Следствие ведет Галина Зарубина

Следователь по призванию. Так говорят о подполковнике юстиции Галине Зарубиной, 36 лет проработавшей в правоохранительных органах.

Профессия следователя будоражит воображение многих юношей и девушек. Они видят себя в роли героев и героинь детективных сериалов, с легкостью распутывающих самые трудные дела. Но это в кино, а в реальной жизни все намного труднее и будничнее, и лишь единицы могут похвастаться, что работают по призванию. Сегодня в «Пятнице» — рассказ о таком человеке, подполковнике юстиции Галине Григорьевне Зарубиной, которая долгие годы возглавляла следственные подразделения в Усолье-Сибирском, Черемхово и Нижнеудинске. Общий стаж работы ее в органах МВД — 36 лет.

В детстве Галина Григорьевна никогда не мечтала о работе в милиции, да еще и следователем. Она родилась в Ленинске-Кузнецком Кемеровской области, росла в рабочей семье, и все знания о службе в органах были почерпнуты из фильмов. Но однажды знакомый ее родителей попал в неприятную ситуацию. Галину вызвал следователь для уточнения деталей в характеристике этого человека.

— Было очень интересно, — вспоминает Галина Григорьевна, — и я решила, что это мое. И не ошиблась. Это не высокие слова, это так и было. Я ни одного дня не жалею, что выбрала эту профессию.

Решение было принято бесповоротное, и девушка поехала поступать в Иркутский университет. Поступила со второй попытки. По окончании была направлена в Усольское районное отделение МВД, где проработала — шутка ли! — 30 лет. Пришла на должность следователя, а ушла в должности начальника подразделения. Потом получила приглашение в Черемхово — помочь поднять на ноги отстающий отдел. Поработала четыре года, а в 2006-м поступило предложение возглавить следственный отдел РОВД по Нижнеудинску. Имеет медали «За доблестную службу» трех степеней, грамоты, поощрения, благодарность министра внутренних дел и звание отличника МВД, подполковника юстиции.

— Галина Григорьевна, расскажите, как все начиналось?

— После окончания университета приехала по распределению в Усольский район. Естественно, территории не знаю, полгода не могла разобраться, в какой стороне Тельма, а в какой Мальта. При этом меня сразу же загрузили работой: отписали 40 дел в течение недели.

Другая бы бросила и сбежала в город, чтобы не месить ногами грязь. Но Галина была не из трусливых. Много дел? Ничего, сидела разбиралась ночами. И постепенно у нее стало получаться. На первых порах поручали дела небольшой и средней тяжести: хулиганство, бытовое насилие в семье, пьяные разборки, побои. Потом пошли дела более серьезные: кражи, разбои. Галина Григорьевна вспоминает, что очень многие преступления совершались в состоянии алкогольного опьянения, и сожалеет, что были ликвидированы лечебно-трудовые профилактории.

— Я считаю, что зря их закрыли. Это было нелишним. Семьи могли вздохнуть с облегчением, а кому-то они помогали завязать с вредной привычкой.

— А наркомания?

— В таких масштабах тогда ее, конечно, не было. Но в Усольском районе мы знали, что такое наркотики, и дела такие у нас были, потому что рядом стояли воинские части, где служили выходцы из Средней Азии, которые развлекались коноплей.

Дел было так много, что Галина Григорьевна затрудняется припомнить что-то особенное, необычное. Вспоминает, что долгое время ей приходилось заниматься расследованием ДТП.

— Когда что-то случалось на трассе, я ехала туда и днем и ночью на осмотр, и чего там только не насмотрелась... Один раз мы собирали на асфальте кусочки непонятно чего. Оказалось, что человек ехал на мотоцикле с выключенными фарами, его зацепил грузовик и протащил несколько сотен метров... В результате часть позвоночника оказалась на асфальте. Однажды пришлось собирать мозговое вещество.

Есть одно дело, которое запомнилось Галине Григорьевне на всю жизнь, потому что оно определило всю ее дальнейшую стратегию работы в органах. Это было в самом начале карьеры.

