«Просчитывать ходы и мыслить логически я учился с детства»

Депутат ЗС Аполлон Иванов рассказал о своих аграрных секретах, особенностях работы и методах воспитания

Депутат Законодательного собрания, член комитета по законодательству о природопользовании, экологии и сельском хозяйстве Аполлон Иванов знает об аграрном секторе экономики Иркутской области практически все. В тяжелые годы перестройки и экономической разрухи он стал одним из немногих руководителей региональных сельхозпредприятий, а в Нукутском районе — вообще единственным, кто смог сохранить свое хозяйство. Будучи представителем сначала Аграрной партии, а затем «Единой России», он работает в областном парламенте уже третий созыв и всегда выступает в поддержку сельхозпроизводителей. А начиналось все в маленьком улусе Халюты Усть-Удинского района, где родился и рос Аполлон Иванов. Там он стал познавать азы непростого сельского труда.

Большая семья

— Аполлон Николаевич, что вспоминается из детства?

— Это было послевоенное время. Детей в семьях тогда рождалось много. В нашей деревне было всего 34 двора, но когда я пошел в школу, у нас в первом классе оказалось 17 учеников.

— Сколько у вас было братьев и сестер? 

— Шестеро братьев и одна сестра. Я — третий. Сестра посередине.

— Сейчас поддерживаете с ними отношения?

— Конечно. Дружим семьями. Наши дети и внуки все друг друга знают. Раз в год, где-то в начале июня, когда природа пробуждается, мы собираемся на месте захоронения наших предков, в Халютах. Кто-то едет из Бурятии, кто-то из Читинской области, кто-то из Москвы. Мы живем в разных регионах, но к нашим святым местам стараемся обязательно приезжать.

— Расскажите о ваших родителях…

— Отец — фронтовик, контрразведчик, всю войну служил в Монголии. О своей службе почти ничего не рассказывал. Думаю, что многое было засекречено. Он знал монгольский язык, и одной из его задач, скорее всего, была работа на оккупированной японцами территории. Поэтому на фотографиях, которые остались, он не только в военной форме, но и в гражданской одежде…. Его однополчанин жил недалеко от нас, в Мольке, и очень уважительно к отцу относился. На день рождения отца, 20 сентября, он всегда приезжал к нам. Они накрывали стол, вспоминали военные годы. Я сидел на печке и эти истории слушал….

— Военные тайны не рассказывали?

— Нет. В основном это были, что называется, истории из жизни. Разные случаи, которые не были связаны непосредственно со служебными задачами. Например, помню, однажды они вспоминали, как отец подкармливал своего младшего брата. Отца призвали в 1940 году, а его брата — в 1942-м. Брат попал в одну из соседних войсковых частей. Новобранцев кормили плохо, и брат откровенно голодал. Отец, который на тот момент мог уже относительно свободно передвигаться не только по территории части, но и вне ее, как-то прознал про это и решил брату помочь. Он подъезжал к части, где служил младший брат, залезал на какое-то здание и с крыши спускал брату хлеб.

С войны отец вернулся в 1946 году, окончил курсы агрономов-полеводов, работал бригадиром. Мама сначала была учительницей начальных классов, но когда родились младшие братья и наша семья стала очень большой, она оставила работу и, по сути, стала домохозяйкой. Росли все дружно. Чем старше был каждый член нашей семьи, тем выше у него была ответственность. Старшему, Алексею, отец часто говорил: «На тебя все младшие смотрят — как ты учишься, чем занимаешься, с тебя пример берут». Такой подход нас всегда дисциплинировал, мы старались поддерживать друг друга. Каждый в семье отвечал за определенный участок работы.

— А вы за что отвечали?

— По-разному. Обычно старший брат распределял обязанности — кому что по силам: кто-то от навоза должен хлев чистить, кто-то — дрова колоть, кто-то — воду с речки носить, огород поливать. Так получалось, что я почему-то чаще всего был ответственным за огород. Таскал воду, занимался посадками, убирал сорняки. Когда у свиней случался опорос, меня всегда отправляли на это дело. Говорили, что у меня лучше других получается роды принимать. И если кто-то из нас заигрался, что-то по дому не сделал, чувство вины было огромное. Да и старшие братья поддать могли.

— С какого возраста у вас стали появляться свои обязанности по дому?

