Подкидыш из Бильчира

В Осинском районе ищут мать брошенного на улице ребенка

28 января, в пятницу, в Бильчирской инфекционной больнице был обычный рабочий день. Обходы и осмотры — все по плану. Но, как и всегда накануне выходных, у людей было приподнятое настроение, и все куда-то спешили. К вечеру больница была уже пуста, и уборщица Майя Николаевна Бардамова приступила к работе. Зимние полы чисты, но нужно было вычистить одну из палат. И она задержалась...

Около девяти часов вечера уборщица выносила на улицу ведро с грязной водой. Пошла к отхожему месту и услышала плач. Осмотрелась — поблизости никого нет, но через несколько шагов плач повторился, и тогда женщина заметила, что на лавочке возле участковой больницы ворочается кто-то живой и маленький...
Осмотр
В инфекционной больнице в этот вечер дежурили медсестра Евгения Бабуева и санитарка Антонида Богданова. Узнав о подкинутом малыше, удивились: зимой оставить ребенка на улице... А если бы поломойщица ушла раньше и не заметила малыша? О том, что могло произойти, даже думать не хотелось. Термометр уже который день не поднимался выше 30-градусной отметки.
Ничего подобного в больнице никогда не случалось. Оставленные родителями ребятишки живут здесь месяцами, но их обычно кто-нибудь привозит и, как говорится, сдает под роспись. Такие дети, как правило, голодны, завшивлены и больны чесоткой. Новоявленный подкидыш ничего общего с традиционными постояльцами не имел. С виду малышу было где-то около года и одного месяца — в этом возрасте детей редко бросают. В лице угадывались восточные черты — никто и припомнить не мог, чтобы буряты бросали своих детей. К тому же одет был мальчик довольно прилично: чистая курточка, вязаная кофточка и штанишки-колготы. Обуви на ногах не было, но в матерчатой сумке, найденной рядом с малышом на лавочке, лежали пинетки и бутылочка с молоком. Оставили малыша, по всей видимости, незадолго перед появлением уборщицы — молоко еще не успело остыть. Мальчик был сыт и производил впечатление здорового ребенка, что вскоре и подтвердилось. Детский врач Ирина Кучеренкина, срочно вызванная в больницу, полчаса осматривала малыша и пришла к выводу:
— Ребенок здоров. Вот только горлышко немного красновато...
Ирина Дмитриевна выписала рецепт и, еще раз посмотрев на мальчика, с уверенностью сказала:
— Это не наш, не бильчирский...
Малыш почти не плакал и только удивленно хлопал глазами, напуганный, видимо, множеством незнакомых людей.
— И все же я его где-то видела, — сказала медсестра.
Остальные подтвердили: есть в мальчике что-то знакомое... Возможно, он здесь лечился. Но с кем и когда?
Запоздалые подарки
Фельдшер из Майска Людмила Самбурова забежала в кабинет главы администрации Галины Москвитиной:
— Подкидыша нашли! Ну если это наш, прибью эту мамашу...
Галина Владимировна, в прошлом фельдшер и зав. детским садом, вовсе не удивилась такой эксцентричности: в последние годы Майск словно Богом наказан нерадивыми родителями. Пьют, не работают, дети неделями хлеба не видят. Несколько лет назад в селе появилась некая девица — родила и оставила ребенка в одном из магазинов в Осе. Нашли, пожурили. Родила второго — и снова бросила. Потом куда-то исчезла. Но и кроме этой, пропащей, в селе хватает горе-мамаш. В домах клопы, ни стула, ни стола, печи холодные. Из-за бутылки суррогатного спирта детей готовы морить голодом. Летом прошлого года в одной из таких семей произошел случай, переполнивший чашу терпения: посторонние люди подарили ребенку школьный ранец, а мать тут же отнесла его торговке спиртом. Ребенок безутешно плакал. Участковый не выдержал, собрал в администрации чуть ли не всех спиртоторговцев — около 15 человек. И пугали их, и увещевали ("Вы же детей наших гробите!") — да только все без толку:
— Нет у вас закона против нас...
Нет закона и против нерадивых родителей. Нельзя заставить их работать и принудительно лечиться, как это было раньше, а лишение родительских прав им только на руку: дети с возу — бездельнику легче.
Последний раз лишали родительских прав в декабре. Члены комиссии вошли в дом — мать пьяная спит, даже не шевельнулась. Дети голодные. Ждут, когда старшая сестра поджарит на сковородке пшеницу. Посторонних увидели — в подпол спрятались:
— Никуда не поедем. Нам здесь хорошо.
Кое-как собрали их (Света, Паша, Вова, Юра) и увезли в инфекционное отделение районной больницы, в Бильчир. Вот уже скоро два месяца, как живут там. Мать ни разу не приезжала. Новый год встретили без родных, без знакомых. Людмила Рассуловна, собравшись в Бильчир, прихватила с собой их новогодние подарки — до сих пор в сельсовете лежали.
Поиски
— Нет, это не наш, — сказала Людмила Рассуловна и не знала, то ли радоваться, то ли огорчаться. —
Поселили подкидыша в палату к майским ребятишкам — где четверо, там и пятому не тесно, да и присмотреть есть кому. В первый же день совместного проживания дети попытались разговорить малыша, но тот знал лишь одно слово — "дядя".
— Как же тебя звать? — не отставали ребятишки. — Петя? Коля? Вася?..
При имени Алеша малыш заулыбался.
— Ах, так ты, наверное, Алеша...
Новый жилец редко плачет, выказывая мужской характер. Даже когда чешутся режущиеся зубки, лишь мычит, покусывая спинку кровати.
Новая мама Алеши
— Одна беда, — жалуется санитаркам старшая Света (мальчик, похоже, принял ее за маму или няньку), — только возьму его на руки, так напрудит. От радости, что ли...
Спит Алеша только со Светланой. Тихо и крепко. А если захнычет, Света тут же сунет ему бутылочку с соской:
— Спи, моя радость, усни...
В такие минуты ей самой хочется плакать. Ей ведь только тринадцать. Без мамы ей тоже скучно. Скучно без школы, без друзей...

Загрузка...