Сам себе директор

Успешный фермер решил не пахать, не сеять, пока не решится проблема сбыта

Гости пожаловали к фермерам под вечер и застали Владимира Устиновича и Любовь Максимовну за необычным занятием: супруги резались в подкидного дурачка. - А еще говорят, жизнь крестьянина тяжела, - не без сарказма заметил кто-то из гостей, - сплошная работа...
- Работа как работа, - отмахнулся Устиныч. - Я еще сто лет бы пахал и сеял...
Гости удивленно переглянулись: давно уже ходили слухи, что на будущий год Жданов решил не сеять. То ли устал, то ли еще что.
- Одно дело вырастить хлеб, другое - продать, - пояснил хозяин. - Надоело мне это торгашество, сил нет...

Прелюдия к фермерству

Владимира Устиновича друзья в шутку зовут трудоголиком. Да так, видно, и есть. Представьте себе уютно-милое фермерское хозяйство: подстанция, водокачка, пять коров, 30 свиней, 20 ульев, 3 теплицы с помидорами (по 2,5 сотки каждая), 70 соток картошки, 200 гектаров пахотных земель - и ни одного помощника. Ты да жена. Добавим к тому же, что вокруг ни души. По соседству лишь не слишком разговорчивое семейство кавказцев, занимающихся выращиванием томатов.

Этот райский уголок, расположенный неподалеку от села Зады (Эхирит-Булагатский район), достался супругам Ждановым совершенно случайно. Хотя, что значит случайно? Владимир Устинович, как и любой человек, работающий на земле, любит пофилософствовать, в том числе и на эту тему "Закономерность и случайность". По глубокому убеждению Жданова, навеянному не партийными книжками, а личным опытом, в жизни человека все закономерно. Даже случайность. Раз довелось тебе родиться крестьянином, то село так или иначе будет довлеть в твоей жизни, будь ты трижды горожанином. Ну мало ли города было в его жизни? Учился в "морковной академии" (Иркутском сельхозинституте), но к городу так и не смог прикипеть. Позже не раз и не два предлагали высокое кресло и квартиру - отказался. Качугская Анга, где родился и вырос, звала и тянула к себе. Наверное, он и сегодня там работал бы, если бы в стране не началась перестройка и все привычное душе крестьянина не стало бы рушиться как карточный домик.

В те переломные годы - с 80-го по 90-й - Жданов работал директором вполне успешного совхоза "Ангинский" (хозяйство и ныне держится на плаву), когда сверху начали усердно вставлять палки в колеса. Стоило только однажды перейти дорогу важному в районе человеку, как все поехало по швам. Как-то в его хозяйство приехала симпатичная женщина в непонятной для рационального ума должности - агроном по кадрам. То ли взращивать она должна была кадры, то ли, напротив, гнобить... Скорее всего, последнее. Словом, не приветил ее Жданов, сочтя за мающуюся бездельем особу. А о том, чья жена этот кадровый агроном, не подумал. Уже на следующее утро его отчитали по телефону, вызвали на ковер, объявили выговор. И начались проверки за проверками. Работать стало невозможно. Тогда-то и появилась мысль о фермерстве: "Буду сам себе директором".

Из совхоза вышел всей семьей - с женой и двумя сыновьями. В совхозе, кроме земельного пая, болта не взял, но смог подняться, встать на ноги. Работать было одно удовольствие. Работу друг у друга из рук рвали. Сыновья Алексей и Евгений то и дело спорили: "Сегодня я пахать буду". - "Нет, я". Не оспаривались только ночные работы - привилегия Жданова-старшего. Любит он ночь: тишина, техника работает как часы. Не греется, не барахлит. Почему - можно только гадать. Есть мнение, что солнечная энергия отрицательно влияет на работу механизмов. Может быть, и так. Значит, и он не солнечный человек - ночью ему хорошо. А может, в нем столько энергии, что солнце только мешает?

Техника как гарант успеха (блиц-интервью)

- Владимир Устинович, может ли сегодня простой деревенский житель стать фермером?

