Предпоследняя серия

Первой взбунтовалась Катя, жена старшего из сыновей Надежды Ивановны. В тихом омуте. Никто такого от нее не ожидал.

Катю в семье считали наивной, ленивой и чуть-чуть глуповатой, куда там разводить революции. Катино дело — мужа с работы поджидать, обеды с ужинами ему подавать и с ребенком возиться. А тут здрасьте! «Нет, нет, — перебила вдруг мужа Катя, когда Олег стал рассказывать, что собирается все лето провести с матерью на даче. — «Ты что, забыл? Мы же на Байкал поедем! Я уже и путевки купила. Ты, я и Сашка!». Олег недоверчиво хохотнул — какие там путевки, Катя в состоянии только в ближайшем гастрономе что-то купить. Она даже на рыке теряется, тянет мужа за рукав и шепчет испуганно — пошли отсюда, а то у меня от толкучки уже голова кругом. А потом и Таня отчебучила: несмотря на строгий запрет свекрови — не таскать детей на семейные праздники — приволокла свою дочку Леру на юбилей свекра.

Посадила девчонку за отдельный столик, сама без всякого разрешения хозяйки дома накрыла там что-то детское и весь вечер перебивала гостей, хвасталась — какая у них Лера умная и смышленая.

Свекровь терпела, стиснув зубы, не будешь же при гостях устраивать семейные разборки и выпроваживать зарвавшуюся невестку-гадину. Зато на следующий день досталось всем — и охамевшей вконец Катьке, и обнаглевшей дворняжке Таньке. Пригрела змеюк… И так далее. Не похоже, конечно, что они — и Таня, и Катя — сговорились, но все выглядело именно так — невестки пошли наперекор воли Надежды Ивановны. Просто от дури своей и непроходимой тупости. А их мужья сразу попрятались, на строгие выговоры матери отмалчивались, ограничивались неопределенным — да что ты, мама, придумываешь. Но что есть, то есть — трон под всесильной Надеждой Ивановной закачался. И кто бы мог ожидать, что они вдобавок ко всему еще и подружатся — Таня с Катей. Начнутся у них какие-то совместные походы в кино, в парикмахерские, сначала детей везде таскали за собой, а потом на отцов бросили. 

А ведь раньше сидели обе тихие как мыши. Что им мужья скажут, то и делают радостно. А мужья, родные эти братья Олег и Вадик, пропустили первый момент, когда все перемены в их жизни начались. Как всегда, одна отговорка — некогда, работы много. Свекровь разражалась, трубку швыряла, когда невестки звонили справиться о здоровье. Надежда Ивановна как раз придумала тогда себе срочную госпитализацию. Но в больнице ее продержали недолго, отправили домой, и там, уже дома, она изводила мужа и сыновей. Невесткам в такой чести, как ухаживать за болящей, было отказано. А невестки, хамки, и рады. Накупили себе тряпок. Не посоветовавшись с мужьями, затеяли в своих квартирах ремонты и перестановки. А Олег с Вадиком тоже стали чаще встречаться — хотелось обсудить новости и придумать, что им теперь делать со своими женами. Потом пришли к выводу — оставить все как есть. Перебор, конечно, но, может, они и правы, жены-то, что поднялись, взъерепенились. Мать, правду сказать, резковата бывает. И не по делу. 

Вот так Надежда Ивановна осталась совсем одна. Так, во всяком случае, было заявлено многочисленной родне и знакомым.

А как иначе сказать, если родные сыновья, вместо того чтобы по первому зову бежать к матери, едут со своими дурами в какой-то пансионат на все выходные. А еще моду взяли с детьми возиться. Дуры детей побросают, потащатся по магазинам, а мужики сидят. А потом и хвастаются — я с Сашкой в цирке был, а я с Леркой в парке. Конечно, если дуры шляются, то воспитанием детей кому заниматься? Только Вадику и Олегу, больше некому. Мужики с работы придут усталые, голодные, и вместо того чтобы нормально, как все приличные люди, поесть и прилечь отдохнуть перед телевизором, идут забирать детей в какие-то кружки и студии. У Лерки то танцы, то гимнастика, то музыка. А Сашку Катька вообще записала подряд во все секции — там и теннис, и футбол, и хоккей, и бассейн. Для общего, говорит, развития. А какое там развитие, если всем этим в доме должна мать заниматься. Но никак не отец, у которого времени теперь вообще не остается свободного. Он когда последний раз родителей навещал? Вадик, хорошо, работает рядом, на обед хоть может заскочить иногда, а Олег? И питаются оба теперь как? Что сами себе приготовят, то и съедят.

