С улыбкой о серьезном

Алексей Климушкин: «Мне нравится, что я умел краснеть»

Если в период кризиса телеканал продлевает сериал, значит, он востребован, у него есть зритель, и этот зритель ждет продолжения. 18 мая на телеканале ТНТ начнется показ нового сезона ситкома «СашаТаня», создатели которого, не нарушая рамок легкого жанра, умеют говорить о серьезных вещах с улыбкой. И наше интервью с исполнителем роли олигарха Сильвестра Андреевича, актером Алексеем Климушкиным, получилось неожиданно серьезным.

«Зрителя не обманешь»

— Что бы вы могли назвать своим главным достижением. И можно ли считать победой ваше участие в сериале «СашаТаня»?

— Если бы этот вопросы был задан 20 лет назад, я бы ответил иначе. Сейчас уверенно говорю, что все эти победы, эти карьеры — относительны. Годы берут свое, а с ними прибавляется не только опыт. Недаром говорят, что умножая знания, мы умножаем печали. Когда начинают уходить люди твоего поколения, на многие вещи начинаешь смотреть иначе.

Я благодарен роли Сильвестра, но если про меня скажут, что я закончился на этой роли и она определяет мое бытие, то это точно не будет моим плюсом. Эта роль — безусловное достижение, но не победа. Я включаю сегодня телевизор, и, — все-таки Федор Михайлович Достоевский был прав — слишком широк русский человек, надо бы сузить. Немножко все вокруг Наполеоны. Все с такой значимостью говорят о съемках в сериалах, которые я потом смотрю и думаю: «Неужели никто не видит, что король голый?» Эти сериалы не стыкуются ни по сценарию, ни по режиссуре, ни по актерской работе. Поэтому на площадке я часто спорю, добиваясь того, чтобы не выглядеть пластмассовой калькой. Да, иногда это трудно. Даже для легкого жанра. Но на дворе XXI век, и ему надо соответствовать.
В России сегодня создается очень мало действительно серьезного кино. Многие снимают полное дерьмо, а говорят о нем, как о великом искусстве. Но совесть-то никто не отменял. А ведь в наше время снят тот же «Настоящий детектив». Да, это сериал, но это не мыло, это кино. Вот им можно гордиться. Есть наш фильм «Дурак» — прекрасный фильм-притча. А глядя на то, как расхваливают себя современные российские творцы, я думаю, что не случайно актеров в свое время хоронили за оградой кладбища.

— Как же вы в таком случае воспринимаете «СашуТаню»?

— Я к этому сериалу, естественно, отношусь по-доброму. Но это — водевиль, легкий жанр. А в водевиле главное — кураж. Я стремлюсь к тому, чтобы даже при легкости жанра, при всей его водевильности нам не было стыдно за то, что мы делаем. Наш ситком хорош, когда делается без претензий на «Грэмми». Как только кто-то из нас начинает бронзоветь (актеры, продюсеры, режиссеры, авторы) и начинает думать, что делает что-то сверхъестественное, а Шекспир был мальчишкой — ничего не получается.

Знаете, в моем возрасте важно найти команду единомышленников. Если она найдена, на съемочной площадке начинается тот самый джаз, когда ты сказал первое слово в одной комнате, а в другой, не слыша тебя, твой партнер подхватил и сказал второе. К счастью, время от времени нам удается этот джаз поймать. Я могу сказать, что посмотрел последний сезон «СашиТани», и за пару серий мне точно не было стыдно, еще пара серий была на хорошую троечку, остальные проходящие. Но сериал — это, к сожалению, почти всегда конвейер. И вряд ли мыслимо в наших условиях рассчитывать на возможность сделать большее.

Те же «Интерны» снимают за весь съемочный день пять минут экранного времени. Это нормально, это позволяет больше что-то вычистить, прийти к более качественному результату. Мы вынуждены были снимать иногда по 12 экранных минут за съемочную смену, а это уже много. Конечно, есть сериалы, где по полчаса за смену снимают. Но ведь зрителя не обманешь. Он чувствует все. И он знает, что даже в самом легком жанре были шедевры. Были Никулин, Вицин, Моргунов. А почему? Потому что люди относились к этому честно. При честном отношении звучит любой жанр.

— В каких сферах жизни вам важно быть победителем, в каких — нет?

— Возрастной ценз не дает мне права быть веселым горнистом и говорить о том, что я себя или кого-то считаю победителем. Скажу вам шепотом — я даже самых высших чиновников победителями не считаю. Все это относительно.

«Актер не может играть один»

— Чем вы увлекались в детстве? И кем вам был привит «ген юмора»?

— Увлекался всем по чуть-чуть. Футболом занимался, даже в секцию ходил, но не выдержал долго. Во дворе в хоккей, конечно же, играли. Полгода занимался боксом. Потом мне там свернули нос, и больше я туда не пошел. Занимался самбо, дзюдо. Как многие дети — искал себя и не находил. А более серьезно уже в юности занимался баскетболом. Тогда гремела наша питерская юношеская команда «Спартак». Не скажу, что хватал звезды, но до армии плотно баскетболом занимался. В общем, обычный питерский дворовый мальчишка. Что касается юмора, то, естественно, что-то заложено папой и мамой.

