Привет с Байконура

Иркутянин Виктор Курушин вспоминает соратников, вместе с которыми служил на главном испытательном ракетном полигоне Советского Союза.

Биографии людей старшего поколения — пример нынешним. Они выиграли войну, после победы отстроили страну, подняв из пепла города и воздвигнув гигантскую промышленность, запустили первого человека в космос. В Иркутске и сейчас живут очевидцы, имевшие отношение к великим событиям в нашей истории. Иркутянин Виктор Курушин, ныне председатель совета ветеранов Октябрьского округа, с благодарностью хранит в памяти годы службы на Байконуре, куда его призвали в 1969 году. Он выполнял геодезические работы, обеспечивая запуск боевых ракет. «Задачи перед нами стояли большие, важные, и замечательный был коллектив, — говорит Виктор Александрович, — от маршала до рядового».

Виктор Курушин по профессии не военный, астроном-геодезист. Но армейская струнка чувствуется в нем издалека. Геодезисты те же разведчики, только в пиджаке. Ведомство первопроходцев, и в глухой тайге вбивающих колышек, с которого все начинается, всегда относилось к оборонному комплексу. Да и служба на знаменитом космическом полигоне Байконур оставила отпечаток на всю жизнь.

Там, где запускают боевые ракеты, 25-летний Курушин, к тому моменту окончивший Московский институт инженеров геодезии и имевший за плечами несколько экспедиций в северные районы, на Таймыр, оказался, можно сказать, неожиданно.

— Это был второй призыв офицеров запаса Советского Союза, — рассказывает Виктор Александрович. — Приказ подписал сам министр Гречко. Как выяснилось, специалистов для Байконура подбирали по всей стране, 300 человек: с серьезным послужным списком, зарекомендовавших себя на деле. Это были строители, программисты, электронщики. И геодезисты, конечно.

Три дня на сборы — и вместе с двумя земляками Виктор Курушин, уехавший по приказу в неизвестность, высадился на станции Тюра-Там.

— Из поезда выходим, обрадовались: о, хоккей посмотрим! Потому что первое, что увидели вдали, — телевизионная вышка, — улыбается Виктор Александрович. — Подъезжая к части, разглядели проволочные заграждения, КПП. Сразу поняли: тут что-то крупное. В отделе кадров нам объяснили, что мы приехали на испытательный ракетно-космический полигон и будем служить здесь.
Лейтенанту-новобранцу дали комнату в общежитии, и в первую же ночь — подъем по тревоге.

— Вдруг будят — срочная эвакуация, — рассказывает иркутянин. — Выбежал на улицу в гражданском: мне куда? Думали, я из вольнонаемных, в какой-то автобус посадили. Отъехали мы совсем недалеко от казарм, встали на горке, смотрю — прямо рядом с нашим общежитием поднимается ракета. Люди в автобусе друг друга поздравлять начали.

Потом таких стартов Виктор Курушин наблюдал множество — всяких, разных. Он готовил под них площадки, оси технических сооружений, то есть вбивал тот самый «пионерский» геодезический колышек, сопровождал строительство, даже однажды восстанавливал стартовый комплекс после взрыва ракеты. Но тот первый пуск февральской ночью 1969-го остался для него самым памятным.

Вновь прибывших призывников распределили по разным стратегическим площадкам, которые имели только номера.

— Байконур — огромная территория, — рассказывает Виктор Александрович. — Я попал на площадку, откуда запускали первый советский спутник в 1957 году, как раз на нее. Сначала служил начальником расчета прицеливания. Потом попал в штаб, осваивал инженерную геодезию. Но штабным я себя не считал — постоянно выезжал в поле. Кстати сказать, первым человеком, который появился на Байконуре, был геодезист — подполковник Вадыгулин, тогда капитан. Не раз мы потом совместно решали производственные вопросы.

Люди на Байконуре собрались прекраснейшие.

Это 1969 год — были живы многие участники войны: высшее руководство, начиная от майора и подполковника до генерала, все фронтовики. Армейской муштры, служак не было, козырять налево и направо не приходилось — обращались друг к другу по имени-отчеству.

