«Школа ничему не учит»: острое письмо в редакцию «Пятницы»

Вот уже 13 лет ЕГЭ шагает по стране, казалось бы, времени прошло достаточно, чтобы поначалу непонятный и во многом сомнительный эксперимент с экзаменом в виде тестов окончательно прижился на российской почве. Но почему-то каждый год приносит какие-то неприятные сюрпризы: то бракованные КИМы, то появление заданий в Сети, то массовое использование мобильных устройств, то еще что-нибудь. Вот и в нынешнем году результаты ЕГЭ были настолько плачевными, что по их итогам Рособрнадзор принял решение снизить минимальный балл ЕГЭ по русскому языку и математике, необходимый для получения аттестата, с 36 до 24. По словам ректора МГУ Виктора Садовничего, если бы баллы не понизили, то 20% выпускников российских школ вообще могли остаться без аттестатов. Такое падение уровня образования не может не тревожить, и сегодня своими мыслями по поводу ЕГЭ с читателями «Пятницы» делится преподаватель САПЭУ Олег Степанович Лыков.

Вот уже двадцать лет, как не утихают страсти вокруг обсуждения образовательных реформ. Очень часто участники дискуссий сравнивают состояние нашего среднего и высшего образования с уровнем образования в СССР, которое практически безоговорочно оценивалось как образцово-показательное. Было время, когда в результате споров ломались не только перья, но и карьеры, и даже судьбы. Единого мнения или хотя бы консенсуса в этих пересудах достигнуто не было. Тем более, не были вскрыты причины неудержимого падения качества образования на всех уровнях, несмотря на то, что методик и подходов к повышению этого самого качества было несчетное множество.

ЕГЭ — Единый государственный экзамен — явился вполне законнорожденным продуктом реформы российского образования. Сама идея, процедура ЕГЭ и его методы были, как обычно, позаимствованы у зарубежных школ.

Введение такого экзамена явилось вынужденной мерой, поскольку система контроля знаний выпускников всех уровней образования превратилась в профанацию чистой воды. Негласная соревновательность школ, гимназий и лицеев, особенно авторских образовательных программ, привела вначале к снижению уровня преподавания, а затем и к снижению требовательности учителей. Я выдвигаю версию, которая прежде не звучала, но, на мой взгляд, объясняет современное плачевное состояние массового образования. Корни разрушения прежней системы в том, что в желании обеспечить счастливое детство школярам многочисленный учительский корпус экстраполировал детсадовское сюсюканье на всю среднюю школу, в том числе и на старшеклассников, по возрасту женихов и невест. Повальное снижение требовательности к выполнению любых заданий обернулось безответственностью учеников и, как результат, затянувшейся инфантильностью. На языке учителей они — дети, и это закрепилось в сознании. А к старшеклассникам следует относиться как к взрослым и требовать с них как с взрослых.

Учителя делают вид, что учат, а школьники делают вид, что учатся. При этом ни родители, ни учителя и тем более школьники не препятствуют друг другу играть в поддавки. Продолжается вселенский обман — использование шпаргалок. Шпаргалки окончательно убили приоритет знания. Шпаргалки создали у школьников и учителей иллюзию знания. Производство шпаргалок стало широко разветвленной индустрией, особенную «заботу» их производители и распространители проявляют по отношению к студентам. Шпаргалочное образование — это дырка от бублика.

На моей памяти авторитет учителя был подорван и растоптан. Мои родители были учителями в средней школе. Девальвация учительского звания началась в послевоенные годы, когда на места погибших учителей пришли женщины. Учитель — это носитель не только глубоких специальных знаний, но и человек твердых принципов. Далеко не всякая женщина-учитель может гордиться сочетанием названных качеств. Затем, в брежневские времена, отрицательную роль на развитие всего общества сыграло искусственное превознесение авторитета ветеранов войны. Они подолгу, порой пожизненно, занимали руководящие посты на всех уровнях и в разных отраслях. Часто, не имея специальных знаний и соответствующего опыта, они принимали ошибочные решения, исправление которых и их критика не допускались и жестко карались. От них пошло расхожее оскорбление: «Умный что ли? Самый умный? Кого учить вздумал?». Молодые парни — выпускники университетов и педвузов, не видя перспектив карьерного роста на учительском поприще, уходили в другие сферы. Начался активный отток мозгов из учительства в основном во властные структуры, на комсомольскую и партийную работу. Желание сеять доброе, вечное было забыто такими кадрами при попадании в номенклатуру.

