Раба любви

Надя плачет. Плачет уже третью неделю, даже отпуск взяла. Хотя Наде не шестнадцать, шестнадцать лет как раз ее дочери Кате. Но Катя сбежала к бабушке, поэтому Надя звонит подругам и просит ее утешить. Ну, чтобы приехали и сказали, что все будет непременно хорошо в Надиной жизни, эти подруги чтобы быстро приехали и сказали все нужные слова. Такое многочасовое нытье. Вообще-то определенная отвага нужна: заявиться к начальству и брякнуть, что ее, дескать, бросили, поэтому в данный момент она не может в полной мере справляться с работой и просит отпуск. Хоть даже за свой счет. Женщины на работе решили, что это от наглости. Мало ли у кого что. Вот одна, Татьяна Валерьевна, вспомнила, что в прошлом году у нее потоп был, и что? Кому до этого дело, сколько сил, денег и нервов? И муж тогда же свинтил, бросил ее на произвол судьбы с этим ремонтом. Ни одной слезинки не проронила Татьяна Валерьевна. Чтоб вот так бегать за мужиком и позориться? И все говорили, что Надя «бегает». За каким-то, который, с ума сойти, моложе ее чуть ли не на десять лет. Да скорее мужика пожалеешь. Потому что Надя, в общем, не сказать чтоб сильно спортивной формы дама. Как раз наоборот. Такая не разбежится, чтоб не запыхаться. На каблучищах еще. Она же на каблуках все время. «Наверное, у нее спина болит и ноги, поэтому и глаза на мокром месте», — это тоже рассудительная Татьяна Валерьевна предположила. А Нина промолчала, хотя все знали, что ей есть что сказать. Потому что у Нины вообще все паршиво, все же знают. Потому что она своего мужа, больного, увечного после аварии, подняла, а он вместо спасибо ушел к девке, с которой как раз в аварию и попал. Не у девки отлеживался, а у родной жены. Девка даже не позвонила ни разу, у самой ни царапины. А он, только на ноги встал, спасибо не сказал, а ушел без вещей, в чем был. А дети, главное, с ним встречаются, зла не держат, говорят — спасибо, что живой, и постоянно мать упрекают, что она не сразу ему шмотье отдала. Все про это знают, про Нину. Но не от Нины самой, Нина кремень, а от ее соседки, соседка ходит к одной женщине в бухгалтерию, только поэтому все в курсе. А сама Нина женщина гордая. А насчет вещей тоже правда, потому что какие вещи, когда разоренный дом. И Нину даже никто не осудил бы, если бы она все бомжам отдала. А Надя могла бы себя поскромнее вести. Потому что это позорно — так убиваться по мужику. Когда тебе хорошо за сорок. Сама же когда-то своего мужа выгнала, чего-то там не простила, подумаешь, а могла бы и промолчать и кое на что глаза закрыть. А у нее, оказывается, был гордый характер. А потом гордости поубавилось. И все стало наоборот. А жизнь учит женщину только терпению. И так страдать — женщина вызывает не сочувствие, а в лучшем случае жалость, а чаще презрение. Потому что все женщины, абсолютно все, много чего переживают, и кто в курсе? А у Нади, между прочим, дочь подросток, и надо думать больше об обстановке в семье, а не о том, что у тебя не заладилась личная жизнь. Между прочим, в очередной раз. Потому что все еще хорошо помнят, как у нее с одним командированным что-то такое намечалось, а он потом вдруг уехал. Неожиданно обратно к себе в Москву, а Надя рвалась туда, просила командировку, а потом плюнула и чуть ли не самовольно, за свой счет. И что вернулась пришибленная. Потерянная такая ходила. Потом кто-то рассказал, что мужик оказался плотно женатым, хотя всем здесь все врал, а с Надей даже не захотел встретиться, и она моталась в отчаянии по этой Москве. А мужик, вот уж придурок, сказал: чем так маяться — лучше бы в музей сходила. Когда еще случай представится. Издевка такая. А он, может, от чистого сердца? Посоветовал, где какие выставки и премьеры. А она тогда даже самой завалящей тряпки себе не купила. Хотя денег назанимала. Могла бы хоть гардероб обновить. Все всегда знают: когда у женщины что-то не ладится в личной жизни, нужно срочно заняться внешностью. Через изменение внешнего изменяемся внутренне. Если не получается наоборот. Хотя бы через силу. Первое средство. Потому что никто тебя всерьез не воспримет, если ты чуханка чуханкой. Стороной будут обходить. Как будто ты заразная. Никому, в конце концов, дела нет, что у тебя на душе. Всем плохо, просто многие женщины не трубят об этом на каждом углу.

