Работа сквозь огонь и дым

Утром 1 июля самолет Ил-76 МЧС России, тушивший лесные пожары в Иркутской области, перестал выходить на связь. На его борту находился экипаж из десяти человек.

Поиски самолета продолжались почти двое суток, лишь рано утром в воскресенье, 3 июля, на склоне сопки в четырех километрах от поселка Рыбный Уян Качугского района удалось обнаружить его обломки. Погибли все члены экипажа. 5 июля спецборт МЧС России доставил в аэропорт Раменское Московской области тела погибших летчиков. Основной версией крушения названа ошибка пилотирования, из-за которой самолет врезался в склон сопки.

О том, в каких условиях шла работа на месте трагедии, мы поговорили с заведующим отделом судебно-медицинской экспертизы трупов Иркутского областного бюро судебно-медицинской экспертизы, врачом, судебно-медицинским экспертом Александром Семеновым.

— Александр Васильевич, а вы следили за информацией о пропавшем самолете Ил-76?

— Конечно, следил. Мы находились в режиме ожидания с трех часов дня 1 июля, как только увидели первые сообщения о не вышедшем на связь самолете в СМИ. Около 11 часов вечера в пятницу начальнику нашего бюро позвонил министр здравоохранения Иркутской области Олег Ярошенко и распорядился, чтобы он и еще один эксперт с 9 утра в субботу были на рабочем месте и ждали дальнейших указаний, а если поступит информация о нахождении самолета и авиакатастрофе, оперативно выдвигались в эпицентр трагедии. С 8 утра 2 июля я вместе с начальником ждал звонка. В воскресенье около 9 утра, когда самолет нашли, мы вдвоем выехали в Качуг, чтобы в составе оперативно-следственной группы осмотреть место крушения самолета. 

— А как вы добирались до места трагедии?

— Буквально через 20 минут после приезда в Качуг мы уже сели на борт вертолета, а через 45 минут нас высадили на острове реки Киренги, потому что другого места для посадки не было. Мы перешли реку вброд, а затем пешком по горящей тайге поднимались на вершину сопки, в эпицентр катастрофы. Прошли полтора километра. На месте происшествия нас уже ждали следователи СК, с которыми мы сразу приступили к работе. 

— Как выглядело место, где произошла катастрофа?

— Примерно за 400 метров до него нам стали попадаться первые обломки самолета, запчасти от него, а за 50 метров мы увидели, что верхушки деревьев сломаны на одной высоте и в одном направлении. Место происшествия было по ширине примерно как полтора футбольных поля или даже больше. На нем не было ни одного дерева, а лишь смешанные с грунтом и остатками деревьев обломки самолета, обожженная глина, смешанная с расплавленным алюминием. Деревья были перемешаны с землей. А вокруг горели тайга и обломки самолета. Единственной частью Ил-76, которая хорошо узнавалась, был его хвост.

— А в чем заключалась ваша работа?

— В составе следственно-оперативной группы мы осматривали место происшествия, спасатели занимались поисками тел погибших. После этого вместе со следователем мы все описывали, регистрировали, фотографировали, упаковывали и маркировали. Работа велась сутки с перерывом на ночь. На место крушения мы приехали в обед, с сумерками закончили работу и спустились в лагерь, который был разбит на острове, там, где мы высаживались. На следующий день мы продолжали работать, примерно с 5.40 утра до самого вечера. Спасатели прочесывали местность, с бензопилами разбирали завалы, разрезали и убирали большие фрагменты самолета. Совместными усилиями был проделан титанический труд.

— В каких условиях вам пришлось работать и с какими сложностями вы сталкивались?

— Главная сложность — сильное задымление от горящей тайги. Когда тайга горит, она вся укутана дымом — дымятся и мох, и деревья, а при малейшем дуновении ветра возникает пламя. Наш лагерь был внизу, потому что ночевать вверху было невозможно, там остались только самые стойкие — спасатели МЧС. Сопка представляла собой постоянно вспыхивавшие огоньки по типу костерков. От дыма резало глаза, дышать было тяжело. Еще когда мы летели на место происшествия, в иллюминатор видели множественные очаги пожаров — крупные и мелкие. Они были разбросаны по всей тайге, и из-за дыма видимость была нулевой. На второй день нашей работы дыма стало еще больше. Даже прошедший дождь не помог, а только осложнил ситуацию. У сотрудников, работавших на месте, плавились ботинки, когда они наступали в горящий мох, детали самолета даже в понедельник были раскаленными. 