— Я всегда была очень упрямой, и если считала, что правда на моей стороне, то не боялась спорить с начальством и отстаивать свою точку зрения. Хотя и у меня случались ошибки, но в любом случае я считала, что нельзя обвинять человека, не имея веских доказательств. Однажды к нам попало дело о квартирной краже. Потерпевший утверждал, что у него похитили ружье, и назвал конкретного человека, который якобы украл. Я вызываю подозреваемого и в ходе допроса понимаю, что он не виноват. Начинаем расследование, и действительно, выяснилось, что между хозяином ружья и тем человеком произошел конфликт и «потерпевший» решил ему так отомстить. Мы смогли это доказать. Конечно, когда подозрение с невиновного человека было снято, он был ошарашен, потому что уже смирился со своей участью и не надеялся на справедливость.

Галина Григорьевна рассказывает, а я удивляюсь. Она так не похожа на следователей, с которыми мне приходилось иметь дело. Очень интеллигентная, безукоризненная речь. Ее легко можно принять за преподавателя вуза или редактора телестудии.

— В представлении многих людей следователь должен быть жестким, не терпящим возражений.

— Ничего подобного, следователь должен найти общий язык со своим подопечным, должен понять психологию преступника, встать на его позицию и посмотреть, как с этой позиции выглядит деяние, и в зависимости от всего этого работать с человеком. Если ты не считаешь, что по ту сторону находится человек, то нет смысла работать следователем. Нельзя в каждом человеке видеть преступника, нужно разобраться: виновен он или нет. Недаром нашу работу символизирует Фемида с завязанными глазами и весами в руке.

Галина Григорьевна убеждена, что следователь должен оставаться человеком во всех ситуациях.

И кроме юридических нужны знания по психологии.

— Никто из моих подследственных никогда мне не сказал, что был обвинен несправедливо и сидел зря. Не было такого. Однажды в Черемхово я встретила на допросе человека, с которым пересекалась много-много лет назад во время работы в Усолье. И он сразу же меня узнал и назвал по имени-отчеству. Так и должно быть: человек должен помнить своего следователя.

Спрашиваю Галину Зарубину о семье.

— Десять лет назад не стало мужа, я ему очень благодарна, если бы не он, я бы не смогла работать... Сыновья, их у меня двое, выросли, у них уже свои семьи. Нет, они не пошли по моему пути, их взросление как раз пришлось на годы реформ в стране, и нужно было думать о выживании.

Галина Зарубина вспоминает, что в 90-е в милиции месяцами не платили зарплату, было очень трудно, многие были вынуждены уйти из системы МВД. Но те, кто выбрал профессию осознанно, остались. Менялись и сама страна, общество, характер преступлений, появились такие виды, которых раньше не было. Пришлось перестраиваться на ходу.

— В университете мы изучали советское налоговое право; когда начались реформы, все радикально изменилось. Пошел вал дел по налогам, и пришлось брать в руки учебники, кодекс и все изучать. Получилось неплохо: ни одного дела не осталось нерасследованным.

— Галина Григорьевна, а бывало, что кто-то вам угрожал? Приходилось сталкиваться с опасностью?

— Писали кляузы, анонимки, но с этим я справилась. И угрозы были в адрес моих детей, с этим мы тоже справились. Под охраной мне ходить никогда не приходилось. Да и жизнь раньше немного другая была, у нас даже транспорта не было. Ездили на попутках от дома до работы за 8 километров туда и обратно. Сейчас, конечно, это не допускается.

Спрашиваю о психологической разгрузке, ведь невозможно постоянно думать о работе, драках, ДТП, кражах.

— Было садоводство, но не ради отдыха, а потому что, когда живешь в поселке, огород становится необходимостью. Главная разгрузка — это друзья, общение, природа. Друзей у меня много, и я им всем благодарна, со всеми поддерживаю тесные отношения.

— Что бы вы пожелали молодым девушкам, которые мечтают о работе следователем.

— В следствие должны идти те, у кого есть к этому призвание, которым интересно работать с людьми, интересно докопаться до истины.

Иллюстрации: 

Подполковник юстиции Галина Зарубина 36 лет работает  в следственных органах. «Дел было очень много, — вспоминает она, — но никогда  не приходилось работать  с прохладцей»
Подполковник юстиции Галина Зарубина 36 лет работает в следственных органах. «Дел было очень много, — вспоминает она, — но никогда не приходилось работать с прохладцей»
baikalpress_id:  92 928