Богатырская слабость кумыса

Последняя кумысолечебница Восточной Сибири на грани закрытия

Дочь Елены Ильиничны Бадашкеевой, директора Аларской кумысолечебницы, на днях привезла из Кутулика нежданную весть: представители хонгодорского рода хотели бы провести родовую встречу на территории лечебницы. Гостей будет со всех волостей, в грязь ударить лицом нельзя, и кутуликские родственники решили встречать их кумысом. С этой целью хонгодоры готовы загнать в лечебницу трех кобылиц.

Елена Ильинична не знала, радоваться этой новости или печалиться. Лечебница вот уже второй год на грани закрытия: кумыс не производится, больных не принимают. Из 40 человек по штатному расписанию осталось только 14 — поддерживают порядок, сторожат. В подвале кумысарки до лучших времен хранится несколько бутылок закваски, но пройдет еще год-два, и все это закиснет, пропадет. Кумысолечебницу придется окончательно закрыть. Жаль, очень жаль, столько сил в нее вложено, столько души. У Елены Ильиничны накануне прихватило спину, но, несмотря на боль, она засобиралась навестить свое обедневшее хозяйство...

Не помнящие родства своего

Необычный человек приехал в Аларь в прошлом году — бывший милицейский чин из Улан-Удэ, теперь шаман. Вышел на пенсию — и потянуло в родные места. Что за тяга? Почему ее ум не поймет? Как не поймет и того, почему вдруг шаманить начал. "Что-то сверху, из запредельного, давит, требует выхода", — объяснил он Елене Ильиничне. И она, кажется, поняла его: в последнее время, с возрастом видно, к ней, некогда энергичной и беспокойной, тоже пришла определенная философичность. От села Аларь до кумысолечебницы всего-то семь километров, но этого оказалось достаточно, чтобы, трясясь по дорожным ухабам, разглядеть издалека знаменитую Баторовскую рощу и вспомнить, как она возникла.

Когда-то в незапамятные времена в Алари жил известный купец и шаман, по имени которого и названа роща. Не было у купца детей, и тогда на закате своих дней решил он оставить след на земле и посадил сосновую рощу. Так в голой степи появился лесной островок, с каждым годом все больше и больше раздававшийся вдаль и ширь. Степные ветры нанесли в рощу богатое разнотравье, непонятно как прижились кустарники (черемуха, боярышник, шиповник), и роща стала местом паломничества многих родов. Живительный воздух, коктейль дурманящих запахов. Неудивительно, что именно в этом месте в 1925 году молодая Советская власть решила построить противотуберкулезный диспансер.

О том изначальном времени воспоминаний осталось совсем немного. Подзабылась даже фамилия первого директора. Аларские старожилы, на глазах которых разворачивалось строительство, давно поумирали, а документы тех времен, хранившиеся в Аларском районном архиве, сгорели во время пожара. В прошлом году лечебница справляла свое 80-летие, Елена Ильинична поехала в архив за материалами, но так ничего и не нашла. Доподлинно известно только одно: все строения диспансера были деревянными. А вот когда, в какой год занялись здесь кумысом, неведомо. Скорее всего, с первых шагов, поскольку кумыс в те времена был едва ли не единственно эффективным средством лечения туберкулеза.

"Мы как Иваны, не помнящие родства", — заметила тогда Елена Ильинична, и эта горечь ее была не столько о прошлом, сколько о будущем, — лечебница год, как бездействовала.

Мед для бичей

Последние несколько десятилетий здравница в Баторовской роще работала по сезонному расписанию: летом как кумысолечебница, зимой как противотуберкулезный диспансер. В таком режиме она действовала и в тот момент, когда здесь появились муж и жена Бадашкеевы, в 1972 году. Трофим Александрович, глава семьи, в Аларь был направлен облздравом в качестве директора кумысолечебницы. Человеком он был решительным, пробивным, и лечебница при нем стала стремительно расцветать. Построены были новые здания столовой и прачечной, несколько жилых домов, пополнился автопарк (два уазика, ассенизаторская машина), появился свой трактор — теперь можно было сеять овес для лошадей.

К основным своим достижениям Бадашкеев относил и пасеку на 50 пчелосемей. Мед входил в рацион даже зимних больных, костяк которых с началом перестройки состоял из бомжей-туберкулезников, в то время чаще именуемых бичами. Большинство из них за плечами имело тюремный опыт, и жизнь в лечебнице скучной не казалась. Нужен был глаз да глаз.