— С пяти-шести лет. А после третьего класса мы уже брались за колхозную работу, получали первые в нашей жизни зарплаты. Я начинал с конных волокуш (сельскохозяйственное орудие для предпосевной обработки почвы, подбора сена и соломы. — Ред.), потом работал на косилке, потом — пастухом. В старших классах меня уже брали в плотницкую бригаду.

— Получается, практически все виды сельских работ вы знаете?

— Конечно. Поэтому, когда после окончания института я приехал в Хадахан работать агрономом, для меня каких-то неизвестных вещей практически не было.

Чемпион факультета

— Помимо аграрных работ чем в школьные годы занимались?

— У нас хоть и маленькая деревня была, но очень спортивная: две футбольные команды, волейбол, борьба, штанга, гири… Занимались всем сами, без тренера, на одном энтузиазме. Помню, долгое время использовали самодельную штангу — лом и тракторные колеса. Затем узнали, что в Мольке тренировался один штангист, потом уехал, а штанга осталась. И мы эту штангу к нам в Халюты перевезли. В целом, думаю, заниматься спортом получалось у нас достаточно неплохо. Когда наши ребята в город на учебу приезжали, уровень их подготовки соответствовал примерно 2—3-му разряду.

— Лично вы каким видом спорта увлекались?

— Всеми понемногу. Неплохо освоил шахматы. К нам приезжал учитель из соседней деревни, перворазрядник. Там, где он жил, в шахматы почему-то никто не хотел играть, а у нас он был, что называется, нарасхват. Он нас учил, давал сеансы одновременной игры.

Потом мы стали его обыгрывать, и он уже играл с нами на равных, один на один. На соревнованиях мы всегда занимали лидирующие места. Когда я в институт поступил, продолжил играть в шахматы. Был чемпионом факультета, призером института. Помимо этого, занимался борьбой, соответствовал уровню второго разряда, потом сломал ключицу, и борьбу пришлось оставить.

— Скажите, Аполлон Николаевич, почему у вас такое необычное имя? Есть какая-то история, связанная с этим?

— Я родился в начале января, сразу после Нового года. На праздники к нам в Халюты приехал наш дальний родственник, Аполлон Шанаров из Хадахана. Это был дружелюбный, компанейский человек, его в нашей семье очень любили и уважали. Пока он гостил у нас — я появился на свет. И в честь него мне дали такое имя.

Получилось так, что после окончания вуза я приехал именно в Хадахан — правда, уже немного другой. Тот был на острове, а нынешний — уже перенесенный. Кстати, тогда в Хайрюзовке — ближайшей к нам деревне, где был медпункт, — фельдшером работала мама Константина Семеновича Шаврина, нынешнего президента Торгово-промышленной палаты Восточной Сибири. Так что она тоже имеет определенное отношение к  моему рождению.

В ожидании светлой жизни

— Халюты почти на берегу Ангары стояли, и вы жили там в то время, когда строилась Братская ГЭС и заполнялось водохранилище. Помните, как это было?

— Конечно, сначала от нашей деревни до Ангары было 12 километров, а стало всего три. И вот, я помню, утро, от реки туман идет, мы бежим на берег, смотрим, что за ночь изменилось. Вечером на береговую линию колышек поставим, утром приходим — а он уже на два метра в воде….

— Родители как к этому относились? Ведь под воду уходили наиболее плодородные земли….

— Они на эти темы почти не разговаривали. Хотя, думаю, определенная боль у них присутствовала. Тогда не принято было что-то обсуждать. Нам сказали, что произойдет затопление, и говорили, что теперь свет будет у нас бесплатно. Нам в школе учитель объяснял: вот построят ГЭС, начнется совсем другая жизнь. У нас тогда свет давали от дизельного движка, в 7 часов утра он включался и поздно вечером отключался. Поэтому многие искренне радовались, что ГЭС строят. А когда пойму затопили, сразу пошла бескормица. Раньше не было такой практики, чтобы заготавливать солому и кормить ею скот. Сена было вдоволь, а солому использовали только на подстилку. С появлением водохранилища многое изменилось, и еще долго мы привыкали к новым условиям.

Главный агроном

— Перед нашей встречей я посмотрел вашу биографию. Получается, что в Хадахан вы приехали сразу после окончания вуза и практически сразу стали главным агрономом. В чем секрет такого карьерного роста?

