Скучный счастливый день

Можно начать так. Это было в те далекие времена, когда люди еще ходили друг к другу в гости. Чтобы и стол, и дом. А по нынешним временам как?

Когда на окнах решетки, двойные двери железные, квартиры как бункеры на кодовых замках? Домофоны у всех, подъездные двери наглухо заперты? Как вот так запросто — чтоб звонок в дверь, и не орать истошно — кто там? И в глазок, в глазок посмотри. Ничего не получится. Не выйдет сюрприза — а вот и я! А Петровы и сами ходили в гости, и к себе звали. И чаи распивали с домашней выпечкой, и праздники отмечали. Развлечения старомодные — мужчины за шахматы, женщины над вязанием воркуют. Прямо рай на Земле. И дети дома после двадцати ноль-ноль. Кот, собака. Герань. Что бы еще вспомнить? Ладно, у каждого свой набор. Если что, можно и родственников, не впавших в склероз, поспрашивать. Выяснить, наконец, как это было? И было ли? В общем, Петровы. Оля, Юра, сынок Миша. А Петровы… Это такие Петровы, что каждому бы из нас по таким Петровым. Горя бы никто не знал.

Потому что им и говорить не надо — насчет денег до зарплаты, за цветами, кошками присмотреть, собаку пристроить на время отпуска. И ребеночка им можно подкинуть на вечерок, а самим уже в другие гости намылиться или в драмтеатр. А Юра Петров еще и насчет ремонтов всяких может, сантехники, по-любительски, конечно, но с оптимизмом и без личиков этих недовольных — сколько можно. Красота, а не жизнь с такими друзьями. Это, к сожалению, поздно все понимаешь, когда всех уже разогнали, сами заперлись на семь замков и свет потушили — мало ли что. И насчет еды тоже. Никто с тобой последним куском колбасы не станет делиться. Еще чего. Самим мало. А чай? Да еще с бергамотом? Да за чашку такого чая в общепите столько заплатишь… Про кофе не говорим. Молотая арабика? И молока? И сахара? Да вообще голову свернешь считать все. Лучше дома сидеть. Всем сидеть по домам, на телефонные звонки не реагировать. Вообще в сторону телефона не смотрим, ничего не ждем, никакого обмана, подвоха. А если нервы сдают, отвечаем. Говорить лучше так — мобильники же у всех — нет, нет, не дома, в командировке.

Да, да, на Марсе, как обычно. На Северном полюсе. Холодно — жуть. И не топят.

В общем, прибилась к Петровым одна Ира. Ходит и ходит. Ну, Петровы к ней сунулись с ответным вниманием. По этикету ведь как положено: пришли к тебе гости — ты обязан визит отдать. Навестить в свою очередь. Чтобы люди не обижались, что ими пренебрегают. Ага, щас. Все прямо все бросили, леди и джентльмены. Ира ведь не в курсе таких тонкостей политеса. Она вообще никаких гостей не любит. Живет себе одна, своей отдельной от всех жизнью. А захочется ей впечатлений — цап платьишко с плечиков из шкафа, накрасится по-парадному, и в гости. Никакого ведь театра не надо, на билеты тратиться. Сиди себе в чужих гостиных, в креслицах, на диванах, а тебя развлекают. Еще и денег на такси дадут или на трамвайчик посадят по позднему времени. Петровы такие. Они опекают, будто взрослые родственники при дурковатых подростках.