Потому что у жен их теперь тоже занятия. Катька намылилась на какую-то учебу, дура неграмотная. А другая дура затеялась со вторым ребенком. Вот тоже ведь дура, так дура. И ни с кем ведь не посоветовалась. А еще и машину начала водить, на права сдала, хоть и беременная. Говорит, что машина женщине важнее, потому что все на ней. А что там на ней, что? И вообще неизвестно, от кого у Таньки ребенок. Да-да, потому что она никогда такими планами не делилась — чтобы второго ребенка заиметь. Надежда Ивановна так Вадику и сказала — а от кого у твоей Танечки ребенок? Вадик глаза выпучил и ушел, слова не сказал. А Надежда Ивановна сама сильно расстроилась, потому что она все для них, все. Надежда Ивановна от этих новостей сильно расстраивалась, но ведь еще и не сразу эти новости узнаешь — это пока всех обзвонишь, да не по одному разу. Пока потрясешь всех как следует — говори, что знаешь, как следует, все говори, выкладывай, что еще эти дуры вдвоем отмочили. Пока сообразишь, как отреагировать. А время идет, а там уже и другие новости подступают. Нет, мир окончательно перевернулся, и первыми сошли с ума ее ближайшие родственники. 

А Таня тем временем благополучно родила вторую девочку. Свекор тайком от Надежды Ивановны съездил проведать малышку. И сидел там, рядом с кроваткой, долго-долго.

И чувствовал, как у него в груди мягко и не больно переворачивается сердце от жалости, радости, любви и страха. А Надежда Ивановна делала вид, что ничего в их жизни особенного не происходит. Только мужу своему закатила скандал, когда узнала, сколько денег он потратил на подарки новорожденной внучке. А еще и денег дуре, небось, дал. Сергей Анатольевич впервые в жизни хлопнул дверью и долго бродил по вечерним улицам, успокаивался. Вернулся пристыженный. Долго просил извинений у Надежды Ивановны, долго каялся в несуществующих своих грехах, пока, наконец, она его не простила, но взяла клятвенное обещание, чтобы он туда теперь ни ногой.  

— Как, к родному сыну, к родным внучкам! — охнул Сергей Анатольевич и заплакал.  

— Москва слезам не верит, — четко, по слогам, произнесла Надежда Ивановна и включила телевизор. 

Подходило время ее любимого сериала. Надежда Ивановна сериалы очень любила, но смотрела не все подряд, а выборочно. Только те, в которых на жизнь чтоб похоже. И чтобы про любовь и без бандитов. Перед телевизором она могла и всплакнуть, и позвонить потом старой приятельнице, завести с ней долгий разговор о том, что в жизни все как в кино, а в кино как в жизни. 

Сергей Анатольевич жену свою обманул, обещаний не выполнил и внуков своих навещал регулярно. И все деньги свои, сколько ему удавалось припрятать, тратил на подарки.

Жизнь его наполнялась простым и все-таки таинственным смыслом — смыслом, когда он чувствовал в своих руках крошечную детскую ладошку. И понимал, что вот ради этих минут он, собственно, и живет. Вот тогда Надежда Ивановна и заговорила о разводе. Сказала и стала в лицо мужа всматриваться — как он отреагирует на угрозу. А Сергей Иванович посмотрел ей прямо в глаза и улыбнулся радостно — ну, развод так развод, Надя, давно пора. И первым пошел и подал заявление и на дачу сразу же переехал, познакомился там с новой соседкой. И все — закончилась так семейная жизнь Надежды Ивановны. Сыновья ее навещают, изредка звонит бывший муж, справляется о здоровье, спрашивает, не надо ли ей чего, в магазин сходить или починить розетки. Надежда Ивановна слышит его бодрый голос и швыряет трубку. Но подходит время ее любимого сериала, и на время она забывает о своих невзгодах и неприятностях. В кино ведь все сразу ясно: подойдет предпоследняя серия, и все плохие люди получат по заслугам. А хорошим достанутся деньги, здоровье и колечко на палец. В рекламных перерывах Надежда Ивановна успевает сходить на кухню, налить чаю и бегло подумать, что надо будет сказать Сергею, чтобы купил телевизор на кухню. А то не набегаешься так — из комнаты и обратно, так все и пропустишь, что там интересного случилось в предпоследней серии. 

Фильм заканчивается, на тарелке подсыхают бутерброды, остывает чай. Надежда Ивановна хочет кому-то позвонить, что-то спросить. И не может вспомнить, кому она собралась звонить и что она хотела сказать. В трубке короткие гудки. Короткие гудки. Короткие гудки… 

baikalpress_id:  108 554
Загрузка...