— Почему, как вы считаете, самолет долго не могли найти?

— Во-первых, из-за сильной задымленности. Во-вторых, тайга — труднодоступное место, ее нельзя прочесать на машине, а в гору под 45 градусов ни одна техника не заедет.

— Как была организована доставка тел в Иркутск и Москву?

— После подъема тел на месте катастрофы их маркировали, упаковывали, затем спасатели спускали их вниз на носилках. Местность гористая, спускаться было неудобно, поэтому тела на носилках фиксировались. Вброд через Киренгу их перенесли на остров, загрузили в вертолет, затем поместили в рефрижераторы и отправили в Иркутск. Вообще, все делалось очень организованно и оперативно. В Иркутске наши сотрудники были готовы приступить к работе уже в воскресенье утром, когда самолет был найден. В понедельник вечером, как только тела погибших доставили в иркутский морг, началось судебно-медицинское исследование. От момента нашего прибытия в составе следственно-оперативной группы в эпицентр катастрофы до идентификации погибших и выдачи тел прошло около 48 часов. Это очень быстро. Сотрудники разных учреждений работали целыми сутками. Генетические материалы уже ночью, после того как мы отработали, увезли в лабораторию на экспертизу. Люди были готовы самоотверженно трудиться для решения поставленных задач. Для наших интернов это стало примером того, как нужно работать. 

— А что можно сказать о результатах вашей работы?

— На данный момент нами выдано 10 медицинских свидетельств о смерти на каждого погибшего члена экипажа, их тела в гробах доставлены в Москву. Сейчас проводятся экспертизы, назначенные сотрудниками Следственного комитета. 

— А раньше вам приходилось работать в местах авиакатастроф?

— Во время учебы в институте я работал дежурным санитаром и участвовал в ликвидации последствий авиакатастрофы в деревне Бурдаковке в 2001 году, а позже — на месте трагедии с аэробусом А310, который врезался в гаражи и загорелся. После моего назначения на должность заведующего отделом трагедия с Ил-76 — третья авиакатастрофа, последствия которой ликвидировались сотрудниками отдела. Любое происшествие, связанное с массовой гибелью людей, — горе, которое как будто висит в воздухе. Оно всегда чувствуется. Когда одновременно умирает большое количество людей и собирается большое количество скорбящих по ним, создается эмоциональный фон, через который нельзя пройти, чтобы горе тебя не затронуло.

Мы спросили у иркутян: «А вы когда-нибудь видели лесной пожар? Попадали в такую ситуацию?»

Юрий:

— Однажды видел, как горит лес в Слюдянском районе. Но не вблизи, а когда проезжал мимо на автомобиле. К счастью, сам в горящем лесу никогда не оказывался. Лесные пожары — это всегда страшно, настоящее стихийное бедствие. Гибнут деревья, животные, растения.

Раиса Иннокентьевна:

— Да, видела. Это было несколько лет назад за Введенщиной. Мы ездили туда за ягодами с родственниками и видели, как полыхает лес, летят огромные сосны. Мы очень испугались, что нас пожар окружит, и стали тихонько выбираться из леса.

Максим:

— Два года назад я видел последствия лесного пожара в Шелеховском районе. Я шел с дачи на речку через лес и увидел обгоревшие деревья, трава была черной и дымилась. Было очень неприятно. 

Александр:

— Горящий лес не видел, но однажды участвовал в тушении пожара на соседской даче, которая находилась близко к лесу. Это было страшно. Домик сгорел буквально за пять минут. С соседями мы заливали водой стоявшие рядом деревья и строения, чтобы они не загорелись. 

Галина Семеновна:

— Лесной пожар не видела, но видела сильное возгорание на Александровском кладбище. Кто-то, видимо, жег траву, и она сильно разгорелась. Пожар тогда полыхал два дня.

Материалы в тему: 

Экипаж Ил-76: прощание

В аэропорту Иркутска состоялась траурная церемония В конце прошлой недели вся страна с напряжением следила за ходом поисковой операции в Качугском районе. На связь перестал выходить Ил-76 МЧС, который был задействован на тушении пожаров. И вот первые кадры обнаруженного с воздуха самолета — на выжженной поляне лежит хвост и разбросаны обломки. Когда к месту трагедии удалось добраться по земле, стало ясно, что никто из членов экипажа не выжил. 10 человек — весь экипаж — погибли в результате авиакатастрофы. Во вторник в иркутский аэропорт было доставлено 10 закрытых гробов. Экипаж Ил-76 отпра...