— Никакого секрета нет. В 1977 году я окончил Иркутский сельскохозяйственный институт с красным дипломом, то есть у меня было свободное распределение. Пришел в управление сельского хозяйства узнать, какие есть вакансии, и встретил там Геннадия Онгоевича Малаханова, он возглавлял колхоз «50 лет Октября» в Хадахане. Он увидел меня. «Молодой специалист? — интересуется. — Давай ко мне поедем». «Где это?» — спрашиваю. — «Прямо возле Ангары». А мне тогда сильно хотелось где-то на берегу жить. Приехали. Смотрю: действительно, берег Ангары совсем рядом. И я остался. Три-четыре месяца проработал. Главный агроном хозяйства ушел секретарем парткома, и меня поставили на его место. В должности главного агронома я находился практически девять лет. Когда начал работать, средняя урожайность была 5,7 центнера с гектара… Кормов не хватало. По всему Союзу ездили, сено приобретали — в Казахстан, Амурскую область. Через несколько лет урожайность поднялась до 18 центнеров.

— За счет чего?

— За четыре года мы полностью вышли на новые сорта зерновых. Ввели новую практику обработки почвы. Она состояла в системе паров. Сейчас это кажется очевидным, но тогда пары вообще не использовались. Считалось, что пашня должна продуктивно работать и для этого надо каждый год сеять и собирать урожай. А то, что почва должна отдыхать и накапливать влагу — об этом никто не думал.

— В 1986 году вам дали орден «Знак Почета». Очень весомая по тем временам награда. За что-то конкретное или по совокупности заслуг?

— Наше хозяйство план по заготовкам перевыполняло практически в два раза, мы смогли сами себя всем обеспечивать. Из планово убыточного хозяйства мы превратились в передовое.

В новых условиях

— Аполлон Николаевич, вот сейчас мы ехали к вам в Хадахан. Справа от дороги был Бажир, слева, в нескольких десятках километров от тракта — Иваническ. В обоих селах были колхозы-миллионеры, их существование казалось незыблемым. Но они развалились, а вы остались. Почему? Шахматы помогли?

— В чем-то, возможно, и шахматы. Они учат мыслить логически и просчитывать свои ходы на несколько шагов вперед. В 1986 году я возглавил хозяйство, и уже через несколько лет в стране началось реформирование экономики. Мы сразу приняли это как данность. Поняли, что ничего поменять мы уже не сможем, просто надо приспосабливаться к новым условиям. Колхозы и совхозы, по сути, были объявлены вне закона. Мы изучили нормативные акты и создали акционерное общество закрытого типа. Законы постоянно менялись, но мы следили за этими изменениями и правильно на них реагировали.

Это с одной стороны. С другой — мы были овцеводческим хозяйством и скоро поняли, что шерсть на тот момент вообще никому не была нужна. Заготовили 100 тонн шерсти, а сдать некому. На тот момент овцеводство как отрасль перспектив не имело. Нам пришлось с овцами распрощаться. Решили заняться растениеводством, благо опыт в этой отрасли уже был. Каждого своего работника сумели заинтересовать в конечном результате. Люди за работу держались, и все это не дало хозяйству развалиться.

Со временем стало понятно, что на одном растениеводстве не проживешь, поэтому решили заняться мясным скотоводством. Сейчас наше поголовье насчитывает более 70 тысяч голов.

— Считается, что у вас здесь, в Унгинской долине, какое-то особое мясо…

— У нас здесь солонцы, они придают мясу особую плотность и вкус. Плюс порода — мы остановили свой выбор на казахской белоголовой. Она отличается мраморностью мяса. То есть у нее жир внутри мышц в виде вкраплений или мраморных прослоек. А вот у молочной коровы, например, весь жир снаружи.

— Если не ошибаюсь, ваше хозяйство, СХЗАО «Приморский», единственное в Иркутской области выращивает гречку?

— Началось все с разведения пчел и с пасек. Мы их начали строить еще в середине 90-х, потому что понимали: при любом строе мед всегда будет востребованным. Омшаники (помещения для зимовки пчел. — Ред.) строили капитальные, из камня. Это технология, которую применяли венгры, каким-то образом оказавшиеся в Усть-Удинском районе в середине 50-х годов. А гречку мы сеяли как медонос. Потом решили: а почему бы нам крупу не делать? Попробовали — получилось. По вкусу, как считают многие, она превосходит алтайскую.

