Праздники и собака

Вера Васильевна жила хорошей спокойной жизнью. Муж — приличный человек, ни разу чтоб на сторону, в меру пьющий, только в праздник, и чтоб закуска обильная на столе. Душа в душу.

А доча какая! И учится, и характер, и красавица. Только одно огорчало Веру Васильевну — кушает доча мало. Вера Васильевна расстраивалась: «Почему ты, Оля, не кушаешь?» На что Оля уже где-то лет с двенадцати говорила матери строго: говорить «кушает» некрасиво, так только в детском саду говорят. Нужно говорить «есть»! Вера Васильевна обещала дочке, что исправится, станет говорить правильно, но забывала. А как все запомнить, если у них в доме постоянно это — иди кушать. Все как-то вокруг еды. И сад-огород, и дачка. И муж рыбак. На охоту еще рвался, но Вера Васильевна пресекла — зверушек жалко. Там потом открывалась дискуссия — насчет зверушек, кто кого ест. А заканчивалось все тем, что Вера Васильевна варила холодец. И борщ она варила, и пироги с мясом пекла. Короче, жили. А потом дочка Оля влюбилась, совсем перестала заглядывать в кастрюльки, придет из института, чаю, может, выпьет, от булки отщипнет, поморщится, что не сдержалась, лучше бы кефиру. «Мама, а кефир есть?» Вера Васильевна тотчас же собиралась и спешила в магазин за кефиром, укоряя себя по дороге, что вот все утром купила, а про дочкин кефир из головы вылетело. Но когда возвращалась с полной сумкой кефира, творога и ряженки, дочки и след простыл. Приходила поздно. Счастливая. А потом и о свадьбе сказала.

На смотрины Витя пришел со своими родителями. Вера Васильевна заранее начала готовиться — и холодец свой знаменитый сварила, и суп-солянку приготовила по всем правилам — когда и язык говяжий, и почки, и мясо разное, и копчености. По любым временам такой супчик — целое дело сварить. Что по деньгам, что по времени. Ну и пироги, и торт, и котлеты. И гарнира два — картофельное пюре и капуста тушеная. Это на случай, что, может, кто картошку не ест или, наоборот, капусту не любит. Приготовила все от души. Квартиру намыла, начистила, сервиз достала. Скатерть льняную расстелила. Посуда у нее всегда хорошая, что по праздникам, что на каждый день. А уж если гостей принять — то все она знает насчет сервировки. И чтоб салфетки тоже льняные, а не бумажные. И цветы в вазе чтоб невысокие, чтоб не стояли посреди стола, мешая разговору. Маленький нужен букетик. Она в магазине мелких роз набрала, очень мило. Не обращая внимания на продавщицу, которая пыталась ей всучить розы на метровых стеблях. Вера Васильевна хотела даже свечки зажечь, но муж сказал, что это уже перебор. Так что стол — загляденье. Ведь у нее никаких готовых колбас, все сама приготовила, все мясные закуски — куриный рулет, паштет из печенки с грибами, буженина своя. И рыбу она сама посолила, и не из жадности, хотя Вера Васильевна — женщина практичная, денег на ветер не выкинет, просто рыбу она умеет так посолить, как ни в одном магазине не купишь. В общем, все удалось. Гости ели, пили, хвалили, с интересом пересмотрели все семейные альбомы с фотографиями, вежливо смеялись, когда Вера Васильевна или Иван Иванович вспоминали смешные случаи из жизни, и в особенности из детства Оли. Сама Оля тревожно вглядывалась в лица будущих родственников, к еде едва прикоснулась, но жених Витя сидел рядом, смотрел на нее влюбленными глазами, так что и Оля осталась довольна. Потом гости ушли. Вера Васильевна отправилась мыть посуду, и когда начала перекладывать закуски в холодильник, вдруг отчетливо поняла, что ее жизнь, каждый день этой жизни, серого цвета. И никогда ей самой не быть такой, как эти люди, родители Вити. Никогда у нее не будет таких ухоженных рук, такой красивой прически, такой фигуры. И платьев таких не носить ей никогда. Вера Васильевна подошла к зеркалу, пригладила свои желтенькие кудряшки, улыбнулась круглому лицу и заплакала. Впервые в жизни заплакала просто так. Но пришел муж, обнял — что, устала? Набегалась? Пойдем чай пить. И они до ночи пили чай и прикидывали, во что им выйдет свадьба. И где лучше заказывать ресторан. А платье? И где жить станут Оля с Витей? Столько забот теперь. И как вывернуться с деньгами, потому что планы же были поменять машину. Что ж, придется пока поездить на старой, свадьба ведь один раз в жизни.

