С портретом любимой

В семье иркутянки Веры Михайловны Сенженко бережно хранится карандашный рисунок, присланный поклонником с фронта

Эта история из 40-х годов прошлого столетия вполне могла бы стать основой сюжета женского романа, если бы любовь между героями была взаимной. Но чувства солдата Василия Чернобаева к иркутянке Вере Травиной остались без ответа. Незадолго до победы Василий прислал прекрасной девушке ее портрет, нарисованный на ватмане среди окопов и взрывов. Вера Михайловна бережно хранит рисунок до сих пор, хотя о судьбе влюбленного в нее солдата с того времени ничего не знает.    

Вера Михайловна Сенженко (в девичестве Травина) родилась в Иркутске в 1920 году. Ее мама, Антонина Матвеевна, была самым младшим ребенком в многодетной крестьянской семье из Оека.

— Моему деду было 40 лет, когда он женил старшего сына, — вспоминает Вера Михайловна. — На свадьбе он напился охлажденного в погребе сусла, это напиток, похожий на современное пиво, и за три дня умер от воспаления легких. Тогда мою маму отдали в прислугу в богатую семью в Иркутске. Она в школу вообще не ходила, но многому научилась в этой семье — читать, писать, считать, вести хозяйство и отлично готовить.

Разные судьбы крестьянских детей

Когда и почему мама ушла из этой семьи и стала жить самостоятельно, никто не помнит. Но, как бы странно это ни звучало сегодня, незадолго до революции 1917 года Антонина стала «челноком» — ездила в Китай за товаром и продавала его в Иркутске. В Китае Антонина и познакомилась с высоким и красивым военным Михаилом Травиным. Закончив службу в 1918 году, Михаил приехал в Иркутск и женился на девушке. Поселились они в доме на углу улиц Партизанской и Софьи Перовской, родили троих детей. Сейчас деревянного дома с резными наличниками уже нет, к сожалению.

Брат и сестра Антонины, Иван и Александра, еще до революции эмигрировали в Америку. Иван занимался сельским хозяйством и даже вел переписку с самим Львом Толстым по вопросам земледелия! Александра удивила другим, прислав родным любительскую фотографию молоденькой Жаклин Кеннеди; правда, неизвестно, при каких обстоятельствах был сделан снимок.

— У отца был очень красивый почерк, несмотря на четыре класса образования, в армии он служил писарем, — рассказывает Вера Михайловна. — В Иркутске устроился на работу в контору «Главрезина». Здание треста находилось на углу улиц Урицкого и Карла Маркса, где потом размещался магазин «Лена». Сначала его приняли продавцом, потом перевели бухгалтером с зарплатой в 40 рублей. Все деньги он отдавал маме, себе оставлял только на папиросы. Мама у нас была командиром, главой семьи, с твердой хваткой и предпринимательской жилкой. Она всегда знала, где и что можно достать, у кого занять денег и как вывернуться в любой ситуации.

В начальную школу Вера с братом Георгием (дома его звали Жоржиком) и сестрой Тамарой ходили в двухэтажный деревянный дом на улице Софьи Перовской, а в пятый класс (тогда назывались группы) перешли в школу № 11.

Трофейные тарелки

В 1938 году Вера поступила в Иркутский горно-металлургический институт и училась на металлурга. Когда началась война, брата Георгия, окончившего к тому времени институт по специальности «Математика», отправили сначала учиться в Москву, а затем на фронт, где он рассчитывал траекторию стрельбы артиллерийских установок. Георгий прошел всю войну, дошел до Берлина, расписался на Рейхстаге и вернулся домой.

— У нас дома были старинные немецкие тарелки, — вспоминает Лидия Петровна, дочь Веры Михайловны. — И я всегда думала, что это Жоржик их привез из Германии. Оказалось — нет. Бабушка в строгости воспитывала своих детей и никогда не разрешала им брать чужое. Жоржик и не взял ничего, даже платочка в качестве сувенира. Зато другие привезли много трофеев и продавали их на рынке, где мама и купила эту посуду. Тарелки очень красивые — рифленые, с позолотой, расписаны розочками. Они до сих пор хранятся у моей сестры. У нас с мамой на память с тех времен осталась треснутая пивная кружка.

В институте Вера дружила с двумя одногруппниками — Васей и Сашей. Оба парня приезжие, жили в одной комнате в общежитии. Втроем они сидели на лекциях, гуляли, и Вера нравилась обоим. Девушка выбрала Сашу, и они стали встречаться. Вася страдал молча, но вида не показывал, не мешал другу. Впрочем, у Веры в институте было много поклонников.