Хотя Ира вполне себе дееспособная барышня. В смысле возраста — ровесница Петровых. То есть ощутимо уже после тридцати. Паспорт у Иры, конечно, никто не смотрел, но по всему выходило — одного года выпуска. Плюс-минус. Оля с Юрой со школы знакомы, поженились рано, да еще и по общему благословению их родителей. Редкий случай — когда и родители стали родственниками. Вообще все неправдоподобно звучит, из общего ряда вон. Даже рассказывать неохота, потому что завидно. Чтобы мужик не пил, не таскался? Чтобы жена не шалава? Ну, и с виду… Про рост, вес, белые зубы и общую опрятность? И сынок такой — и в папу, и в маму. Вот Ира к ним ходит и Петровых (ну, это если совсем уж честно) за малахольных держит. Присматривается к ним и посмеивается. Ждет, ну когда все откроется. Правда жизни. Подвох. Потому что не бывает так, чтобы нормальный мужик и на сторону не смотрел бы. И чтобы у жены не было тайной жизни. Притом что Оля Петрова — ничего так женщина. Можно даже сказать, что интересная. Не особо толстая, во всяком случае на критический взгляд Иры. У Иры свои критерии «красиво — некрасиво», «толстая — нетолстая». Это в отношении женщин. Ну и для мужчин свои тесты имеются. Ира смотрит и сама с собой пари заключает. Потому что не сталкивалась никогда с таким массовым явлением чужой семейной сдержанности в отношении посторонних. У Петровых же и друзья-подружки такие же. Все там как под копирку. Жены, мужья, дети, кошки, собаки, и никакого завалящего скандальчика. Намека даже нет. Скучно же. Ира придет, а мужики там над шахматной доской зависают, а женщины с вязанием и выкройками, и не все из них сплошь прямо домохозяйки, вполне себе интересные тетки. Образованные даже, можно сказать. Загадка. 

А Ира не ищет легких путей, тем более что все там о ней заботятся, как о немножко такой психбольной.

Потому что если девушке уже хорошо так за тридцать и у нее никого нет, даже никакой зверюшки малой в доме, даже хомячка не завела Ира, значит, у нее такое в жизни, прямо неловко спрашивать — что же там на самом деле происходит. Ясное дело, драма, если не сказать трагедия. Это на взгляд этих женщин — Олиных подруг. А у Иры — да, драма. Потому что эти романы… И все с женатыми. Это кто-то, может, и посмеется, кому-то все Ирины слезы — комедия, а для Иры самой — бесцельно прожитые годы. Не везет Ире. Вот так глаз упадет, встречи, признания, а он потом — раз, глаза потупит и признается насчет жены, детей и о совместном проживании с тещей заплачет. А Ира уже поверила, надежды у нее, планы, и куда это все девать, когда надежды и планы? Куда? Красивая же! С отдельной жилплощадью! От подарков сама не отказывается, но и чужого не просит, не тянет, как некоторые. А годы проходят, все лучшие годы. И она их тратит, тратит, годы, месяцы, недели, вечера, выходные. И никто спасибо не скажет, не падет ниц, в голос не зарыдает — прости, Ирка! Сволочи. И жены у них такие же. Вот как-то же узнают про Иру, вычисляют. И на работу звонки, и домой. Одна вообще у подъезда караулила, соседям на смех.

Хорошо, Ира ловкая и верткая, успела перед самым носом дверь захлопнуть и в квартире затаиться, заперлась на все замки и сидела весь вечер мышкой, свет не включала. Потому что мало ли что такой истеричке в голову взбредет. Так и без волос можно остаться. Это как минимум. Потом скажут в суде — состояние аффекта. Такая башку проломит и справку покажет, что не в себе была. Так что тяжелая вообще-то жизнь. Ира идет так домой и оглядывается — не тащится ли кто следом. А у нее тоже, между прочим, свои надежды и фантазии. Но, похоже, всех нормальных как раз и разобрали вот эти — Оля Петрова и подруги ее невозможные. Спицы, выкройки. Какое вязание? Очнитесь! Сейчас за гроши на «шанхайке» любой свитер можно купить. Не говоря уже о других шмотках. Но чтобы так уродоваться, время тратить и петли обметывать? Это еще в школе на уроках труда ясно было — никогда такие умения лично Ире не пригодятся. Платьев нашьют, а куда в этих платьях ходить? Только если к Петровым хвастаться. Лично у Иры этих платьев полно, чтобы все подружки Олины облезли от зависти. А те, если и завидуют, то скрывают. Молчат или вид делают, что так прямо рады за Иру, за ее новое платьице. Да, конечно, для вас, лахудр, стараюсь, наряды меняю. И на диете сижу. Ни хлеба, ни масла, ни сахара, ни картошки. Зеленый чай и минералка без газа.

