Шах на мат

Это лето богато на запрещающие законы: не успел еще народ вдосталь и всласть, как это у нас принято, поругаться из-за отмены курения в общественных местах, как президент подписал новый указ — как раз насчет ругани.

С 1 июля вступил в силу закон о запрете на употребление мата на телевидении, в кино, литературе, СМИ. Нецензурная брань запрещается "при показах фильмов в кинозалах", в театральных постановках, на открытии выставок, концертах, шоу. Определять ее наличие будет "независимая экспертиза". Для граждан штрафы за нецензурщину составят от 2000 до 2500 рублей, для должностных лиц — от 4000 до 5000, для юридических — от 40 000 до 50 000 рублей. Печатную и аудиовизуальную продукцию, кроме СМИ, содержащую мат, можно будет продавать только в специальной упаковке с предупреждением. Если в фильме присутствует мат, ему уже нельзя выдавать прокатное удостоверение, а за показ картины без такого удостоверения вводятся штрафы.

О том, чем отличается бранное слово от мата и насколько может оказаться действенным новый закон, рассказала наш постоянный эксперт в вопросах словесности Людмила Рябова, кандидат филологических наук, доцент.

— Людмила Генриховна, как вы относитесь к мату?

— Я в словах достаточно искушенный человек и знаю, что за всяким словом стоит не только мысль, предмет, но и отношение к собеседнику, к ситуации. Если человек выбирает мат, я понимаю, что он сам раздражен, срывает зло на ком-то. Так поступают невоспитанные люди, невоспитанные не в смысле этикета, а те, кто не умеет работать со своим внутренним миром, миром чувств.

— Есть ли грань между матом и грубой руганью? И если да, то как ее провести?

— Она существует, хотя и не такая отчетливая. В русском языке существует детализированная шкала от слов высокого стиля и до бранных, матерных. Слова могут быть ласковыми, презрительными, торжественными, уничижительными... Толковые словари пытаются это отразить пометами «высокое», «пренебрежительное» и «бранное» в том числе. Так вот матерных, нецензурных слов в толковых словарях нет. Фактически существует всего четыре матерных слова, а вокруг них идут приставочные и суффиксальные образования. Важно понимать, как эта лексика появилась в русском языке и зачем, тогда станут ясны отличия ее от бытовой грубости, бранных слов.

— А как она появилась?

— Все, что в языке появляется, — это отражение нашей жизни и нашего внутреннего мира. У нецензурной лексики особая основа, можно сказать, убийственная. Есть воспоминания древнегреческих путешественников о древних славянах, русских людях, они записаны очень давно, когда у нас еще и письменности не было. В них говорится о том, что славянские воины не бросаются сразу в битву, а сначала «задразнивают врага». Однако, как мы понимаем, это не совсем так, мы и сегодня чувствуем, что перед дракой ругаются не с целью дразнить противника, а чтобы раззадорить, раскочегарить себя, подготовить к битве. Ведь невозможно просто взять и ударить штыком или копьем другого человека, не имея на это весомого повода, надо себя для этого раскалить. Специалисты пишут, что при употреблении матерных слов происходит большой выброс внутренней энергии. Помните, как в стихотворении: «Словом можно убить, словом можно спасти...» Так вот мат предназначался как раз для того, чтобы убить врага — вначале словесно, а потом уже и физически.

— То есть на поле брани действительно бранились?

— Совершенно верно, это выражение нужно понимать буквально. Впрочем, для употребления матерных слов была еще одна причина — ими разгоняли нечистую силу в только что построенном доме. Причем участвовать в этом обряде, материться можно было только зрелым мужчинам, у которых уже были своя семья и дети. Потому что, как я уже ранее говорила, акт мата забирает большую энергию, жизненную, или, иначе говоря, сексуальную. Наши предки понимали дело так, что если ты свою энергию потратишь на маты, у тебя ее может не остаться для создания потомства.

— Мат как заклятие?

— Нельзя было материться при женщинах и детях, считалось, что все, кто рядом, кто слышит эти слова, попадают под удар, а дети могут даже умереть от этого.

— Но сейчас негласное табу снято, у нас матерятся повсеместно.

— Да. Но не все. И — что важно — даже матерящиеся сохраняют систему нравственных координат, что была и у наших предков. Я наблюдала такую ситуацию: люди садятся в маршрутку, идет ожесточенная битва за место, и вот у какого-то парня лет двадцати под локтем вне очереди проскакивает некто. Парень, уже садясь, посылает вслед ему откровенный мат. Я сидела напротив этого молодого человека и сделала ему замечание. Думала, услышу что-то нелицеприятное в ответ. Но нет! «Извините, не сдержался!» Это говорит о том, что словесно-этические нормы живы. Носители языка тонко чувствуют весь стилистический диапазон языковых средств, весь колорит богатого русского языка.

