Просто поговорить

Валера женщин любил высоких, красивых, чтобы проживали в центральной части города, чтобы родители с деньгами и связями, но вдалеке. Чтобы дали доче квартиру, помогали хорошо, а сами чтобы не вязались поминутно с советами. Такой у Валеры был каприз насчет женщин. И такие женщины ведь находились, и не одна, не две.

Он даже в брачные отношения вступал с некоторыми. Прямо вот так — встретит женщину своей этой мечты и сходу: «Пойдешь за меня?» Она кивнет польщенно: «Пойду!» И ведь идет. И все хорошо было до определенного момента. Потому что Валера такой один, а женщин вокруг было много. Ну, он тогда тоже был высокий и красивый. А потом все стало меняться. Главное — сам Валера. Словно каждый год заколачивал его рост на сантиметр, а то и на два. Привычка выбирать красивых и с родителями осталась, а возможности уже не те. А про нынешних что говорить? Никакого ответного чувства от нынешних не дождешься. Приходилось, конечно, по старым адресам ходить. Но печально все это — встречи с давними красавицами. Позвонишь так одной, думаешь, мечтаешь.

Грезишь, что встретит тебя существо длинноногое, длинношеее. А там… Короче, неинтересно. А как быть? Приходилось довольствоваться.

Но в центральной части города хотя бы. Хотя многие переехали за город. Он, конечно, пробовал флиртовать с женами своих приятелей, родственницами этих самых приятелей, троюродными тетками, еще не вышедшими в тираж, какая-то тетка всегда найдется помоложе. Но уже осторожно, чтобы в последнюю минуту все успеть свести к шутке. И не потому, что можно в глаз получить, а из чувства осторожности по другому поводу — чтобы не оскорбили его девушки.

Потому что эти, которые повыше и покрасивее, все какие-то с дурными манерами. И характер такой… ужас. Невоспитанные. Такого наговорят, настроения никакого нет потом в такие компании захаживать. Но тут еще спиртные напитки помогают на короткое время. Можно ведь так упиться, что любая покажется королевой красоты. Короче, жизнь у Валеры, конечно, нелегкая. Притом что он все-таки какой-то романтичный мужчина, потому что ни с одной из своих женщин он не судился из-за жилплощади. Хотя кое-какие права имелись. Так что выходит, что ни кола ни двора. Это, конечно, романтично — уходить в никуда по непогоде.

Дадут ему туесок с одежкой на первое время — и иди, Валера, куда знаешь. А куда идти, если у всех почти эти их жилые помещения заняты. А некоторые женщины вообще какие-то злые стали, как собаки. Никаких разговоров, чтоб расспросить — как дела, как она, жизнь, вообще? Хотя бы этого — чего звонишь? Не звонил десять лет, а тут звонишь? Некоторые эти женщины сразу телефон отключают, как только услышат вежливое Валерино «алло». Он, конечно, и без звонка приходил — эффект внезапности, чтобы врасплох женщину застать. Сказать быстро «привет» и быстро же бочком в прихожую просочиться. А там быстро обувь грязную скидывай, тапок никаких не требуй, сам не ищи, а на кухню дуй. И там, на теплой кухне, уже начинай долгий обстоятельный разговор о житье-бытье. И за женщиной следи: может, ей неинтересно про прошлое, может, ей интереснее про творчество Дениса Мацуева, может, ей про фортепианную музыку интереснее говорить, чем вспоминать, как лет сто назад вы большой компанией ездили на ее дачу в Ерши и чуть не спалили там весь дачный поселок.

Но это еще попасть надо на эту кухню. Даже в подъезд-то попасть — целое дело. Все подъезды сейчас на запорах, и мало кто из соседей чужака пустит.

Двери железные, решетки на окнах, телефоны все поменяли по десять раз. А если дозвонишься, там вообще могут брякнуть: «Вы ошиблись, молодой человек». Но все равно у Валеры заботливый ангел-хранитель. Валера ведь ни одного дня на вокзале не провел, ни одной ночи. Или чтобы в аэропорту ошиваться, прикидываясь встречающим. Нет, такого не было, всегда кто-нибудь находится, чтобы крыша над головой и чашка чая на завтрак. Ну, потом и гадство все начинается.

Может, конечно, потому, что не определились с самого начала насчет этой самой, будь она неладна, работы. Эти женщины, у которых этих самых денег куры не клюют, вообще никто из них на пособии не сидит, не голодает, чтобы копейки до зарплаты считать, почему-то через пару недель начинают заводить старую песню — почему, почему? «А скоро у тебя отпуск заканчивается?»

Такие меркантильные. И насчет того, насколько ненормированный рабочий день. И купи это, купи то. Пусть даже хлеба, сахара, молока. Как зациклились. А Валера, может, и без хлеба нормально может поесть. А Валера, может, не в курсе насчет цен на сахар. На сигареты — в курсе, но не на сахар. Может, потому что цены так скачут, вообще не успеваешь запомнить. Еще утром — одна цена, а к вечеру — пожалуйста, поднялась. Это что еды касается. Но еще же одежда. В чем-то он же должен ходить. Хотя ему много не надо. Но привык мужчина в чистое с утра и демисезонное. Потому что летом жарко, зимой холодно, а весной, осенью — дождь и мокрый снег.

И еще он кошек любит, а собак, наоборот, не очень. Можно сказать, что не любит он собак, терпеть просто не может. И это у них взаимно — у Валеры с собаками.