Ну, и моими мастерами, которые были безумно талантливыми людьми. Я им очень благодарен.

Знаете, я когда-то переживал, что не поступил к какому-то известному профессору. И только теперь я понимаю, что люди, учившие меня, — самая соль театра. Кроме того, не я ведь сказал, что самые смешные комики — самые большие трагики. Тот же Никулин, прошедший войну, — комик, но как он сыграл в «Двадцать дней без войны»! У комика обязательно должна быть трагедийная составляющая, когда он может станцевать на своих костях. Необходим второй план, который может быть только трагедийным. И только личным. Потому что только умный человек может сыграть дурака. К сожалению, то, что я зачастую вижу сейчас, — это танец на чужих костях, глумление. Многие предпочитают притворяться умными. Включая и политиков.

— Чьи примеры вас вдохновляли в детстве? И сейчас?

— Я так отвечу. Сейчас время трагедийное, непонятное: болезни, войны. Но вот умер веселый господин Робин Уильямс в городе Тибурон, штат Калифорния. И для меня, пожалуй, эта трагедия была равноценна войне. Это не мой любимый актер, есть актеры куда интереснее для меня. Но он точно парой фильмов открыл во мне что-то такое, чего я от себя не ожидал. Вот что я считаю важным. Не то что я начал подражать или черпать вдохновение. Дело в том, что благодаря таким актерам ты открываешь себя. Еще один актер, мой альтер эго, который обо мне не знает, но которого я очень чувствую, это Джек Николсон. Про Никулина я уже сказал. И еще есть наш питерский актер Равикович. Я открыл его для себя в 6-м классе, и он был моим артистом № 1. Я жил напротив театра Ленсовета, когда в нем блистали Фрейндлих и Равикович, а также начинал молодой Боярский. До сих пор Равикович для меня — это такой Чарли Чаплин. Он был не настолько востребован, у него было не так много звездных ролей, но в театре я его пересмотрел от и до. Это талантище, столп.

— В юности многие гордятся своими победами на личном фронте. С вами такое было?

— Конечно, в юности ты смотришь на донжуанский список Пушкина и думаешь: «Ого, ребята, значит, и нам надо вперед!» Но потом проходит время, и ты понимаешь, что лучше попытаться написать хоть одно достойное стихотворение, настолько же настоящее, с тем же чувством. Со временем осознаешь, что многие победы — это твои поражения. А поражения — это всегда твои победы. Я испытываю благодарность за дуновения души. Как в Индии — намасте, что значит «мое божественное встретилось с твоим божественным».

Это может случиться в театре, это может быть в жизни, на улице, с продавщицей, со стюардессой, когда встречаешься глазами, и — намасте. Конечно, когда деревья были большими, а штанишки короткими, важнее было то, что в штанишках. Но я вспоминаю, как в школе, в младших классах, нес портфель девочки и, робко краснея, целовал ее, прощаясь. И мне нравится, что я умел краснеть. Не было никакой пошлости, только романтика. Только намасте.

— Вы ждете награды за свои достижения, или вам хватает чувства удовлетворения от победы? Что для вас является главной наградой, как для актера?

— Я не могу сказать, что я полностью востребованный актер, у меня не так много работ. Но у меня был театральный пример, когда я играл в хороших пьесах, например, в чеховской «Чайке». И я знаю, что если ты в каком-то монологе честно прошелся по своей душе (будь то монолог Треплева или Тригорина) и едва ты начинал плакать — рыдал зал, и едва ты начинал улыбаться — зал смеялся. Вот это единение и есть самое дорогое. Это то, что нами движет. Ну и, конечно, гонорар. (Смеется.) Если серьезно, актер не может играть один. Даже на киноплощадке есть «камерамены». Они играют в свои тетрисы, им не особенно интересно, что происходит: обычная смена, обычная зарплата. Но если вдруг во время твоей игры они дернулись, если вдруг они замолчали, отвлеклись от тетрисов, что-то почувствовали — значит, все получилось. Но это возможно только на «честняке». Если будет «фальшак» — ничего не выйдет, в лучшем случае — «стебалово».

  • Когда смотреть

Новый сезон ситкома «СашаТаня» с 18 мая на ТНТ.

Метки: Жизнь, Россия

Иллюстрации: 

Алексей Климушкин: «Я благодарен роли Сильвестра, но если про меня скажут, что я закончился на этой роли и она определяет мое бытие, то это точно не будет моим плюсом. Эта роль — безусловное достижение, но не победа»
Алексей Климушкин: «Я благодарен роли Сильвестра, но если про меня скажут, что я закончился на этой роли и она определяет мое бытие, то это точно не будет моим плюсом. Эта роль — безусловное достижение, но не победа»
Алексей Климушкин: «Я не могу сказать, что я полностью востребованный актер, у меня не так много работ. Но у меня был театральный пример, когда я играл в хороших пьесах, например в чеховской «Чайке»
Алексей Климушкин: «Я не могу сказать, что я полностью востребованный актер, у меня не так много работ. Но у меня был театральный пример, когда я играл в хороших пьесах, например в чеховской «Чайке»
baikalpress_id:  105 357