Перестроечные денежные реформы съели и без того нежирную зарплату учителя, которая оказалась полтора-два десятка лет назад невыносимо скудной. Потомственных, династийных учителей-мужчин в школах не осталось, а начавшаяся школьная реформа еще более усугубила плачевное состояние русского учителя — педагога и воспитателя.

Следует сказать, что даже самый высокообразованный человек, попав в практически первобытные джунгли, вынужден будет не создавать культурные ценности, а заботиться о собственном выживании. Если же он окажется там в группе людей, которые стоят значительно ниже его по уровню развития, то у него остается не очень много шансов вновь возродить весь комплекс утраченных знаний.

Мы хорошо знаем и видим, что достаточно потерять основных носителей знания — интеллектуальную элиту (учителей, писателей, ученых), как общество сначала незаметно, но со временем все стремительнее духовно деградирует, оказываясь на уровне первобытного сознания.

Не последнюю роль в разрушении системы передачи знаний «учитель — знания — ученик» сыграли, конечно, сами ученики, особенно те из них, которые не получили в семье того доброго и вечного, чем следовало заполнить вакуум сознания в первые школьные годы. Но прочно засело осознание того, что фрагменты дерзости, которые детишки позволяли себе, проходили безнаказанно. Помните повальное увлечение молодых мамочек печатной продукцией переведенного на русский язык американского доктора Бенджамина Спока? Основой его педагогики являлась догма: ребенок — зрелая личность, ее нельзя унижать ни рукоприкладством, ни ремнем. Позже мы узнали, что эта чепуха была лишь ловким маркетинговым ходом. Его книжка в СССР претерпела несколько изданий, а ему самому было наплевать на последствия его педагогики. Сам-то он в своей семье был предельно авторитарен и ремень в чулан не убирал. А может быть, ему было не наплевать? Может быть, его заведомо ложный постулат был направлен на дискредитацию традиционного русского воспитания с далеко идущими идеологическими целями?

Что ж, сегодня мы можем констатировать: у Бена Спока получилось! Вчерашние недотроги выросли эгоистами, которые ни во что не ставят семейные ценности, общественные интересы и общественную мораль. Они не сформировались ни как личности, ни как люди, достойные уважения. Они выросли безвольными, физически слабыми, безответственными и аморальными. Люди заслуживают общественного признания своими делами и поступками.

Приверженцы воровской романтики, не получив признания, сами добиваются, на их взгляд, уважения иным путем; сбиваются в стаи, насаждают подросткам своих кумиров, на каждом шагу нарушают общественный порядок. Это результат глубокой деградации сегодняшнего социума и, как следствие, образования.

Читатель может возразить: «Мой ребенок не такой!». Да, он был не таким, пока не попал под влияние одноклассников-неучей, а для подростков авторитет улицы практически всегда выше авторитета семьи. Проводя массу времени в дворовой компании, дети испытывали цейтнот при подготовке к урокам и прибегали к разным ухищрениям, чтобы не нахватать двоек, не огорчить родителя, который судит о способностях родного чада по отметкам в дневнике.

Тем не менее необходимость сдавать Единый экзамен продиктована навязанным родителями желанием учиться в вузе. Да-да, к сожалению, часто именно не получить высшее образование, не стать высокообразованным человеком, а просто в течение четырех-пяти лет числиться студентом. Быть может, для того, чтобы снизить сроки иждивения на бюджете, и был введен министерством бакалавриат. Выдерживаешь ЕГЭ и убиваешь двух зайцев: отчитываешься перед родителями, что знания в объеме средней школы тобой усвоены, и набираешь баллы, необходимые для зачисления в вуз.

