрам по платьишку, маме платок, папе рубашку, привезла — все радуются. Родителей успокаивали, чтобы не переживали, говорили, что никуда не ходим, а в общежитии стоит охранник с ружьем. Мама с папой потом сами несколько раз приезжали, проведывали, смотрели, как живем. Все равно ведь переживали, родители как никак.

— А чем в то время молодежь занималась вечерами?

— Возле общежития песни пели, танцевали. Парни приходили с гармошкой.

На одной из вечерок Марию заприметил Виктор. Спустя столько лет Мария Михайловна заметно волнуется.

— Да что вспоминать-то, мы были из деревни, воспитание строгое, никуда не ходили — вечером песни под гармошку попоем, идем спать. Тут, на площадке, и познакомились. Виктор тоже был из деревни, но работал здесь же, на заводе. Похоронила его уж. Сейчас двое внуков работают в цехе, невестка Галина на пару со мной трудится.

— Обычно свекрови с невестками не ладят между собой…

— Нет, мы дружно живем уже сорок лет, я не люблю ругаться, и она не любит.

В 1953 году Иркутский авиазавод приступил к выпуску фронтовых бомбардировщиков Ил-28, к этому самолету Маша из Щербаковки вряд ли приложила руку, она тогда отбывала смены на вахте, а вот к следующим крылатым машинам девушка имеет непосредственное отношение. Кстати, заводчане в разговорах старательно избегают слова «самолет», заменяя его «изделием». Даже по корпоративному радио во все времена речь шла об изделиях, например, «изделие передано заказчику», или «изделие прошло испытание». Производство самолетов, тем более военных, всегда было закрытым, поэтому даже в разговорах авиастроители используют особую лексику.

В конце 50-х в Иркутске II перешли к сборке военного транспортника Ан-12. Почти параллельно запустили в производство один из первых сверхзвуковых фронтовых бомбардировщиков Як-28. Через сборочные цеха прошло поколение МиГов, потом наступила эпоха «сушек», Бе-200, Як-130. Ко всем изделиям, кроме пассажирского МС-21, которому еще предстоит стать на крыло, так или иначе приложила руку слесарь четвертого разряда Мария Михайловна Леонова, тетя Маша.

Мы в цехе штамповочного производства, мерный гул настраивает на определенный ритм работы — четкий, но неторопливый. Заготовки салатового цвета из стопки с левого края стола, пройдя через руки слесаря Марии Леоновой, занимают место в противоположной стороне. Хотел было написать, как «с любовью женщина-слесарь обрабатывают детали», но остановился. Нет, с любовью, наверное, можно красить калитку на даче — не спеша, смакуя процесс. А здесь точные, уверенные движения, доведенные до автоматизма. Все обработанные детали тщательно осматриваются специалистами ОТК, недоработанные тут же возвращаются на исправление слесарю.

На деталях, похожих на пазлы, в несколько рядов выбиты длинные комбинации цифр — это такой код, по которому специалист быстро определит, кто, когда изготовил маленькую часть крылатой машины. Именно маркировка не дает сомнений относительно того, что дюралевый фрагмент займет свое место в одном из узлов самолета, а не в детских санках, которые, кстати, тоже выпускаются на заводе. Наблюдая за работой Марии Михайловны, я подумал: может быть, поэтому наши военные самолеты остаются лучшими в мире, что отдельные фрагменты обрабатываются вручную, как, например, собираются эксклюзивные марки автомобилей.

— Мария Михайловна, не задумывались над количеством деталей, которые обработали за 60 лет?

— Не поверите, думала. Представила большой железнодорожный вагон, в котором уголь возят, думаю, такой уже набросала, а может, и не один.

— Скажите честно, не надоело столько лет, по сути, выполнять одну и ту же работу.

— Нет, нисколько. Сейчас страшно даже думать, как уходить буду отсюда. Бывает, ждешь, когда отпуск закончится, чтобы идти на работу. Раньше ездила на курорты, к брату в Брянск, а сейчас ленивая стала — на даче поработаешь, да и все.

— О Марии Михайловне можно рассказывать очень долго. Человек по характеру просто замечательный, — говорит Галина Ивановна, распределитель работ. — Бывает, что мы завалены работой, надо разобрать детали, чтобы не ошибиться. Обращаюсь к Марии Михайловне, она быстро решает все. Это настоящий мастер, она способна обрабатывать детали самой сложной группы, которые проходят через наш цех.

— Что, на ваш взгляд, помогает ей оставаться в тонусе?

— Такой активный, ответственный человек, на болячки внимания не обращает. Посмотрите, сколько времени она стоит на ногах, это же тяжело даже для мужчины, но она сильнее. На заводе нет другого человека с таким невероятным стажем, мужчины работали по 50 с лишним лет, и то после пенсии уходили в охрану, а чтобы всю смену в цехе — такого нет.

Мария Михайловна даже из отпуска может раньше выйти, потому что наряды какие-то не закрыты, еще что-то. Вот раньше о коммунистической партии говорили, что это ум, честь и совесть эпохи. Так вот Мария Михайловна — честь и совесть авиа­завода.

***

Мария Михайловна не испытывала самолеты, сидя за штурвалом, но 60 с лишним лет работала над деталями для них. Разве это не укладывается в понятие «трудовой подвиг» — задаю себе вопрос, покидая цех. Кроме заводчан, о легендарной женщине в городе никто ничего не знает, а она, по моему глубокому убеждению, давно должна быть как минимум почетным авиастроителем или даже почетным гражданином Иркутска.

Иллюстрации: 

За 60 с лишним лет на заводе сменилось восемь директоров, а слесарь Леонова — по-прежнему на своем месте
За 60 с лишним лет на заводе сменилось восемь директоров, а слесарь Леонова — по-прежнему на своем месте
Свой длинный трудовой путь на заводе Мария Михайловна (крайняя справа) начала в отделе охраны
Свой длинный трудовой путь на заводе Мария Михайловна (крайняя справа) начала в отделе охраны
В советское время заводчане коллективно выезжали собирать картофель
В советское время заводчане коллективно выезжали собирать картофель
baikalpress_id:  96 414