— Но нашим депутатам колорит этот явно не нравится...

— Всему есть место и время. Закон без каких-либо изысков, сухо и спокойно квалифицирует определенный лексический пласт традиционным для нашей культуры образом — запрещает. Новый закон является дополнением к уже существующему закону о русском языке, принятому в 2005 году. Тогда это был стартовый закон, придающий статусность национальному языку, теперь он начинает с помощью дополнений обрисовывать границы между «можно» и «нельзя». Собственно, ничего нового в законе о запрете нецензурной лексики нет со времен Древней Руси и ее речевых норм.

— Однако многие усматривают в этом не традиции, а ущемление свободы слова.

— Да, я читала блоги с подобными мнениями. Если назвать вещи своими именами, то это обычное лингвистическое невежество. У нас столько слов в языке, которыми можно выразить любое состояние, не прибегая к нецензурной брани! Не сказано ведь: запретить мат как явление! Не разрешается лишь публичное употребление матов. Матерные слова никуда не исчезнут. Я сравниваю мат с ядом в аптечке лекаря. Мышьяк может пролежать там много лет и при этом никогда не пригодиться. Но если он понадобится, например, гомеопату для лечения аллергической астмы, его употребят по назначению и в меру. Всему нужны мера и граница. В речи так же. Бывают случаи, когда только мат может привести человека в чувство. Я видела, как у целой группы на практике началась паника и истерика. Казалось, это не остановится никогда. Вдруг староста, хлопнув кулаком по столу, резко и громко покрыл эту истеричную толпу матом — и все стихло, наступило буквально умиротворение. Но как часто бывают такие случаи? Редко. Вот и матом незачем пользоваться в обиходе. Если человек знает разные пласты языка, умело пользуется и высокой лексикой, и профессиональной, и региональной, и знает бранную, значит, он владеет богатством языка. Но если человек в совершенстве владеет только матерной лексикой или только канцелярским стилем, его речь бедна.

— Есть опасения за судьбу еще не написанных произведений искусства, в которых будет использоваться мат? Книг, фильмов, которые будут зажимать в производстве из-за нецензурной лексики в них.

— Рассуждать интеллигентски (не интеллигентно!) можно так: «Ах, мне, бедному, непонятому, дали по рукам, у меня отобрали свободу!» Но это реплика какого-то попугая Кеши. По большому счету, такой проблемы нет. Кстати, чем жестче бывает государственная политика в сфере языка, чем строже цензура, тем талантливее выходящие в этот период произведения. Это уже историей доказано. Такой, знаете ли, закон сопротивления материи. Фокус в том, что если что-то запрещают, а написать об этом ну очень хочется, то талантливый писатель изощрится так!.. Свое мастерство выведет на такой уровень!.. Что он и все скажет, и при этом создаст такой шедевр, такое искусство, от которого удовольствие получат все.

Мнение известных иркутян

Говорят, из песни слов не выкинешь, но и эта аксиома благодаря новому закону подверглась сомнению. С 1 июля официально накладывается запрет на табуированную лексику в произведениях литературы, искусства, СМИ, в концертах, театральных постановках, зрелищно-развлекательных мероприятиях, при показе фильмов в кинотеатрах. Между собой браниться пока не воспрещается, хотя и раньше это был, скорее, вопрос выбора, а еще воспитания и культуры поведения, — у кого-то есть, у кого-то нет. Теперь воспитывать подрастающее поколение будут по принципу: «Не умеешь — научим, не хочешь — заставим». Известный певец и матерщинник Шнур уже прокомментировал закон новой песней — в ней нет непосредственно бранных слов, но детям ее слушать все-таки не стоит. Более лояльно свое отношение к нововведению выразили компетентные в вопросах словесности и искусства иркутяне.

Владимир Демчиков, продюсер:

— Этот закон просто глупый, в части кино и концертов он дублирует уже существующие нормы ограничения аудитории по возрасту. Если люди видят на афише фильма или концерта «18+», они понимают, что могут услышать или увидеть то, что не предназначено для детей. У всех есть выбор, идти на такой фильм либо концерт или нет. Что касается запрета мата в литературе, то здесь этим законом просто восстановлена практика советской цензуры. Невозможно и бессмысленно регулировать язык литературы. Депутаты, принимающие запрет на мат в литературе, явно не разбираются в предмете. Использовать мат или нет, должен решать сам писатель, издатель вправе решать, стоит ли публиковать произведение с нецензурной лексикой, а читатель уже будет выбирать, хочет ли он читать такую книгу... Если я слышу мат в кино или встречаю в книге и при этом понимаю, что он там необходим как сильное средство выразительности, меня такая брань не коробит: я понимаю, зачем она нужна. Так что это дело вкуса и выбор художника. Пытаться регулировать такие вещи при помощи закона наивно и смешно. Думаю, этот закон ждет скорая и бесславная отмена либо принципиальная редактура.