А женщины сейчас почти все поголовно собак заводят. Кошек им не хватает, они за собак взялись. Вечно какая-то шавка выскакивает и на Валеру лает, слова не дает сказать. Лает и лает. А хозяйка внимательно за собакой следит, на собаку, на Валеру — с прищуром и выводы делает, что не зря собачка так психовать начинает, значит, с Валерой что-то не так, раз ее собачка рычит и норовит цапнуть. Да и кошки встречаются очень противные. Валера же вежливый, он им — кис-кис, а кошка пойдет и в ботинок целую лужу надует. Ну? Нормальная хозяйка такой ненормальной кошки ужаснулась бы, извиняться бы принялась и пошла бы, бегом побежала бы в хороший магазин обуви покупать Валере новые сандалеты или сапоги меховые, по сезону.

А вот и фигушки — никто никуда не бежит и не интересуется размером ноги у Валеры. Так, скорчит гримасу сочувствия и лживого сожаления, а сама вот ни капельки не сочувствует, не сожалеет, а, наоборот, видно, что сейчас ржать начнет в голос. Так что, бывало, он практически босым уходит из таких жутких домов. В общем, животные эти… А вот еще — дети! Это уже какая-то у этих детей борьба с мифическим Валериным алкоголизмом. Практически повсеместно. Детки давно подросли, живут своей жизнью, в своих отдельных квартирах, а некоторые вообще в других городах и странах. Так нет, подлянка, стоит Валере появиться на пороге, тут как тут нарисовывается такое дитя тридцати с лишним лет.

— А кто это у нас в гостях? А, дядя Валера!

Сядет такой мальчонка и хамить начинает:

— А что вы, дядя Валера, нашей маме в честь встречи преподнесли? Может, цветочки? Так наша мама розы ведь любит и чтобы букет не менее семи штук, ее даже пять роз не устроят. Ах, нет цветочков? Так, может быть, торт «Графские развалины»? Тоже нет? Так, может, конфетки какие? Батончики? Леденцы? Тоже нет? А что есть, дядя Валера? Водка?! Так вы алкаш, дядя Валера?

А маманя, главное, сидит рядом и потешается и даже ведь не пытается одернуть, на место поставить зарвавшегося ребетенка. А тот еще пуще в раж входит:

— Я, дядя Валера, сейчас как раз машину завел, вас куда подвезти? К трамваю или к троллейбусу? Или вы пешком пойдете? Так давайте на выход, время-то позднее. Всем пожилым людям уже спать пора.

А главное — женщины эти, эти подруги юности, матери, хоть бы одна что-нибудь сказала грубому сыночку или дочурке. Кивнет равнодушно, зевнет во весь рот невежливо — да и правда пора расходиться, завтра ведь на работу. В банк. В министерство. В администрацию. Ну? Совесть есть, спрашивается. Нет совести практически ни у кого.

Сами бы на себя посмотрели, чтобы так ломаться и хамить. Можно подумать, что раз банк или администрация, значит, и хамить можно? Время — вообще удивительная штука. Что оно в первую очередь с женщинами делает? Во что их превращает? Вроде и деньги у женщин есть, а покоя все равно нет. А выглядят как? Спросили бы Валеру. Валера бы посоветовал — кому постричься, а кому, наоборот, лучше волосы подлиннее. И насчет цвета волос ему есть что сказать, и насчет платьев, юбок, жакетов. Уж что-что, а Валера по молодости с такими девушками из Дома моделей был знаком, вспомнишь — голова кругом.

Ладно, забыли. Хотя как забудешь, если прошлое, гони — не гони его, постоянно какие-то картинки подсовывает. Вот так шел Валера и грустил, грустил, на переходе задумался и чуть под машину не попал.

А из машины тетка выскакивает и кричит радостно: «Валерка, Валерка, да я же тебя чуть не сбила!» А Валера улыбается вежливо, но сам не узнает — какая-то тетка в возрасте, но, видно, с памятью еще ничего, раз его по имени правильно назвала. А тетка не унимается, радуется прямо искренне: «Не помнишь, что ли? Я же Валя с Пятой Армии, в Доме моделей еще подрабатывала». И, главное, радуется так. Валера уже и забыл, чтобы кто-то так радовался ему.

В общем, хорошо они тогда посидели. Валя его к себе привезла, обо всем расспросила, сама про себя все рассказала как есть. И про то, что было, и про то, что, на ее взгляд, будет. И, наконец, чем сердце успокоится. Валера сидит и счастью своему не верит. Потому что Валя сразу сказала: «Чего с тебя взять? Нечего. Будешь жить у меня на даче, мне давно сторож нужен». А Валера вскакивает — конечно! Много ли ему надо. А дача у Вали — хоромы. Тепло, светло. Вода горячая, вода холодная. Понадобилось, конечно, время, чтобы Валера со всеми кнопками и рычагами разобрался, где что и как включается. Где отопление, а где свет, где холодная вода, а где горячая. Главное — никаких этих грядок, теплиц. Просто дом и участок. Цветочки, деревья. Сиди на веранде книжки читай или телевизор смотри хоть круглосуточно. Никто тебя куском хлеба не попрекнет.

В конце недели приезжает Валентина, он ей чаю заварит, бутербродов налепит. Сидят, беседуют. О том, что было, о том, что будет. Валентина вздыхает: «Как хорошо — хоть поговорить есть с кем. Просто поговорить». 

Загрузка...