«Сибирь» рассказывает и показывает

Заслуженные художники России Аркадий и Наталия Лодяновы в своей мастерской
Заслуженные художники России Аркадий и Наталия Лодяновы в своей мастерской

Портрет Анатолия Сосунова, изображённый в виде горельефа на байкальской скале. Эта работа была последней в жизни художника-аллегориста Алексея Лукьянчикова (1933—2002 гг.), удивительного мастера сибирского андеграунда; в журнале о нём рассказывает Павел Яковлев
Портрет Анатолия Сосунова, изображённый в виде горельефа на байкальской скале. Эта работа была последней в жизни художника-аллегориста Алексея Лукьянчикова (1933—2002 гг.), удивительного мастера сибирского андеграунда; в журнале о нём рассказывает Павел Яковлев

Не так давно в Иркутском доме литераторов состоялась презентация четвёртого в минувшем 2018 году номера старейшего литературно­художественного и культурно­просветительского журнала писателей России — «Сибирь». Журнал был основан без малого 90 лет назад — в 1930 году, и за свою долгую историю выдержал немало испытаний. Вот и сейчас задержавшийся четвёртый номер оказался последним в минувшем году. Пятый и шестой не вышли — нет средств.

Ввиду небольшого тиража номер этот в продажу не поступил и почти полностью передан для распределения по библиотекам области. Но для участников презентации был приготовлен приятный сюрприз: все присутствовавшие сразу же получили этот номер в подарок, и самые нетерпеливые тотчас принялись за его изучение.

Номер открывается статьёй митрополита Иркутского и Ангарского Вадима «Вечная память», которая как бы задаёт тон всему номеру журнала. Размышления о духовных основах жизни, о смерти и бессмертии, о памяти и нашем сегодняшнем постыдном беспамятстве оставляют глубокий след в душе.

В журнале десять разделов: «Святому — святое», «Поэзия», «Проза», «Скрижали истории», «Публицистика», «Критика», «Радоница», «Вернисаж», «Книжная лавка», «Сумочка к ребру». Номер богато иллюстрирован. С приходом нового главного редактора — Анатолия Байбородина — в журнале стали регулярно появляться цветные репродукции произведений иркутских художников. К статье Юрия Баранова «Мелодии редкого жанра» — о мастерах декоративно­прикладного искусства, заслуженных художниках России Аркадии и Наталии Лодяновых, придано восемь цветных репродукций.

В своём выступлении на презентации Аркадий Лодянов сказал:

— Это большая честь для нас — быть напечатанными в вашем журнале, ведь прошлый редактор был противником контакта с художниками.

Мы с Наталией работаем вместе, и сейчас я расскажу, как это происходит.

У нас уже были маленькие барельефы, маленькие медали, бюсты… И вот решили сделать большого Распутина. Похож. Нормально. Но подходишь к нему, пытаешься с ним беседовать — молчит. Наталия говорит: «Давай этот глаз вот так отодвинем… Давай уголки губ…» Или ещё что­то. И мы полгода так вот крутимся, так вот вертимся — он молчит.

И вдруг Наталия начинает вслух читать фрагменты из его произведений. Мне как по башке даст, как в сердце гвоздём… Вот! Нашла ход! И мы начали с ним разговаривать. И он начал настаивать, а мы — сопротивляться, потому что он становится то слишком печальным, то каким­то… Ну очень было много таких вот градаций.

Я Распутина читать без слёз не могу — я всегда плачу. Сердце у меня разрывается. Читает Наталия, и начинается беседа: трагедия — она же может придавить, может расплющить, может поднять, может окрылить, очистить… И нам нужно было добиться, чтобы он у нас получился подверженным не одному какому­то простому чувству, а чтобы здесь было что­то сложное…

Ну вот такой получился Распутин, и есть желание продолжать задумку — делать его бюсты и барельефы из бронзы.

В разделе «Публицистика» под рубрикой «К 100­летию комсомола. Имя в истории» напечатан историко­публицистический коллаж «В небесах отгорели зарницы…» — рассказы современников о сложной, подвижнической судьбе Анатолия Сосунова, первого и единственного иркутянина, чьё имя в 1965 году было занесено в Книгу почёта ВЛКСМ, освящённую легендарными именами Зои Космодемьянской, Александра Матросова, героев Краснодона. Но даже Герои Советского Союза далеко не все были занесены в Книгу почёта ВЛКСМ. Книга эта хранилась в ЦК ВЛКСМ на постаменте в центре особой бронированной комнаты­сейфа, где находились также знамёна комсомола и 6 орденов, которыми комсомол был награждён за боевые подвиги и трудовые свершения.