Станислав Гольдфарб, журналист, писатель, историк, доктор исторических наук:

— Любые ограничения полезны тогда, когда они органичны. Если в книге или фильме мат на мате и перемат — это, конечно, нонсенс, а если ругательств немного и они усиливают восприятие зрителя и читателя, значит, они помогают лучше понять произведение, значит, автор решился на этот шаг по веской причине. Главное, чтобы употребление нецензурной лексики не было данью моде, вызовом. У наших классиков много встречается этаких слов. У того же писателя Александра Николаевича Афанасьева, на чьих сказках мы выросли, есть очень даже скабрезные народные сказки. Важно понимать, что мат — это часть фольклора, науки и обычаев.

Игорь Титенко, продюсер, режиссер и сценарист:

— В тех фильмах, что мы снимаем, нецензурной лексики нет, а если она попадается по сценарию, мы ее заменяем проклятием. К тому, что у других режиссеров в постановках и фильмах встречаются неприличные выражения, я отношусь нормально. Если это требуется для передачи смысла, такое поведение оправданно. Вообще, нецензурная лексика в литературе была, есть и будет. Но меня больше волнует вторая часть нового закона: если в фильме присутствует мат, ему нельзя выдавать прокатное удостоверение, а за показ картины без такого удостоверения вводятся штрафы. То есть теперь мы обязаны проходить формальную процедуру, тратить несколько месяцев на бюрократическую волокиту и энную сумму на само удостоверение. Я, конечно, против такого повсеместного навязывания цензуры. Наши фильмы мы вывозим на фестивали, а там нужен свежий, незалежалый материал. Мы из-за этого закона уже не успеваем на один фестиваль. Кстати, отечественный фильм «Левиафан» и японский «Чебурашка» получили прокатное удостоверение только после оваций в Каннах в этом году.

Анатолий Байбородин, писатель, исполнительный редактор альманаха «Иркутский Кремль»:

— Я считаю, что литература существует для поучения и воспитания, а не для развлечения. Сложно представить себе кого-то развлекающегося томиком «Анны Карениной», правда? Поэтому нецензурным словам в книгах не место. Маты в своих книгах используют бездарные авторы ради привлечения внимания, эпатажа. Брань хлынула со страниц литературы после перестройки, новый закон наконец-то поможет изменить ситуацию в корне. Ведь что такое маты по своей сути? Проклятия, сатанинские значения. Кто-то говорит, что деревенскую прозу без них не напишешь, и ошибается! У нашего народа всегда было особое отношение к языку: люди верили в его сакральный смысл. Поэтому хотя и были какие-то ругательные слова, типа «ехорный бабай», но по матери никого не бранили. И подростков в деревне наказывали, если слышали от них брань. Нужно возвращаться к этим истокам.

Анатолий Собенников, профессор, декан факультета филологии и журналистики ИГУ:

— Скептически отношусь к закону. Понятие нормы в литературе изменчиво. В XIX веке любое нелитературное слово считалось нецензурным, в XX веке все изменилось. Недавно к нам приезжал Эдуард Лимонов, его роман «Это я, Эдичка» в советские годы стал шоком, но сейчас он вписывается в современную литературу. Здесь же дело даже не вкуса, а такта художника, как он посчитает нужным для себя — использовать мат или нет. Просто взять и запретить что-то в литературе — неразумно. У нас проводится какая-то антидемократическая политика, в которой законы принимаются из-за PR-ходов отдельных депутатов.

Анатолий Стрельцов, директор Иркутского областного драматического театра имени Н.П.Охлопкова, почетный гражданин Иркутска:

— Этот закон должен был быть принят еще лет 20 назад. В современной драматургии, к сожалению, используется много нецензурной лексики. Новое поколение растет и воспитывается на этом. Но то, что строится на сквернословии, на непорядочности, не может быть прочным. Я часто выступал на театральных фестивалях с этой проблемой. И тогда, и сейчас я задаю авторам и режиссерам простой вопрос: «Если бы в зрительном зале сидела ваша мать, ваша дочь, хотели бы вы, чтобы они слышали маты со сцены?». Лично меня площадная брань коробит. Нужно прививать уважение к своему языку. В связи с этим есть еще одна тема, которая меня волнует: названия магазинов и товаров, их реклама у нас почему-то стала иностранной. Это смешно, когда в деревне на покосившейся избе написано «супермаркет». Если мы будем любить свой язык, мы будем любить и свою страну.