В 1985 году Бадашкеевы уехали в Бохан. Шесть лет спустя Трофим Александрович умрет, а Елене Ильиничне снова предложат вернуться в Аларь. Будет это в 1993-м. Глазам Елены Ильиничны предстанет печальная картина разрухи, и первый год она занималась больше ремонтом, чем лечением. Вместо старой котельной на угле, цены на который к тому времени астрономически подскочат, будет построена электробойлерная. В основном корпусе будет проведена реконструкция: восьмиместные палаты (когда-то их делали под классы санаторной школы для детей) разделят на две четырехместные. Больным, конечно, комфортнее, но Еленой Ильиничной в первую очередь руководило опасение: бомжи в больших коллективах чаще вздорят. "При муже я их не боялась, — признается Елена Ильинична, — а тут стало как-то не по себе. Опасалась, как бы до поножовщины дело не дошло, вот и решила разместить контингент по небольшим палатам".

Одна бутылка на двоих

У восьмилетней Зои нос был как восковой, а уши просвечивали. Но пить кумыс она напрочь отказалась: "Не буду я пить эту гадость!" "Девочка моя, да какая же это гадость, — увещевала ее Елена Ильинична. — Это же витамины сплошные..."

Бомжи бомжами, но в новой своей ипостаси — директора кумысолечебницы — Елена Ильинична сделала ставку на летнее оздоровление детей. Школьников с положительной реакцией Манту с каждым годом становилось все больше. Судя по статистике, ситуация с детским туберкулезом напоминала ту, что была в 1925 году, когда открывали Аларскую кумысолечебницу. Это положение, кстати, не улучшилось и поныне.

Работать с детьми было хлопотнее, чем со взрослыми. Поначалу многие отказывались от лечения. Но кумыс казался противным только до первого глотка, уговорить на который стоило немалых трудов. В ход шли методы как кнута, так и пряника. В лечебнице был свой культмассовик, детей возили купаться на речку, в Черемховский парк культуры и отдыха, в зоопарк — и этим можно было манипулировать. Пятиразовое питание и кумыс делали свое дело: к концу сезона дети набирали в весе, у виражных детей (недавно заболевших) реакция Манту вскоре переходила в отрицательную фазу.

В день младшим детям полагалась одна бутылка кумыса на двоих, старшим — по бутылке на брата. К концу сезона некоторые требовали добавки, но кумыса в последние годы уже не хватало.

Сколько стоит один "кобыло-день"

Своих кобылиц, кроме двух-трех рабочих лошадок, кумысолечебница никогда не имела. Всегда арендовала. В советское время этот вопрос решался легко: приказом райисполкома каждое хозяйство района обязано было на летнее время предоставлять в распоряжение кумысолечебницы энное количество лошадей. В новое время ситуация в корне изменилась: приказы уже не действовали, нужно было договариваться об аренде кобылиц с каждым хозяйством и частником индивидуально. Один "кобыло-день" стоил 15 рублей. Для хозяйства это кот наплакал, и на аренду мало кто соглашался. В последние годы помогал лишь колхоз имени Ленина и "Страна Советов", и все же удавалось набирать по 30—40 лошадей.

В стационарных кумысолечебницах, занимающихся лечением круглый год и имеющих свое стадо, дойка кобыл обычно проводится через каждые два-три часа. Позволить себе такой роскоши в Алари не могли: кобылы, согласно арендному договору, к хозяину должны были вернуться неистощенными, упитанными, гладкими, а жеребята здоровыми. Дойку поэтому проводили всего три раза в день. Работа хлопотная и опасная: кобылицу загоняли в специальное стойло с отверстием для рук доярки. Такие специалисты ценились. Потребуются — не сразу найдешь.

Шампанское из молока

Но самым важным человеком в лечебнице всегда считался мастер кумыса. Долгие годы кумыс варила непревзойденный мастер своего дела Галина Павловна Миткинова. Могла она, кстати, выгнать из кумыса и знатный тарасун — вкуснее и крепче коровьего. В лечебнице как-то встречали именитых гостей, и они по достоинству оценили качество кобыльего тарасуна. После Галины Павловны кумысаркой заведовала Майя Васильевна Хажеева, а в последний сезон готовила кумыс дочь Миткиновой, Александра Борисовна, — хорошо получился.

Впрочем, аларский кумыс всегда славился своим качеством. После того как в Алари перестали готовить кумыс, больных на лечение стали отправлять в Башкирию, и те, кто там побывал, единодушно говорят, что аларский кумыс вкуснее. "Дело в том, что у нас много солончаков, — рассказывает Елена Ильинична, — этим и объясняется вкус и качество нашего кумыса. С виду как молоко, а разливается как шампанское, шипит и пенится. Иногда достигает такой крепости, что бутылки не выдерживают, рвутся".

Для розлива кумыса в лечебнице всегда использовались обычные бутылки из-под вина и водки, которые местное население после зимних возлияний поставляло в избытке. Пластиковые из-под пива и лимонада не годятся — раздуваются и выглядят неэстетично. Резиновые пробки для бутылок кумысолечебница заказывала на Свирском рудоремонтном заводе, а нитки, с помощью которых эти пробки удерживались в бутылке, — на Черемховской чулочной фабрике. Последний заказ был сделан два года назад.

Сторожевой пес Тубик и неизвестные

Вот и позади семикилометровый путь от села Аларь до кумысолечебницы. Первым Елену Ильиничну встречает сторожевой пес по кличке Тубик. Когда-то, до прописки в лечебнице, его, видимо, звали Тузик, но сообразительные постояльцы быстренько переименовали его на свой лад. От Тубика толку мало — как воровали, так и воруют.

Вместе с кастеляншей Верой Абашеевой Елена Ильинична идет в кумысарку, чтобы проверить схрон закваски. Стекла на месте, дом под замком. Вера Борисовна спускается в погреб, и оттуда слышится ее голос:

— Здесь ничего нет.

— Как нет? Смотри лучше.

Смотреть действительно нечего — в погребе лишь три деревянных пустых бадьи, в которых когда-то бродил кумыс.

— Вот ведь напасть, — не сдерживается Елена Ильинична, — ворье нас совсем по ветру пустит...

В прошлом году, несмотря на охрану, с нескольких зданий кумысолечебницы сняли с крыш шифер. Тогда же случилась и самая крупная кража — неизвестные увели 20 железобетонных столбов электролинии, которые были вкопаны в землю. Столбокрады, скорее всего, люди серьезные: чтобы сделать такое, нужны были по меньшей мере автокран и грузовик. Бойлерная осталась без электроэнергии. Минувшей зимой лечебница не отапливалась.

Дабы не искушать расхитителей, Елена Ильинична распорядилась снять провода с электролиний, идущих к дачным домикам кумысолечебницы. Когда-то в них отдыхали крутые дяди, теперь домики пустуют. Но если у кого-то и появится желание здесь погостить, то коротать вечера придется при свечах.

Недуг коварный гложет

Когда-то в Восточной Сибири было три кумысолечебницы — в Бурятии, Нукутах и Алари. Теперь ни одной. Почти ни одной. В Алари все-таки надеются, что лучшие времена впереди. Елена Ильинична на полставки работает врачом-фтизиатром в районной больнице и, встречаясь с родителями больных детей, лишь разводит руками: нет денег...

Два года назад она штурмовала кабинеты окружного тубдиспансера и комитета здравоохранения, и ей вот так же отвечали: нет денег. Ну ладно, думала она, год потерпим. Нынешней весной снова засуетилась и получила совершенно неожиданный удар: "Вы не подали документы на тендерные торги". "Какие торги? Какие документы? — удивилась Елена Ильинична. — У нас нет денег, чтобы продлить лицензию, чтобы за свет заплатить".

...На здании кумысарки видны еще старые надписи: "Посторонним вход воспрещен". И стихи, принадлежащие неведомому сочинителю: "Если недуг коварный гложет, темной силою давит вниз,/ Распрямиться всегда вам поможет богатырский напиток кумыс". Не помог. У богатырского напитка оказалась не менее богатырская слабость — затратность. Кумыс теперь не по карману. Больных детей становится все больше, а денег все меньше. Елена Ильинична винит как начальство, так и себя: вот был бы жив муж, дело бы сдвинулось. Время идет, а последняя кумысолечебница Восточной Сибири так и не может распрямиться.

Метки:
baikalpress_id:  36 809
Загрузка...