В доме тихого счастья

Осинские художницы считают себя самыми счастливыми в районе людьми

 "Приглашаю на усу!"

На традиционное послеполуденное чаепитие в выставочном зале "Наследие" в один из декабрьских дней прошлого года собрались четыре близкие подруги: преподаватель художественной школы Любовь Архиповна Бертакова, директор выставочного зала Антонина Григорьевна Осодоева, начинающая художница из Ирхидея Антонина Николаевна Халтанова и поклонница их творчества Зинаида Лукьяновна Бохондоева. Любовь Бертакова тут же всех пригласила на усу — вечеринку с блюдами из конского мяса. Во время последнего Сур-Харбана ее сын Слава стал чемпионом по "абсолютке", за что и был премирован конем. Теперь вот пришло время поделить подарок на паи — усу — и отблагодарить всех, кто был причастен к спортивному и жизненному успеху сына. Слава в прошлом году стал мастером спорта по вольной борьбе и окончил экономический факультет Бурятского университета. "Всех жду, — пригрозила Любовь Архиповна. — Если не ел зимой усы — значит, плохи твои дела".

За чаепитием разговор неожиданно перешел на близкую к успеху тему — о счастье. О чем только не говорят художницы при встрече (и хочется говорить еще больше!), но вот о счастье как-то не случалось. Завела разговор Антонина Григорьевна — только что в магазине нос к носу столкнулась с бывшим судьей, человеком неравнодушным к искусству. И тот сообщил: слышал, мол, радиопередачу, где выставочный зал "Наследие" назвали ни больше ни меньше — домом счастья.

— А ведь действительно это так, — сказала Антонина Григорьевна подружкам, и те не нашли чем возразить. — Происходит это, наверное, оттого, что мы, художники, сталкиваемся в своей жизни преимущественно с хорошими, одаренными людьми. Тьфу-тьфу-тьфу, как бы не сглазить. Хочется жить тихо и счастливо, а мы уже настолько стали публичными людьми, что неравен час кто-нибудь позавидует...

— Чему завидовать? — возразила Любовь Архиповна. — Счастливым человеком быть нелегко...

И начались воспоминания.

Колесо жизни Любови Бертаковой

Не так давно осинские художницы побывали в Монголии, где прошла персональная выставка графики Бертаковой под названием "Колесо жизни".

— Когда колесо крутится, видны лишь обод и ось. Для меня это детство и старость, — попыталась объяснить подружкам название своей выставки Любовь Архиповна. — Лишь их я отчетливо вижу и постоянно пишу. Вы, наверное, заметили, что герои моих картин в основном старики и дети. Взрослая, зрелая жизнь — условно говоря, спицы этого колеса — почти не видна и представляется мне суетою сует...

— А кем ты себя ощущаешь — ребенком или человеком пожившим?

— Тем и другим одновременно. А вот жила, не жила — не знаю...

Любовь Архиповна посмотрела на одну из любимых своих картин — "Отец": за столом со стаканом в руке, уронив обессиленно голову, сидит пожилой человек, за окном стоят четверо детей...

Написать эту картину ее заставили самые горькие воспоминания детства: смерть мамы Агафьи Аполлоновны (Любе тогда было всего лишь четыре года) и безутешное горе отца Архипа Ивановича.

Отец... Он один поднял всю семью. Всех до единого выучил: старший Валера стал генеральным директором Бурятзолота, Саша долгое время работал главой администрации Советского района в Улан-Удэ, Валентина — врач-невропатолог, зав. отделением в Шелеховской больнице.

— И только я одна непутевая — художник, — улыбается Любовь Архиповна.

Отец... Более оригинального человека в Осе, наверное, не было. В детстве он жил в Китае, куда эмигрировали его родители, учился в белогвардейской школе — отсюда странные для сибирской деревни манеры и поведение. Ходил по Осе как франт — в белых парусиновых штанах, шляпе и с тростью.

— Люба, помнишь, когда учились с тобой в училище искусств, Архип Иванович приезжал и учил танцевать нас вальс-бостон? — вспоминает Антонина Григорьевна. — Ну разве может быть несчастлив человек, имеющий такого отца?

Любовь Архиповна соглашается. В своем стремлении приобщить детей к искусству отец мог пожертвовать многим. Однажды вдруг решил продать последнюю корову и купить пианино. Старшая сестра, Валя, буквально в ноги ему упала: "Папа, какое пианино! Что кушать-то будем?" Кое-как отговорила его от этого шага.

С детства все родственники в Любе видели будущего экономиста, а она уже тогда знала, что станет художником, и напропалую рисовала шаржи на всех, кого знала. И только отец ее поддерживал. Спасибо папе, а то жила бы не своей жизнью и счастья не знала. Откуда все депрессии? Оттого что занят не своим делом. Оттого и хобби появляются. Человек не реализовался, а страсть как заноза сидит в нем и не дает покоя.

Человек со звезды

— Жаль, мамы не помню, — задумывается Любовь Архиповна. — Лица не помню. Не помню прикосновений. Видно, болела долго и на руки не брала. Для ребенка эти контакты очень важны — обнимать, целовать. Только такие дети вырастают по-настоящему счастливыми и без комплексов. А я вся в комплексах...