- Трудно. Ох как трудно! Почти невозможно. Все дело, конечно, в деньгах. Но откуда они у простого деревенского жителя? Кредиты? Нужен залог. А ведь его даже у меня нет. Вот и получается как в известном присловье: богатым у нас везде дорога, нищим у нас везде почет. Нам, свидетелям перестройки, можно сказать, повезло... Удивительно, но, когда стране было плохо, тем, кто к чему-то стремился, было хорошо. Поясню: первый трактор я покупал за 630 тысяч. Сегодня заплатил, а на следующий день случился черный вторник, поднявший цену на этот трактор в несколько раз. Смешно сказать, но на следующий день моя месячная зарплата - я тогда преподавал труды в школе - уже превышала стоимость трактора и составляла полтора миллиона рублей.

Чтобы стать фермером, сегодня нужно две вещи - трудоспособность и техника. В 90-х годах многие могли купить технику, но она зачастую попадала не в те руки. Купить-то купили, но еще ведь надо работать. Мне, наверное, повезло вдвойне - после 10 лет директорства я досконально разбирался в сельском хозяйстве, имел денежные сбережения и связи. Конечно, мне, бывшему директору, гораздо проще было оформить кредит, взять технику по лизингу и т. д. Связи, даже когда уходишь от общественных дел, продолжают играть свою роль. Но главное для фермера, конечно, техника. Если нет своего комбайна, нечего и начинать. В прошлом году под конец уборочной у меня полетела жатка, пришлось нанимать комбайн - взяли недорого, по-божески, но даже это было ощутимо для кармана. У меня сегодня полный комплект сельхозтехники - комбайн, тракторы, сеялки, культиваторы... Покупал при разных обстоятельствах - где-то везло, где-то помогали, где-то приходилось жертвовать последними деньгами, но не сделай я этого, о фермерстве можно было бы забыть.

Один в поле

На территории округа Жданов появился уже во всеоружии. Зимой 1999 года вся его грохочущая колесно-гусеничная армада вышла на Качугский тракт и двинулась на юг. Прощай, Анга! Здравствуй, Усть-Орда! В его ли годы (а было уже за 50) начинать жизнь с нуля?! Но уж очень привлекательны были виды - уже отстроенное фермерское хозяйство, предложенное в аренду племянником (все равно, мол, пустует), а главное земли - благодатные, жирные, не то что в Анге, где камень на камне и поля не вспашешь, чтоб лемеха не сломать. Первый год, конечно, пришлось и новой земле кланяться без отдачи - 200 гектаров земли, арендованные в Капсальском сельхозкооперативе, уже завоевывал бурьян.

Столкнулся Жданов и с другой проблемой - где взять помощников. Добрые работники в окрестных деревнях (Майск и Зады) были давно при местах. Как-то нанял одного тракториста на посевную. Тот ночь отпахал, а утром солярку пропил и, выехав в село с опущенным плугом, вспахал асфальт.

Иногда его люди просто поражали. Весной, во время вспашки огородов, два дня не спал и не ел, собрался домой, а люди в буквальном смысле под гусеницы стали падать: "Вспаши мне, вспаши мне". Понять, конечно, их можно. Но что все-таки с нами происходит, - думал Жданов, - если невозможно найти доброго помощника?" Выпить и он иногда не против, но это же не значит, что нужно всю работу бросить. Уже и огороды вспахать некому, а кто же пшеницу будет сеять? Что такое двести гектаров при его-то возможностях - мог бы и 2000 взять. Кто только работать будет?

Полным-полна коробочка

Впрочем, задумкам о расширении земель не суждено было перерасти в разряд серьезных идей по причинам, совершенно не зависящим от человеческого фактора. Уже на второй год усть-ордынского фермерства Жданов не знал, куда девать выращенную им продукцию. Молоко от пяти коров жена спаивала свиньям, а потому число буренок решено было сократить до одной головы. 30 свиней тоже оказалось держать невыгодно - надо как минимум сто, только тогда затраты будут оправданы. Рентабельной была только пшеница. Урожайность за неимением весов Жданов определял навскидку - по количеству бункеров. Но и такой учет позволял сделать вывод, что его поля одни из самых щедрых в округе. Со ста гектаров (столько же под парами) собирал по 200-250 тонн зерна. Даже в засуху и неурожай трехлетней давности Жданов собрал по 16 центнеров с гектара, а благодаря его соломе, которую владельцы скота расхватывали буквально из-под бункера, в живых остались десятки коров.

