«Рядом с ним все старались быть лучше»

Валентин Григорьевич Распутин очень бережно относился к личному пространству — редко давал интервью и не любил говорить о себе и своем творчестве.

О том, каким он был, мы попросили рассказать Ольгу Ринчинову, заместителя директора ГТРК «Иркутск», которая оказалась вместе с писателем в байкальском круизе.

— Ольга, летом 2014 года вам повезло провести с Распутиным четыре дня на одном теплоходе. Как это получилось?

— Год назад Валентин Григорьевич в свой день рождения попросил губернатора Сергея Ерощенко посоветовать ему безопасный круиз по Байкалу. Сергей Владимирович организовал специальный тур для писателя (кстати, Валентин Григорьевич понял это только на корабле). Мы узнали и попросились участвовать. Меня и режиссера Ольгу Лакину взяли в это путешествие. Правда, никто не обещал, что Валентин Григорьевич даст нам интервью. Но мы рискнули. И в первый же вечер как-то само собой нашлась общая тема для разговора, и Распутин разрешил включить камеру. Оператором был Александр Шудыкин из пресс-службы правительства.

— С кем был Распутин?

— С Ольгой Владимировной Лосевой, профессором Московской консерватории, очень уважаемым в музыкальном мире человеком. У них доверительные и трогательные отношения. Было ощущение, что Распутин вновь позволил себе жить. В этой поездке он шутил, улыбался, был оживленным. Несколько раз мы рыбачили на удочки и передачу решили сделать о рыбалке. Правда, Распутин удочку в руки не брал, но, как опытный рыбак, давал советы, помогал снимать с крючка улов и рассказывал о Байкале в его жизни, о любимой Ангаре, о родине. Он говорил, что многое со временем забылось, а все, что связано с Аталанкой, помнится и не может быть забыто. Никогда.

— Как проходил ваш день на теплоходе?

— Теплоход почти всегда был в пути. Мы шли посередине Байкала, причаливали всего пару раз — в Песчанке и у егеря Сергея Шабурова. Распутин просыпался очень рано и выходил на палубу. В начале июля на Байкале туманы, любоваться ими большое удовольствие. В такие минуты мы не мешали писателю, не подходили к нему, не вторгались. Но мы обедали, ужинали за одним столом, да и на палубе собирались компании, и тогда все вместе общались. Он что-то спрашивал, рассказывал, комментировал, но больше наблюдал. И так умел слушать, что хотелось рассказать ему самое сокровенное. Еще мы играли в слова — эту игру взял с собой на корабль Распутин. Кажется, это был скрэббл. Из букв нужно составлять слова в виде кроссворда. Соревноваться с писателем, конечно, сложно. Иногда он находил такие слова, которых больше никто не знал. Ольга Владимировна возражала, что такого слова нет в русском языке, но Распутин отшучивался и говорил: есть — в моих книгах! Он тонко шутил и чаще над самим собой. Например, в Песчанке мы решили подняться в гору. Было тепло, а при ходьбе становилось жарко. Валентин Григорьевич снял куртку, и каждый из нас хотел помочь ему, но он упорно отказывался, а потом сказал: «Понимаете, это же я взял куртку. Я сам ее взял и сам должен за нее отвечать и нести в гору». Мы провели 4 дня на теплоходе. Настроение у всех было хорошее, даже возвышенное. Рядом с ним хотелось быть лучше.

— На теплоходе говорили о политике?

— Нет. На Байкале думается о другом. Распутин только сказал, что рад присоединению Крыма, что это должно было случиться.

— Валентин Григорьевич всегда держал дистанцию. Некоторые даже воспринимали это как высокомерие.

— Такое мнение существует. Мне кажется, с ним просто очень многие хотели общаться, а писателю нужно и одному побыть. Сначала он словно присматривался к людям. Многие ведь подходили, чтобы хвалить его. А он смущался, когда его называли великим писателем. Думаю, Валентин Григорьевич просто защищал свои границы, берег свое пространство, да и время, наверное. Он не любил праздных разговоров о себе, охотнее комментировал какие-то сторонние события. Сейчас, после его смерти, я смотрю свои съемки с Валентином Григорьевичем в июле 2001 года. Мы приезжали к нему на дачу. Слушаю и удивляюсь, какие дурацкие вопросы ему задавала. А он отвечал терпеливо, глубоко, искренне. Знаете, после общения с Валентином Григорьевичем всегда оставалось такое впечатление, что это очень близкий тебе человек. С ним чувствуешь себя спокойно и защищенно. Наверное, такое ощущение было у всех, кому посчастливилось побыть с ним рядом.

Читаем и любим

Мы спросили у иркутян: «Есть ли в вашей домашней библиотеке книги Валентина Распутина?»

Владислав:

 

— Да, есть. Но я уже очень давно не перечитывал. Помню что-то только в общих чертах. Однажды возьмусь и перечитаю.

Александр:

 

— Есть, конечно. Читал, но уже довольно давно, но хорошо помню содержание некоторых повестей и рассказов.

Валентина Васильевна:

 

— Есть, да. Все, что есть, конечно, прочитано.

Татьяна Николаевна:

 

— Да, есть. Я читала многие его произведения. «Живи и помни», например. А последние годы у него были философские произведения. Думаю, его даже к лику святых причислить могут.

Елена Владимировна:

 

— Конечно, есть. Это ведь классика. Я читаю и перечитываю его книги.

baikalpress_id:  103 392