Сейчас в Иркутске нет вузов, которые не принимали бы абитуриентов на контрактной основе. Подавляющее большинство выпускников школ нацелено именно на контрактное высшее образование, поскольку бюджетное считают заведомо недосягаемым. Но странно — появился устойчивый стереотип, что престиж вуза или специальности заведомо определяется стоимостью контракта. Чем дороже вуз, тем он престижнее. Приходя к нам в академию, абитуриенты заведомо знают, что им придется выслушать насмешки и укоры сверстников на предмет неплатежеспособности или бедности. Выдержать такой психологический прессинг под силу только мужественным людям. Вся школьная подготовка — это подготовка потребителей и признать себя «бедняком» в классе — это значит, записаться в изгои. Отсюда можно делать выводы о престижности наших вузов и специальностей. Наш ректор стоит на перспективной позиции: «Высшее образование должно быть доступным».

Какие специальности у вчерашних школьников пользуются спросом? В целом те, которых нет в школьной программе. В первую очередь это юриспруденция и менеджмент, защита информации и экономика, несмотря на то что спрос на таких специалистов давно упал. И наоборот, если в названии специальности слышен школьный предмет или подразумевается знание какого-то предмета, там вчерашние школьники учиться в своем большинстве не хотят.
В школах перестали учить чему-то, кроме успешной сдачи единого экзамена. Но в бесчестной стране, которая по коррумпированности подходит к концу второй сотни в мире и сравнялась с Верхней Вольтой, не может быть много честных людей. Процесс натаскивания на сдачу Единого обрастает все более изощренными технологиями.

В прошлом, 2013, году сдача ЕГЭ была признана на всероссийском уровне самой скандальной. Вначале точные ключи на тестовые задания оказались в Сети. Затем выборочные проверки высокобалльных (от 80 и выше) и стобалльных работ показали, что сотрудники региональных экзаменационных комиссий завысили оценки на 4 и более баллов в 11% работ, а завышение на 1—3 балла были найдены в 45% экзаменационных ответов. В общей сложности недостатки в выполнении экзаменационных заданий были отмечены в 77% работ ЕГЭ. В этом, 2014, году широкого в национальном масштабе списывания экзаменационных ответов удалось избежать. В итоге успешность выпускников школ очень резко снизилась. По всем предметам показатели упали в 2,5—3 раза, по отдельным позициям более чем в 9 раз. В последние годы Рособрнадзор идет на упрощение процедуры: снижается число тестовых заданий, снижается минимальный тестовый балл и добавляется время для письменных экзаменов. Но «героика» ЕГЭ такова — в 2012 году из числа сдававших ЕГЭ по всей стране (804 000—828 000 школьников) по двум предметам набрали 200 баллов только 129 человек. Сто баллов по математике получили 54 выпускника (0,01%), а 5,5% не набрало минимального количества баллов. С литературой, физикой, биологией, обществознанием и историей результаты такие же плачевные.

Мой коллега, доцент ИГУ С.Ф.Шмидт, опубликовал в № 21 «Пятницы» за 2013 год школьные ляпы, почерпнутые из государственного экзамена по истории. Плакать надо над такими ответами, но дети — это зеркало нашего общества (рядом, на соседней странице, — свежие ляпы от ЕГЭ-2014. — Ред.).

И все же Единый экзамен в нашей большой стране необходим. В 2014 году работники Рособрнадзора оптимизировали процедуру экзамена, по возможности снизили роль региональных экзаменационных комиссий, заинтересованных в положительном итоге, ужесточили юридическую ответственность за нарушения правил, экзаменационные аудитории оборудовали телевизионными камерами, и дело пошло. Может статься, что посредством Единого экзамена у школьников и учителей воспитаются элементарная честность и профессиональное отношение к своему делу.