Многое я познавал по учебникам, конечно, возникали трудности — приходил с ними к начальнику, полковнику Субботину, и честно говорил:

— Разобраться не могу…

— Я этого тоже не знаю… — искренне признавался он в ответ. — Возьми в библиотеке литературу, изучи, потом мне расскажешь.
Так мы и работали — просто замечательно. Или, например, генерал Береговой — космонавт. Я дежурный по управлению. В окошко вижу — опа! — подъехала его черная «Волга». Входит, а тут я.

— Товарищ генерал! — козыряю.

— Полковник Субботин на месте? — генерал Береговой по-отечески обнимает меня. — Ну пойдем, проводи. Как служба? Не хочешь остаться?

Возрастных призывников, по сути взрос­лых мужчин, оставивших на граж­данке семьи, безусловно, волновало, сколько продлится служба.

— В той обстановке можно было ожидать чего угодно, — делится Виктор Александрович. — Маршал Крылов, который приезжал на Байконур и собирал офицеров, на вопросы лейтенантов отвечал: «Гарантией демобилизации может стать справка о вашей непригодности к строевой службе». Вот так.

Однако после визита маршала на полигон пришел приказ — через месяц всем новобранцам привезти жен и детей.

— Нам сразу дали квартиры, — продолжает Курушин. — Город закрытый, находился на особом положении. В Иркутске, да и в Москве в то время попробуйте запросто купить холодильник, а у нас они свободно стояли в магазине. Единственное, «ЗИЛов» не было, — улыбается Виктор Александрович. — Но записывались, и через пару месяцев их привозили. Новую квартиру полностью обставляли мебелью — мы сами ездили ее со склада получать. Кстати, зарплату офицерам платили выше, чем гражданским инженерам.

Так великая держава проявляла заботу об обороне и о своих военных, которые ее обеспечивали.

Курушину, на «отлично» освоившему инженерную науку, довелось работать на всех площадках — космических и боевых, сухопутных и морских. Он знал, куда стреляют, где падают ступени ракеты.

— У геодезистов статус привилегированный, у меня был пропуск, который назывался «вездеход», — говорит Виктор Александрович. — Ситуации могли возникнуть разные. Иcторический факт: во время пуска на Луну космического аппарата случился взрыв на старте, уже при мне. Что интересно — все же секретно… С площадки еду — не с этой, другой совсем, и мне известно: полетит ракета. Приближаюсь к городу, люди на крышах сидят: оказывается, секрет знаю не я один — все.

Когда начало темнеть, мы увидели этот пуск: ракета поднялась, раздался взрыв, аэросъемщик-истребитель развернулся, пламя озарило все вокруг. Страшно, обломки, но никаких жертв — беречь людей научил горький опыт, когда по халатности погиб маршал Неделин, буквально перед моим приездом.

* * *

С Байконура в Иркутск Виктор Курушин вернулся через два года. Более 40 лет прошло с тех пор, но служба не забывается.

— Помните фильм «Укрощение огня»? — спрашивает он. И рассказывает: — Смотрим с женой этот фильм в «Баргузине», вдруг слышу — сзади шепчет один другому: «Гляди-ка, 95-я площадка!» После сеанса я встаю и громко говорю: «Кто тут с 95-й?» Фильм именно там и снимался. Это наша память.

Иллюстрации: 

Виктор Курушин — потомственный геодезист, он всегда хотел быть похожим на своего отца, главного инженера крупного картографического предприятия, который награжден орденом «Знак Почета» за работу во время войны
Виктор Курушин — потомственный геодезист, он всегда хотел быть похожим на своего отца, главного инженера крупного картографического предприятия, который награжден орденом «Знак Почета» за работу во время войны
Летчик-космонавт СССР Георгий Береговой — один из героев Байконура
Летчик-космонавт СССР Георгий Береговой — один из героев Байконура
Старт ракеты — картина величественная  и прекрасная!
Старт ракеты — картина величественная и прекрасная!
baikalpress_id:  93 092