— Ну не скажи, — не соглашается Антонина Григорьевна, знающая подругу, наверное, как никто другой. — Таких художников, как ты, в Иркутске по пальцам пересчитать... А твой веселый характер? Когда ты на сессии ездила (Любовь Архиповна в прошлом году вместе с сыном окончила Бурятский университет), мы скучали без твоего смеха: "Когда же приедет наш колокольчик?" И были несчастливы...

Антонина Григорьевна, директор "Наследия", по словам подруг, создана для ответственности.

— У Тони огненный знак, — поясняет Любовь Архиповна, — родилась в год Огненной Обезьяны, а для людей, рожденных под этим знаком, свойственна особая активность и ответственность. В бурятском календаре вместо Обезьяны — Звезда. Тоня — человек со звезды.

Тем не менее административные наклонности Антонины Григорьевны вполне мирно уживаются с ее эстетичностью. Речь идет не только о живописи (летом этого года должна пройти ее персональная выставка), но даже и о такой, казалось бы, незначительной для села мелочи, как манера одеваться.

— Антонина Григорьевна и все художницы задают тон в местной моде, — говорит Зинаида Бохондоева, поклонница их творчества и просто подруга. — Шляпки, оригинальные костюмы — как барышни ходят...

— Бурят-барышни, — смеется Антонина Григорьевна. — Эти мелочи — шляпки — нам помогают быть еще более счастливыми...

Любовь Архиповна при этом скептически смотрит на свои потертые кожаные брюки:

— У меня унисекс...

— А у меня скорее спортивный стиль, — замечает Антонина Халтанова, приехавшая два часа назад из соседнего Ирхидея, где с утра занималась только тем, что кормила и доила коров на своем подворье.

Сметана и масло

Антонина Николаевна Халтанова впервые появилась в "Наследии" около двух лет назад: "Здравствуйте, меня зовут Тоня". Забрела она сюда с одной целью — продать сметану. Продает ее и по сей день.

Первое общение с художниками никаких перемен в характере тренера по волейболу из Ирхидея не принесло. Тоня откровенно выразила свою неприязнь к авангардистскому искусству и, казалось, уехала навсегда. Но через несколько дней снова появилась в "Наследии" уже не только со сметаной, но и красками, за которыми специально съездила в Иркутск. Художницы все-таки задели ее за живое. Сначала Антонина Николаевна рисовала небольшие этюды, приглядываясь к которым искусствовед Юлия Николаевна Башинова только удивлялась: "Как так? Человек никогда не писал, и вдруг пошло-поехало. Не зря видно самоучки иногда дальше профессионалов идут. Не боятся законы нарушить и добиваются самобытности".

На смену этюдам вскоре пришли натюрморты, пейзажи, большие холсты маслом. Художницы лишь удивлялись. В тот день, когда состоялось описываемое нами чаепитие с сакраментальной беседой о тихом счастье, Антонина Халтанова привезла из Ирхидея свою самую смелую картину маслом "Автопортрет" и, сильно смущаясь, выставила на обозрение художниц. Не было ее наставницы и хорошего портретиста Елены Феликсовны Вахрушкиной, мнение которой для нее было особенно ценным, но и присутствующие не поскупились на похвалу и критику...

— Какое целеустремленное лицо! Сразу чувствуется характер — человек, который идет со своей миссией...

— А ты думаешь, что она белая и пушистая, — попробуй-ка воспитать чемпионов по волейболу. Только сильному по плечу.

— А я такая и есть, — вмешалась дебютантка, — вы меня еще на тренировках не видели...

— Все краски неба, воды и гор должны в волосах играть, — заметила Антонина Григорьевна, — этого пока нет...

Антонина Николаевна присмотрелась к своему портрету:

— Наверное, хоть я и люблю свою природу. Едешь, бывало, на сенокос, посмотришь вокруг, и душа замирает от счастья...

Художники понимающе закивали: да-да, такова она, наша природа. И в этот момент все действительно стали счастливы — от единения, от того, что такие все разные и одинаковые.

Философия камня

Любовь Бертакова несколько лет назад открыла для себя новый вид искусства — рисунок на байкальской гальке. Что ее к этому привело? Может быть, долгие размышления о природе камня. Он, по ее мнению, такой же живой организм, как человек или птица, только наделенный своим чувством времени. Не зря же ученые обнаружили ДНК в простом булыжнике. Обычный человек не видит жизни камня, потому что по сравнению с ним он просто песчинка, а вот посвященные могут почувствовать его пульс. В языческие времена камню поклонялись. А "Сад камней" в Японии?

Камень каким-то непостижимым образом связан с людьми, проживающими с ним в соседстве. Их связывает одна пластичность и обтекаемость. Любовь Архиповна попыталась писать на байкальских камнях европейские лики — не получилось. На круглые, гладко расчесанные водой голыши естественным образом ложились восточные образы: веселые буряты, словно сошедшие со страниц Гэсэра, беззаботно пребывают в своей среде, на пастбищах и в юртах, валяясь в траве или сидя в раздумьях и молитве.

Философия камня оказалась сродни ее "Колесу жизни". Камень для художника интересен двумя моментами — своим началом и старостью. Люди, как и камни, рождаются острыми и угловатыми, но проходит время, и волны жизни делают их гладкими и уютными. Вот они, камни, лежат гладенькие и безобидные. Человек, если его душа способна к росту, рано или поздно станет таким же. В противном случае счастливым не станешь.

Метки:
baikalpress_id:  36 797