****

А Надя, когда в себя приходит, думает, что хорошо еще, что она его к себе домой не привела. Хотя предлагала что-то такое, но он — наотрез. Пришлось квартиру снимать. И самое поразительное, он же как раз в эту квартиру свою девицу привел. Пока Надя их не застукала. Наде, главное, даже не предлагал никогда остаться, пожить пару дней. Неделю. Платишь квартирной хозяйке? Отлично. Но распоряжаться всем будет он. Вроде такой негласный договор, он намекнул, она согласилась. И она приходила в гости. Еду привозила, гостинцы. Барахло, конечно. То чайную пару купит, то вилки-ложки. Плед еще к какому-то празднику. Получалось как-то почти семейно. Всякая ерунда, только вот эта ерунда таких денег стоила. Эти пакеты с едой. Потому что не проследишь, что он ест, ходит голодным. А он подарочки принимал с какой-то усмешкой. Вроде и благодарил, и вроде с усмешкой. Времена, когда он буквально рыдал от счастья и благодарности, давно прошли. Но ведь рыдал? От счастья? От благодарности? Когда она ему эту куртку финскую всучила? Ну, вроде так небрежно пакет сунула, посмотри, примерь. А она за этой курткой гонялась. Смешно сказать, в Питер заказывала, одну женщину умолила выбрать, привезти. Там магазин фирменный финских шмоток, вот эта куртка Наде срочно понадобилась. Денег все стоило огромных. Помимо унижений. А он руками всплеснул и заплакал. «Мне, — говорит, — таких роскошных подарков никто никогда не делал». А Надя сидит и радуется его радости. И с хозяйкой квартиры она все время встречалась сама, чтобы не унижать его деньгами. Ну, чтоб без этой пошлости — вот деньги, оплати. Надя все на себя взяла, все эти оплаты, вплоть до покупки зубной пасты и порошка. Ему плела что-то. Что-то про то, что квартиру оставили знакомые, сами где-то работают. За границей. В Монголии! Чтоб он ни о чем не тревожился. Сама решила взвалить на себя эту обузу. А у самой дочка. И Надя не миллионерша. У дочки естественные просьбы — купи то, купи это. А Надя научилась жестко так отвечать — это к папе. А у папы своих дочек уже две. Хорошо еще, что на бывшую свекровь в этом смысле можно положиться. Чуть что — «Ольга Витальевна, к вам сейчас Катя приедет». И Ольга Витальевна: «Конечно-конечно, с радостью». Ни разу никакого отказа или там недовольства. Никогда не возмутилась или что-то такое про нищенскую пенсию. Это у порядочных людей называется «чувство долга». Хотя некоторые Надины подружки говорят про чувство вины. Что Надя умело играет на этом чувстве. Ну, вроде как ее сын сам виноват, что попался, и в том, что случилось, что Надя его не простила, сам виноват. А Ольга Витальевна теперь огребает. Но как-то не верится, что она огребает, потому что у нее к внучке любовь. И не в тягость забота, когда есть любовь. Ну, собственно, бабушек-внучек никто ведь не отменял. И если у Кати проблемы, то ей всегда рады помочь. Короче, дурдом. Потому что толпа народа, и все скачут вокруг одной Нади. Достала уже. Особенно когда вопросы. Вот представить только. Поздний вечер, к примеру. Вся семья в сборе. Сидят в пижамах перед телевизором и печенье грызут. А тут истеричный голос Нади в телефонной трубке: «Ты можешь приехать?» Это сейчас уже подруги научились спокойно говорить «нет». И даже не спрашивать, что случилось и к чему такая спешка. Потому что известно, что они встретят. А встретят они опухшую от слез Надю и ее же вопрос: «Скажи, я красивая?» Ну, нормально? Бывшая свекровь, когда ее никто не слышит, говорит про Надю — раба любви. Это она так про Надю, даже когда Надю накрывает страсть. Даже когда на Надю голос разума не действует. Потом что чужой разум не договорится со страстью. «Скажи, я красивая?» «Да все мы красивые», — отмахивается подруга. Но Надя не хочет думать про всех. Поэтому одна подруга не выдержала, схватила Надю за руку и поволокла к зеркалу. Большое такое зеркало в прихожей, во весь рост. «Смотри!» Надя разлепила опухшие веки и уставилась мутным взглядом на свое отражение. «Красиво? Нравится?» — спросила подруга. Надя увидела… А подруга вышла из квартиры и хлопнула дверью.

**** 

Надя потом этой женщине первой позвонила со словами благодарности. Оказывается, подействовало. Ну правда, чего там можно было увидеть? Зареванную тетку, никакого ботокса не надо. Такой вид, словно она алкашка последняя. Охота рыдать — сказала тогда подруга — рыдай, но сначала пол отмой, обед приготовь для дочери, постирай, окна протри, шторы повесь. Расспроси, наконец, дочь хорошенько про школу и выясни, какой институт она выбрала. Убедись, что дочь спокойна, спит в своей комнатке среди игрушек. А потом — рыдай, хоть зарыдайся. Проревись всласть, но потише. Компресс на глаза, маску на лицо, ванна с солью, обычной поваренной, перебери шмотки, посмотри, в чем ты ходишь, уже не смешно. И никто ни слова про врачей не сказал, хотя давление нужно померить. А у психиатров и без тебя работы хватает. И хватит дергать подруг, у них, Надя, своей дури в жизни столько… Дай ты всем, наконец, покоя.

Дочка определилась с институтом, но для этого нужно было подтянуть математику. Нашли репетитора. Очень-очень толковый. Спокойный, уравновешенный. Вузовский преподаватель. Оценки у Кати — сплошные пятерки. Надя успехами дочери гордится, так гордится, что летает. И про репетитора готова говорить часами, такой человек интересный. Надя каждый раз думает, какой кофе она предложит после занятий, а может, чай. С бергамотом? Каркаде? Зеленый?

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments