Ветеран из Половинки мечтает узнать, где похоронен его отец

После войны боец штрафного батальона стал лучшим трактористом области и округа

Штрафной батальон — самое страшное, что могло произойти с солдатом во время Великой Отечественной войны. С правами осужденного не считались даже свои, а искупить вину можно было, только погибнув или получив ранение на поле боя. Единственный оставшийся в живых ветеран из деревни Половинки Баяндаевского района пережил потерю отца, ужасы штрафбата, два ранения... А после войны он стал лучшим плотником в деревне и первым трактористом в области.

Самый чистый двор в деревне

Две таблички красуются на заборе у дома на окраине Половинки. Одна гласит о том, что здесь живет ветеран войны, другая — что это самый лучший двор в деревне. Мимо проехать было просто невозможно. По внешнему виду красивого крепкого дома можно догадаться, что руки у хозяина золотые. В свои 82 года Василий Петрович Подпругин сам ухаживает за приусадебным хозяйством, содержит двор в порядке. В деревне нет ни одного дома, где бы ветеран чего-нибудь не сделал своими руками, будь то оконная рама или мебель. В этой усадьбе прошла вся жизнь Василия Петровича, от самого рождения.

— Отец из Капцагая, мать — из деревни Копылово Баяндаевского района, — рассказывает пенсионер историю своей жизни. — В 1922 году они поженились и приехали в Половинку, поселились в этой усадьбе. Их старый дом стоял рядом. Жили как и все обычные семьи, родители работали в колхозе, мы учились. До 1937 года. Потом начались репрессии. Забирали всех, кто занимал какие-нибудь высокие должности. Муж моей сестры работал в Баяндаевской МТС главным механиком. Однажды половинский милиционер пришел арестовывать зятя, а отец заступился. Арестовали и его. Без особой причины, без суда и следствия оба были расстреляны. Где похоронен мой отец Петр Лаврентьевич, я не знаю по сей день, — ветеран вытирает рукавом слезы. Даже воспоминания о войне не вызвали у старика столько эмоций.

Мальчику Василию только исполнилось 12 лет. Он, самый младший ребенок в семье, закончил четвертый класс и был вынужден идти работать в колхоз, когда семья осталась без кормильца. У Василия было четыре сестры и один брат. В колхозе мальчишка пас овец, вязал снопы в поле, на лошадях возил разные грузы в другие деревни. Остальные работники были такие же пацаны. Беда никогда не приходит одна. После ареста отца прошло всего четыре года, когда началась война. Единственный старший брат погиб под Ленинградом в 1941 году. На следующий год пришел черед воевать Василию. Ему исполнилось 18 лет...

Черт из штрафбата

22 декабря 1942 года. Эту дату навсегда запомнили родные Василия и он сам. Последнего в семье оставшегося в живых мужчину забирали на войну. Дома осталась тройка лошадей, на которой утром он должен был отправиться в Качуг. А уехал намного дальше. В Кяхтинском снайперском училище пробыл недолго — едва научился стрелять, направили в Калининскую область.

— Там я встретился со своим земляком Афанасием, — ветеран помнит все события до мелочей. — Наш батальон направлялся в Комсомольскую рощу, что в 14 километрах от Калинина, где стояли артиллерийские склады. Было нас, солдат, 8 человек, и наш командир-лейтенант с нами. Прибыли в Комсомольскую рощу, подошли к домишке ветхому, попросили бабку, чтобы пустила нас. Старушка, видимо, испугалась солдат, поэтому отказала. Тогда командир схватил пистолет и пустил две пули ей в живот. Мы были шокированы тем, что лейтенант убил эту бабушку. Ни за что, без вины... Тогда мы избили нашего командира.

Так Василий проложил себе путь в штрафной батальон. Туда же попали остальные семеро бойцов.

— Наш батальон находился в армии под командованием Ивана Христофоровича Баграмяна, — продолжил рассказ Василий Петрович. — Пути назад не было. Или ранение, или смерть. В бою мы всегда были в первых рядах. Но к солдатам-штрафникам нашего батальона командование относилось мягче, чем к другим. Сибиряков уважали за любовь к справедливости и за честность. Попали в штрафбат за хулиганство. Да и вообще любили пошалить.

За свой взрывной характер Василий Подпругин получал разные прозвища, но особенно надолго прилипли два — Черт и Леший.

Мечтал дойти до Берлина

В штрафных батальонах солдаты не задерживались надолго, была постоянная текучка — на место убитых и раненых приходили другие провинившиеся. Состав штрафбата обновлялся очень быстро... Василия Подпругина ранило в бою за Витебск. Осколки от разорвавшейся мины попали в ноги. Полтора месяца солдат провел в костромском госпитале. После выздоровления попросился обратно, в свой батальон, — там были земляки и старые друзья.

Дальше путь батальона, в котором воевал Подпругин, проходил по землям Литвы и Польши. Самая западная точка, до которой удалось дойти Василию Петровичу, была крепость Пилау на Балтике. Под Кенигсбергом он получил второе ранение осколками мины, на этот раз в плечо и в колено. Потом был госпиталь в Свердловске.

— Не мог долго находиться в больнице. Только почувствовал себя получше — сбежал. Мечтал поскорее дойти до Берлина. Поэтому из госпиталя сразу же отправился на вокзал. Смотрю — поезд стоит. Я к командиру, так, мол, и так, воевать хочу. Старший сержант усмехнулся и согласился взять меня в эшелон. А через несколько дней поезд приехал... в Читу. Оказывается, командир увидел, что я молодой пацан, слабый после ранения, и обманул — эшелон шел на запад.

Василия отправили долечиваться в госпиталь — из плеча вытащили осколок. Потом была война с Японией в 61-м мотострелковом полку, порт Даолян на Желтом море. Битвы с японцами показались игрой после войны с Германией. Практика была большая, техника — более совершенная, чем у японцев. После японской войны вернулся в Улан-Удэ. В 1950 году демобилизовали.

Из Половинки на фронт уходили шесть человек, вернулись пятеро. Теперь остался один ветеран, и его историю войны знают четверо детей, 11 внуков и 12 правнуков.

Метки:
baikalpress_id:  5 152
Загрузка...