Ну а потом у Иры что-то с проводкой случилось. Электрической. Кого просить починить? Конечно, Юру Петрова.

Оля говорит мужу: «Конечно, беги бегом, а то мало ли что, до пожара ведь может дойти». Вот именно. Юра в пять минут собрался. Даже чаю не попил, побежал вызволять из беды Иру. А что там было? Да лампочка перегорела. Вывернул, ввернул новую. Очень смеялся и Иру жалел — какая она все-таки трогательная в своей беспомощности. Да, да, бедные женщины. Лампочка перегорела — а у нее трагедия. И Юра еще всю квартиру обошел на всякий случай, все розетки проверил и выключатели, подвернул, подкрутил, все проверил на пять рядов. Потом говорит: «Пошел я». И в прихожей тянет уже пальтецо свое с вешалки, а Ира стоит напротив и вдруг начала так плавно, медленно надвигаться, надвигаться. И глаза такие… Прямо Панночка натуральная в исполнении Натальи Варлей из экранизации произведения Гоголя «Вий». Это Юра потом уже вспомнил про классику, а тогда решил: померещилось. Пять секунд затмения. В себя пришел, улыбнулся вежливо — пока, пока. А через неделю опять звонок. Ира в панике. Караул. Кран сорвало. Труба течет. Юра опять собрал свои инструменты, Оля торопит: «Беги, беги, мало ли что». Действительно. Кран прикрутил, трубу залатал, говорит: «Пошел я». И опять тянет свою одежку с вешалки.

Стоп. Затмение. Ира на него — и глазами, и корпусом, а прихожая там крошечная, в сантиметрах все, не развернуться, не вывернуться. Ира ближе, ближе…

Надвигается, как тема судьбы в классической музыке. Ужас. Юра ведь как встретил Олю когда-то в школе, как полюбил, как женился, так с тех пор кроме своей жены и не видел никого и по сторонам не пялился с интересом, вообще прикола такого не было — чтоб окружающих женщин оценивать. А тут — само в руки идет. Юра обомлел совершенно. Но обошлось все, к счастью, потому что телефон зазвонил. Как петух на заре. Страшная минута прошла, как-то в башке у него прояснилось. Домой Юра отправился пешочком, и неспешным таким пешочком. Времени, конечно, много заняла дорога, но чтобы два плюс два сложить и в себя прийти, немало нужно и времени, и сил. В общем, пришлось Юре в свои взрослые годы учиться кое-что понимать. Вернулся домой, на расспросы Оли отвечал односложно и неохотно. Чаю попил, какие-то уроки с сыном поделал. Телик потом смотрели. Что-то еще. Обычный семейный вечер. Как вчера. Как позавчера. Ночью вставал несколько раз. Пил воду из крана. Сидел в темноте на кухне. Под утро загудела голова. Позвонил на работу, вспомнил про какие-то свои давние отгулы. Провалялся на диване с книжкой. Кто-то звонил, кто-то в гости просился, кто-то к себе звал. Через неделю позвонила Ира. Юра подошел к телефону и, услышав ее голос, спокойно сказал: «Вы ошиблись номером».

— Кто там? — выглянула Оля из кухни.

— Да никто, — отозвался Юра.

Из школы пришел сын. Они ужинали, смотрели какую-то комедию по телику, много смеялись. Перед сном все вышли на улицу — прогулять собаку. Обычный день их семьи. Конечно, скучный. Но такой счастливый.