— Как тогда встречались? — улыбается Вера Михайловна. — Он меня провожал, на танцы ходили, и все. Просто дружили, я его никогда женихом не считала.

История портрета

В 1941-м всех парней и студентов забрали в учебку под Читой, а потом по приказу Сталина всех, кто имеет отношение к металлургии и военной технике, вернули на работу в тыл. А Василия отправили на фронт, потому что он был сыном репрессированного. Саша доучивался с Верой. На пятом курсе они расстались — молодой человек влюбился в официантку столовой, и они сразу стали жить вместе. Он Вере честно обо всем сказал.

— Мама рассказывала, что она не расстроилась ни капельки, — говорит Лидия Петровна. — Она у меня такой человек — вообще никогда не переживает, какой бы патовой ситуация ни была.

О том, что Вера теперь свободна, Саша написал другу на фронт. Василий сразу стал писать девушке письма — дружеские, не говоря о своих чувствах. Вера всегда отвечала по-дружески и однажды выслала по его просьбе свою фотографию. Но Василию снова не повезло: Вера встретила Петра — он учился курсом старше, и между ними вспыхнула любовь. 5 декабря 1944 года Вера и Петр поженились. Мама Веры заказала у знакомой портнихи свадебное платье, и та каким-то чудом достала кусок белой ткани. Вера написала Василию письмо, где рассказала, что вышла замуж.

— В 1942 году отец окончил институт, уехал по распределению на Дальний Восток, в поселок Плавзавод Тетюхинского района Приморского края, — рассказывает Лидия Петровна. — В 1944-м ему дали отпуск, он вернулся в Иркутск, женился на маме и увез ее с собой. На заводе плавили свинец для фронта. Жили в бараках.

Незадолго до окончания войны на адрес Веры в Иркутске пришло письмо от Василия. Вернее, не письмо, а плотно свернутый в трубочку и перевязанный ленточкой портрет Веры. Он был нарисован на куске ватмана карандашом с фотографии, присланной на фронт.

— Где во время войны Василий взял ватман, не представляю, — говорит Лидия Петровна. — Мамин брат привез с войны справку, что он действительно участвовал в боевых действиях и дошел до Берлина, с печатями и подписями, так она напечатана на обороте какого-то немецкого бланка. То есть с бумагой было плохо. А тут ватман, и нарисовано очень тщательно — видно, не один день посвятил этому занятию.

Может быть, этот портрет стал прощальным приветом любимой девушке или же, наоборот, Василий рисовал его, еще не получив письма о замужестве, в надежде что Вера обратит на него внимание, — узнать уже не удастся. С тех пор о Василии Чернобаеве ничего не известно — вернулся ли он с войны, как жил. На встречах выпускников института он никогда не появлялся, и никто о нем ничего не знает. Вера с мужем и маленькой Лидой вернулись в Иркутск в 1946 году. Тогда мама и отдала ей этот последний привет от поклонника — Василия.

Невозмутимая женщина

С возращением Веры в Иркутск связана еще одна история, скорее забавная, чем романтическая. Вера умудрилась отстать от поезда с 10-месячной Лидой на руках. Они уже проезжали где-то мимо Байкала, а в то время шел ремонт путей. На станции поезд должен был стоять полчаса. Вера взяла Лиду и вышла на улицу.

— Мне хотелось подышать свежим воздухом и купить морковку, — улыбается Вера Михайловна. — С собой была купюра в 25 рублей. Ни у кого из продавцов на перроне сдачи не было. Так я и шла по ряду, и в конце его женщина меня спросила: «Вы не с поезда?» Я говорю: «Да, с поезда». — «Так он же уходит!» Уехал мой муж без меня, со всеми вещами, а я осталась. Пошла в здание вокзала, мне сказали, что через 20 минут воинский эшелон отходит, в Иркутске остановится. Я сразу залезла в вагон к солдатам, села на солому и так до дома и ехала. На вокзале в Иркутске нас встречала моя мама, увидела одного Петра. Муж повез вещи к себе домой. А я приехала вскоре, села на трамвай и к маме приехала. Петр за мной вечером приехал и к себе забрал. Не ругался, знал, что я не пропаду. И я не переживала — знала, что так или иначе доберусь.

Семья Сенженко осталась в Иркутске. Работали конструкторами: Петр — на заводе им. Куйбышева, а Вера в НИИхиммаше, со дня его основания, когда еще в здании не было света и чертили при керосиновых лампах. У них родилась еще одна дочь, Наташа.

В этом году, 30 марта, Вере Михайловне Сенженко исполнилось 95 лет.

baikalpress_id:  104 424