— Почему?

— Опыление хорошо идет. Наша почва больших урожаев не дает, но качество гречки уникальное. Ее охотно и уланудэнцы берут, и москвичи. Ну и мед наш тоже. И муку.

— А у вас разве не фуражное зерно?

— Нет, продовольственное. Именно в нашей зоне — где много солнца, ветра и мало воды — можно выращивать пшеницу с высокой клейковиной, от 27 до 32%.

Аграрные секреты

— Аполлон Николаевич, вы сейчас руководитель крупного хозяйства, а какие-то аграрные навыки у вас лично остались? Сами что-то делаете на земле?

— Конечно, а дома-то кто работать будет? Есть огород, сад, держим свиней, кур, гусей. Коров последнее время не держим, с ними возни много.… У нас в магазинах всегда есть свежее охлажденное мясо, так что необходимости в коровах нет.

— Так, наверное, и все другое купить можно — ту же свинину, например….

— Нет, у домашней свинины вкус совершенно другой. Из нее сало можно засолить, а из свинины со свиноводческих хозяйств сало не получится. Так же и с остальным. Со своего хозяйства оно все равно другое — и картошка, и морковь, и другие овощи.

— Что вы более всего любите выращивать?

— Мне нравится работать в саду. Там у нас малина, смородина, крыжовник… В огороде в основном жена сажает, а я только поливаю.

— Есть какие-то аграрные секреты?

— Никаких секретов нет. Только постоянный труд — и все.

Защищая интересы селян

— Давайте немного о политике поговорим. Еще в середине 90-х вы стали депутатом окружной думы… Зачем вам это было надо, учитывая, что у вас существовало немало проблем и без этого — в частности, связанных с сохранением хозяйства?

— Это было в 1996 году, тогда повсеместно шел развал аграрного сектора. Тогда главой округа был Валерий Малеев, и к сельскому хозяйству он относился, скажем так, весьма прохладно. Многие понимали, что мы вообще можем лишиться этой отрасли. И чтобы повлиять на ситуацию, хотя бы на депутатском уровне, мой коллектив и коллеги попросили меня выдвинуться в депутаты. И вот я попал в окружную думу. На первых порах совершенно не было понимания, как работать. Я лишь знал, что требуется отстаивать свою позицию, убедить большинство депутатов и главу округа обратить внимание на проблемы сельского хозяйства.

— В Законодательном собрании вы работаете уже третий созыв. Вас считают одним из главных защитников интересов аграриев. Что-то судьбоносное вспоминается?

— Происходит постоянная работа, в ходе которой действительно нередко приходится защищать интересы сельхозпроизводителей. Помню, в 2011 году в областном бюджете появились незапланированные доходы. Я подготовил поправки по дополнительному финансированию аграрной отрасли на 280 миллионов рублей. Тогда губернатором был Дмитрий Федорович Мезенцев, и, как я думаю, он уже нашел этим деньгам другое применение. Все-таки сельское хозяйство — это был не его конек. Я предложил председателю нашего комитета Юрию Фалейчику внести мое предложение на сессии. Он сказал: «Мне и так постоянно достается, давай ты сам внесешь». Мне терять нечего — согласился. Вечером перед сессией состоялось заседание фракции «Единой России». Работали до позднего вечера, мой вопрос рассмотреть не успели, перенесли на следующий день. Собрались рано утром. Людмила Михайловна Берлина взяла мои предложения и отправилась к губернатору. Пришла через полчаса. «Аполлон Николаевич, есть предложение: вы снимаете свой вопрос с повестки дня, его озвучит сам губернатор». Я сказал: «Конечно, снимаю, и с большим удовольствием». Для меня главное, чтобы аграрии поддержку получили, а не сам факт выступления на сессии.

Везде должен быть баланс

— Сейчас очень активно идет обсуждение закона «Об особо охраняемых природных территориях и иных особо охраняемых территориях в Иркутской области». Насколько я помню, вы предложили включить в перечень охраняемых территорий культовые шаманские места…

— Действительно, по моей инициативе были внесены поправки, которые, надеюсь, будут приняты. Они позволят муниципалитетам на уровне местных дум принять какие-то свои решения по сохранению культовых мест.