А двадцать с лишним лет спустя, в 1987 году, Анатолий Сосунов организовал и провёл по центральным улицам Иркутска многотысячную демонстрацию протеста в защиту Байкала — первую в истории Советской России массовую демонстрацию протеста, и своим примером («дурной» пример заразителен!) увлёк и положил начало массовым народным выступлениям в защиту природы по всей стране. Публикация хорошо проиллюстрирована уникальными фотодокументами.

Слово берёт читатель Леонид Иннокентьевич Макаров:

— Это человек совершенно ясного ума, все его действия происходят с осознанием ответственности за общество, в котором он живёт. Впервые я услышал об Анатолии Сосунове, когда был ещё пацаном. В 60­е годы вся молодёжь знала о его героических поступках, за которые ему ничего не надо было. Ему и сейчас ничего не надо. Но мне бы хотелось, чтобы он именно таким и остался в памяти, каким его знают и иркутяне, и вы, писатели. Как было бы прекрасно, если бы вы написали о нём не статью, а достойную книгу.

Сейчас создаётся иркутская историческая энциклопедия, и в этой энциклопедии имя Анатолия Сосунова должно занять своё место. Потому что, я повторяю, все его поступки продиктованы ответственностью за общество России, за иркутян, за здоровье Байкала.

Именитый российский писатель Владимир Крупин представлен в журнале критическим эссе «Несобственно­прямая речь. Слово о Солженицыне». Эссе начинается с разъяснения мало кому понятного названия: «В русском языке термин «несобственно­прямая речь» означает приём, когда автор прячется за героя, говорит вроде бы от него, но фактически это он сам. Приём этот помогает, может быть, раскрытию замысла, но есть всё­таки в этом приёме некая хитринка: спросить не с кого. Кто говорит? Автор? Нет, вроде герой. Герой тоже легко отопрётся: это, мол, не я сам, а за меня говорят. Таким приёмом, по сути, написаны многие работы Александра Солженицына…»

Далее Владимир Крупин прямо говорит, что не выдержал и бросил читать «Красное колесо» Александра Солженицына.

Внимательный читатель этого эссе, наверное, обратит внимание, что Владимир Крупин обходит молчанием художественные достоинства и литературные открытия прозы Солженицына, но зато скрупулёзно выискивает недостатки. При этом как раз сам использует приём несобственно­прямой речи, в котором упрекает Солженицына.

В целом же эссе написано в осуждение Александра Солженицына — и как писателя, и как личности.

Заканчивает Владимир Крупин такими вот словами: «И конечно, вспомним уничижительное отношение Солженицына к Шолохову. Тут аналогия с Толстым, которому мешал жить Шекспир. Оба они, и Солженицын, и Толстой, мнили себя главными в веке 20­м, а может и в остальных. Не получилось: ни зависть, ни превозношение в лидеры русской мысли не выведут».

Другой известный российский писатель, Владимир Личутин, посвятил свой скорбный этюд воспоминаниям и размышлениям о Валентине Распутине: «Накануне своего дня рождения умер Валентин Григорьевич Распутин, замкнулось золотое кольцо жизни вечной­бесконечной. Он сошёл в землю, но дух его, но образ его будет долго жить среди нас, освобождая от плотских примет и земной обыденной шелухи. Человек живёт, пока его помнят. Мне кажется, что я помню Распутина с младенчества. Хотя Валентин старше меня на три года, но, как воспринимаю его нынче, он стал нянькою над моей литературной колыбелью и постоянно надзирал меня, не приближаясь близко, но и не отодвигаясь совсем, чтобы я случайно не заблудился, не вильнул с русской стрежи в тихую гавань национального беспамятства».

Публикация называется «Последний срок. Памяти Валентина Распутина» и напечатана в разделе «Радоница».

Одним словом, идите в библиотеку, берите журнал, читайте, смотрите и думайте. Не пожалеете!