Под первый свой урожай Жданов арендовал склад в одном из сел, но вскоре понял, что оттуда все гребут кому не лень (не помогли ни замки, ни собаки), и отказался от крыши. Разбил площадку возле дома и все зерно стал ссыпать "под нос". От дождей спасала полиэтиленовая пленка, но объявился новый враг - голуби, проклевывающие пленку. Пришлось шить из старых мешков пологи и класть их поверх.

Уборочная занимала не больше недели - самая радостная пора, а потом появлялась забота, где продать зерно. Иногда он сравнивал себя с коробейником: ездишь из села в село со своей "коробочкой" - налетай, не жалей, всего стоит семь рублей. Да только покупатель не всегда находится. Приходится возвращаться домой не солоно хлебавши, жалеючи о потраченной горючке и нервах.

Покупатели чаще всего пенсионеры, а потому возьми куль и в дом отнеси. Однажды в Корсуке (Жданов тащил на чью-то усадьбу очередной куль) подошел какой-то человек: "Оставь мне пару мешков - совсем скотину кормить нечем". Оставил. А вскоре незнакомец предложил свои услуги: "Давай, я буду клиентов тебе искать". С тех пор и ищет. Корсук - одно из самых надежных мест по сбыту. Неплохо идет торговля в Тургеневке Баяндаевского района - там у Жданова тоже есть свой агент по продажам.

Но ни агенты, ни отлаженные с годами связи не могут решить всех проблем по сбыту зерна - закупщиков (как в Аларском районе) нет, хлебоприемные пункты закрыты, а потому вынужденное коммивояжерство продолжается до Нового года, а иногда и до весны.

Сон о последнем урожае

На календаре была уже середина сентября, но Жданов к уборочной не приступал. Чуть ли не ежедневно выезжал в поле и всякий раз отмечал - рано. Хлеба местами уже полегли, отчего сердце сжималось в черной тоске, но зерно по-прежнему оставалось сырым. Те колоски, что склонялись к земле, были как будто сухи. Ну а те, что тянулись к солнцу, неприятно холодили ладонь сыростью. По опыту знал: рука к сухому тянется, будто кто-то ей правит, а начнешь жать - бункер сырой.

Зерноуборочная техника давно уже была отремонтирована, и Владимир Устинович взялся налаживать трактор: в разгар лета что-то случилось с гидравликой, долго возился с ней, поставил даже новый насос, но по-прежнему что-то не ладилось. Долго думал, в чем дело, но в голову ничего не шло. А потом сон приснился: будто снял насос с гусеничного трактора, поставил на колесный - и все заработало. Проснулся - подумал: а ведь точно, оттого и не работает гидравлика, что насос поставил не тот. Уж больно капризный узел: зазоры такие, что попади соринка - работать не будет. Поставил на трактор родной насос - поехало.

Сон в осеннюю ночь хоть и был познавательным, но было в нем много грусти. Снился последний его урожай: золотистое поле в долине, березка на взгорке, возле нее сажень, оставшаяся с весны, когда замерял нормы высева. Сколько хлопот, сколько надежд! Сеял, как всегда, перекрестным методом. В 80-х, когда директорствовал, большую шишку набил себе этим методом. Уж неведомо, кто из ученых мужей рассчитал, что сеять рядами выгоднее (горючки, мол, меньше тратится), только партийно-хозяйственные активы страны безоговорочно приняли это на веру, скрепив соответствующими решениями. Жданов ослушался, а на следующий день позвонили из райисполкома: "Говорят, ты крестишь?" - "Крещу". Снова выговор. А осенью самый высокий в районе урожай: там, где "крестил", на четыре центнера выше, чем при директивном посеве, - все расходы по горючке перекрывались в несколько раз...

Слава Богу, теперь он сам себе директор и первый секретарь. И вот решил: больше сеять не будет, собрать бы последний урожай. Прогнозы во сне и наяву были самыми радужными: как минимум 20-25 центнеров с га. Работа предстоит большая - нужны помощники. Сын Алексей из Иркутска всегда помогал на отвозке зерна (брал отпуск за свой счет), но в этом году сломал палец - какой из него работник...

Между тем снова пообещали дожди - и Жданов рванул в поле. Нашел-таки водителя. Заранее предупредил: "Работать люблю ночью". И ночью выехал. Заработала жатка, и засосало под ложечкой, и появилось сомнение: "А может, не последний урожай? Может, еще поработаю?"

Загрузка...