— Расскажите о вашем отношении к шаманской культуре. Останавливаетесь на дороге, капаете?

— В меру. Мне еще мать говорила: «Водку с собой не вози, чтобы не капать, иначе не доедешь, куда собирался». И я стараюсь ее советам следовать. Но есть места, где обязательно надо остановиться, монеты положить или что-то другое. Недавно у нас проходила выездная сессия Законодательного собрания, ездили в Качуг на автобусах. Перед Усть-Ордой остановились, перед Баяндаем, на границе с Качугский районом. На первых двух площадках более-менее чисто, туалеты построены, контейнеры под мусор стоят. А перед Качугом все развалено, разломано. Почему-то у некоторых людей нет понимания, что это святые места. Вот мы у себя в районе их как-то стараемся облагородить, строим навесы, будки, а рыбаки приезжают и начинают эти будки ломать на дрова. Не понимают, что они не только нарушают закон, но и само место их покарает за такое поведение. Везде должен быть баланс. Положительный и отрицательный. Собирает кто-то отрицательный заряд — и где-то ему обязательно должно аукнуться. Недаром часто говорят: проклятие до седьмого колена. Это не страшилка, а закон природы.

Методы воспитания

— Расскажите немного о своей семье.

— Я сам вырос в многодетной семье, поэтому считаю, что чем больше детей, тем лучше. У меня пятеро детей, все они уже взрослые. Четыре девочки и один парень. Старшая дочь — кандидат юридических наук, преподает в академии правосудия. Вторая занимается бизнесом, живет в Иркутске. Сейчас должна родить мне еще одного внука, жду со дня на день. Еще одна работает в системе медицинского страхования, младшая — в контрольно-счетной палате. Сын окончил юридический институт, но сейчас он здесь, со мной. Отслужил в армии и приехал ко мне помогать. Работает уже два года. Сейчас он мой заместитель по производству.

— Преемника готовите?

— Хотелось, чтобы так было. Раньше существовали райкомы партии, и это была их головная боль — подготовить достойную замену тому или иному руководителю. Сейчас это забота самого руководителя. Очень хорошо, когда есть преемственность поколений, но пока мой сын только приобретает опыт.

— Есть у вас какие-то методы воспитания своих детей, которые вы посоветовали бы использовать другим людям?

— Детей надо воспитывать трудом и ответственностью — вот и весь метод. Когда мы все жили в Хадахане, у нас было большое домашнее хозяйство, держали много скота. У каждого из моих детей была своя зона ответственности — точно так же, как это было у моих родителей в Халятах. Сейчас дети разъехались, и мы оставили только то, за чем можем с женой ухаживать.

— О ней немного расскажите. Она, насколько я помню, с вами вместе последнее время работала, возглавляла отдел сбыта…

— Она так и работает.

— Где вы с ней познакомились?

— Здесь, в Хадахане. Я тогда еще работал агрономом, Галина — учительницей. Мы встретились и сразу поняли, что подходим друг другу. С тех пор живем и ни о чем не жалеем. Сейчас пришло время внуков растить. На днях четвертый появится.

— Большая разница — детей воспитывать или внуков?

— Конечно. С детьми трудностей вообще не было. А внуки уже другие. Они требовательные, постоянно что-то просят: деда, деда.… Спорить с дедом могут. Когда на лето приезжают, учатся ухаживать за живностью, огородом, отдыхают, купаются. Я сажаю их с собой в машину, и мы едем по откормочным фермам. Их всегда интересует, что, где и как…

— Какие-то семейные традиции у вас существуют?

— На Новый год обязательно всей семьей собираемся здесь, у меня в Хадахане.

— Как празднуете?

— Жена всегда готовит гуся. Это у нас главное блюдо.

— А вы что-нибудь готовите?

— Когда душа просит, готовлю. Могу, например, хороший шашлык сделать.

— Какие праздники, кроме Нового года, считаете основными?

— Сагаалган. Обязательно — День Победы. В «Бессмертном полку» принимаем участие. Мы — в Иркутске, братья и сестра — в Москве и Улан-Удэ.

— Чей портрет несете?

— Конечно, портрет своего отца. Он был и остается для меня главным авторитетом в жизни, и я всегда стараюсь следовать его примеру.

Загрузка...