Геннадий Гущин, режиссер, заслуженный артист РФ:

— Нецензурная лексика — часть русского языка, и если она передает мысли, помогает раскрыть характер, проблему, используется к месту, не вижу причин ее удалять. Не так давно МХАТ привозил нам «Пролетного гуся» по Астафьеву, и там звучали со сцены маты, но они не замечались, все было органично, талантливо. Другой вопрос, если маты вставляются для куража, чтобы удивить зрителя, тогда, конечно, их лучше убрать. Во всем нужно знать меру. Это напоминает мне ситуацию с недавним законом о запрете курения в общественных местах: сам я не курю, но мне искренне жаль курильщиков, которым везде запретили курить. Что же, их из-за этого теперь на кол сажать, если есть у них такая привычка и потребность? Так что к запретам я отношусь с осторожностью, считаю, что не стоит перегибать палку. К тому же грань между бранными словами очень тонкая, так же, как кто-то в обнаженном теле видит порнографию, а кто-то — красоту. В моем спектакле «Дорога вниз» не было матов, но звучал молодежный сленг, так некоторые зрители и это посчитали оскорбительным. А я так скажу: если в тебе самом нет грязи, то она к тебе извне и не прилипнет. Я могу слышать мат, но не стану его повторять.

А что думает народ?

Наталья:

— В современных американских фильмах сплошь и рядом все ругаются, меня уже коробит от этих матов. Я вот ими не пользуюсь и хочу, чтобы другие тоже выражались прилично. Поэтому я рада, что приняли закон о запрете брани.

Анна:

— Я работаю в электромонтажной компании, поэтому русский мат слышу ежедневно, привыкла к нему и, когда в фильме кто-то выражается нецензурно, не обращаю на это внимания. Сама не матерюсь, и хотелось бы, чтобы новый закон оказался действенным.

Дмитрий:

— Я считаю, что Россию нужно держать в ежовых рукавицах, никакой либерализм не нужен, так что запрет на нецензурные слова — это хорошо. Сейчас дети могут смотреть что угодно, те же фильмы с гоблинским переводом, от этого страдает культура их поведения, плохо развивается речь...

Максим:

— Думаю, закон о запрете матов правильный. Я вообще против алкогольной, никотиновой, наркотической зависимости, против сквернословия... В общем, даешь здоровый образ жизни во всем, и в речи в том числе!

Антонина Семеновна:

— Закон нужный! Я за свои 82 года ни разу не сматерилась. Считаю, что любой мат можно заменить нормальным словом, чтобы человека приятно было слушать.

Автором закона о запрете мата (нецензурной лексики) явилась группа депутатов во главе с председателем комитета Госдумы РФ по культуре Станиславом Говорухиным. По новому закону печатную и аудиовизуальную продукцию можно будет продавать только в запечатанном виде и с надписью «Нецензурная брань». К СМИ это требование не относится. Фильмы, содержащие ненормативную лексику, теперь не смогут получить прокатные удостоверения. Между тем точного списка бранных слов нет — в каждом конкретном случае «лингвистический вопрос» будет решать независимая экспертиза. Интересно, скоро ли депутаты решат, что пора переименовывать неприлично звучащие названия наших деревенек и рек? И как это будет выглядеть? Может быть, так же, как переименование улиц: рядом с новым названием — табличка со старым?

Помните, у Маяковского: «В бедном Перу стихи мои даже в запрете под страхом пыток. Судья сказал: «Те, что в продаже, тоже спиртной напиток». Мятежный советский поэт не гнушался матерным словцом припечатать тот же женский порок распутства, но ему, можно сказать, повезло — на уже написанные произведения запрет не распространяется. Кроме правдоруба Владимира Маяковского в нашем Отечестве в использовании нецензурных выражений также были замечены в XVIII веке автор эротических и «срамных од» Иван Барков, в XIX веке баловались применением матов в своих стихах Лермонтов и Пушкин, потом не менее известный поэт Есенин. В современной литературе на этом поприще отметились Сорокин, Веллер и Волохов, Пелевин и Минаев. По романам последних двух сняты киноленты, в которых так же активно, как и на страницах книг, используются маты — речь о «Духless» и Generation P. Если говорить о кинематографии, то не хватит места описать все современные картины, в которых есть нецензурные слова: это и военные фильмы, и экранизация классики, и обласканная кинонаградами драматургия наших дней типа «Географ глобус пропил».

Загрузка...