Для сравнения приведем Японию. В этой стране система контроля над усвоением знаний учениками строится на всевозможном тестировании. Кто упрекнет японцев в нечестности и в отсутствии профессионализма? Пожалуй, никто! Эта страна, один из Восточных Драконов, потерпев сокрушительное поражение во Второй мировой войне, поднялась из руин благодаря твердости духа и желанию учиться. Сейчас она входит в первую пятерку лидеров мировой экономики. Когда-то, лет тридцать назад, на семинаре в Московском университете доцент психологии Л.М.Ковалева назвала японскую систему тестирования «экзаменационным адом». Думаю, что это из оперы того самого женского сюсюканья, которое разрушило наше образование.

Необходимо приучить наших школьников выполнять тестовые задания по окончании темы, курса, дисциплины, четверти, полугодия и, наконец, школы. Выполнение тестовых заданий станет обыденностью. Не будет страха, не будет разговоров о стрессе. Тестировать можно и творческие задания, но все же, на мой взгляд, такие дисциплины, как русская литература, обществознание и, возможно, история, надо экзаменовать наряду с формализованным подходом, выдачей индивидуальных творческих заданий.

Было бы весьма полезным при поступлении в вуз вчерашним школьникам представлять в приемные комиссии своеобразные портфолио — папки с различными свидетельствами интеллектуальных достижений ученика за все годы его учебы в школе. Уверен, что стремление блестяще окончить школу и честно поступить в желанный вуз на бюджетное образование, подвигнет ребятню сызмальства воспитывать в себе работоспособность и заниматься так, чтобы стать лучшим, а похвальные грамоты за отличную учебу, победы в предметных олимпиадах бережно хранить до самого вуза и даже позже, потомкам в пример.

Сегодняшние абитуриенты приходят в вуз неподготовленными к прослушиванию и записи лекций. Вместо самописок в руках крутят смартфоны — фетиши гламура. Учатся они, перекатываясь на тройках с курса на курс. Мы вынуждены учить их учиться, появляются завязи плодов нашей учебы, но выполнение студентами квалификационной работы — это уже сбор урожая.

Проходит какое-то время, вчерашние выпускники вузов начинают понимать, что в студенческие годы, оказавшись в круговерти бесшабашного времяпрепровождения, относились к получению образования весьма поверхностно. Реалии сегодняшнего дня требуют постоянного пополнения знаний. В стране набирает качество перманентное, непрерывное образование. Очень часто оно звучит как дополнительное образование, а запредельной образованности не бывает. Если вы сегодня в чем-то отстали, например в получении и осмысливании свежей информации, то завтра вы уже не наверстаете упущенное. Нахлынет новый, девятый, вал уже упущенной информации.

Остро необходимую информацию сегодняшние выпускники школ Иркутской области уже упустили. Из 13 тысяч максимальные баллы получили лишь 11 человек. Около ста выпускников не преодолели минимального порога и аттестаты нынче не получат. Возникает нестранный вопрос: кто из них на прошлой неделе был награжден региональной золотой медалью «За высокие достижения в обучении»? Кто эти 430 медалистов? В прежние годы таковых было, как правило, не более трехсот, нынче более четырехсот, а отличников всего одиннадцать. Очковтирательство и сюсюканье продолжаются!

Приглашаем педагогов, родителей и всех, кто заинтересован, к дискуссии на страницах «Пятницы». Звоните: 27-28-28, пишите friday@pressa.irk.ru

Иллюстрации: 

Олег Степанович Лыков — кандидат биологических наук, доцент, заведующий кафедрой экологии и землеустройства Сибирской академии права, экономики и управления. Преподает дисциплины экологического цикла (почвоведение, экология почв, общая экология, экологическая экспертиза и др.)
Олег Степанович Лыков — кандидат биологических наук, доцент, заведующий кафедрой экологии и землеустройства Сибирской академии права, экономики и управления. Преподает дисциплины экологического цикла (почвоведение, экология почв, общая экология, экологическая экспертиза и др.)
baikalpress_id:  95 720