Но свадьбы никакой не было. Оля с Витей зарегистрировались и укатили к друзьям в Питер, а когда вернулись, тут же огорошили сообщением, что уезжают на Север. Оля сказала — деньгу заколачивать. Первый год Вера Васильевна по дочери очень скучала. Но когда они приехали в отпуск, Вера Васильевна сразу увидела, что у молодых все хорошо. Отличные ребята. Приехали на неделю и за это время умудрились и в гараже отцу помочь, и на даче крышу поправить. А когда уехали, Вера Васильевна совсем успокоилась. А потом и вовсе смешно — Иван Иванович приволок с улицы щенка, и они взялись его выхаживать. Щенок долго болел, только спал, ел и скулил. А Ольга Васильевна сидела рядом и вздыхала, вспоминая, что так же сидела рядом с Олей, когда та болела. «Это у нас с тобой репетиция перед внуками», — говорил Иван Иванович.

Собаку они избаловали. А как не баловать, если из больной собачонки вырос такой красавец.

Признавал пес только их двоих, весь остальной мир ему был до лампочки. Люди вокруг как деревья. А когда приходили гости, пес демонстративно уходил в комнату Оли и сидел там, надувшись, не выходил даже хвостом вильнуть попрощаться. Особенно он невзлюбил Ирину Львовну. Когда она пошла познакомиться и протянула свою холеную руку потрепать собаку по загривку, Бонька вдруг оскалил пасть, показал клыки. Ирина Львовна взвизгнула, лицо ее покрылось пятнами. Вера Васильевна принялась ругать пса — Бонька плохой, невоспитанный. А Бонька презрительно посматривал в сторону гостей и тихо рычал. Зато сват после рюмочки водки вдруг сказал загадочно, ни к кому не обращаясь: «А собаки вообще чувствуют людей…» Вера Васильевна преувеличенно громко стала предлагать гостям чаю, кофе, водки, пирогов. Воспитанная Ирина Львовна никогда потом не возвращалась к этой истории, просто они теперь с Бонькой друг друга игнорировали. Ирина Львовна вообще умела жить так — не замечая непогоды на улице и хмурых лиц вокруг. Такой характер. Вера Васильевна восхищалась — вот ведь настоящая женщина! И на мужа посматривала ревниво, но Иван Иванович всех красот, прелести и лоска Ирины Львовны словно не замечал, они выпивали по рюмочке со сватом, говорили о политике. Причем говорил больше, конечно, сват, а Иван Иванович лишь вставлял реплики. Но Вера Васильевна с гордостью думала: мой-то! И умен, и находчив, и гостя умеет занять. Правда, она видела, что Ирине Львовне у них скучно. Но обе как-то терпели эту скуку. Что поделать? Родственники. Обменивались новостями, в основном про то, когда кто звонил из детей и кто что сказал. А потом и вовсе обид не осталось — Оля родила дочку. А когда приедут? А вот когда Витю отпустят, хотя бы на неделю, тогда и приедут. И вообще они сами справляются. «Сами так сами», — перебила Ирина Львовна причитания бабушки Веры. И в голосе Ирины Львовны было столько уверенности, что и Вера Васильевна повторила послушно: «Сами так сами». Она вообще послушно согласилась с такой расстановкой ролей — быть при Ирине Львовне номером два. Кто на свете всех милее… Только однажды, исключительно по слабости своей и по женской зависти, пошла и купила банку дорогущего крема для лица. Подсмотрела на полочке в ванной, когда была у сватов в гостях, даже записала на клочке бумаги название, пошла в магазин и ужаснулась стоимости. Рванула было к выходу, но потом остановилась и гордо выбила чек в кассе. Потом дома не решалась открыть банку, ей казалось, что она слишком проста для такой дорогой косметики. От мужа она скрыла историю своей шальной покупки. Конечно, от застенчивости. Муж бы над ней только посмеялся. Хотя кто знает. Только Иван Иванович волшебным косметическим средством распорядился по своему, взял и унес в гараж, сказал, что у него что-то руки от машинного масла стали трескаться, крем вымазал, а банка хорошая, будет куда мелкие гвоздики складывать. Очень хорошая банка, вместительная, устойчивая, давно такую искал. Вера Васильевна потом долго над собой смеялась — так тебе и надо, кокетка престарелая.

Перед Новым годом началось любимое ее время подготовки к празднику, когда она тщательно, обстоятельно и вдумчиво выбирала всем подарки.

Вера Васильевна ходила по магазинам, наслаждалась суматохой и предвкушала удовольствие, с которым Оля развернет пакеты и пакетики, когда получит посылку. Все там было самое-самое для внучки Тани — и одежка, и игрушки, и даже книжки для самых маленьких. А мужу она купила красивый джемпер. Ромбики, полоски. И стопроцентная шерсть. Только с подарками сватам вышла запинка. О чем ни подумаешь, все не то. Ну правда, что, косметику разборчивой Ирине Львовне дарить? Духи? Вера Васильевна представила недоумение, с которым Ирина Львовна встретила бы подобный презент. Поэтому Вера Васильевна уверенно поднялась в бельевой отдел и купила то, в чем она действительно разбиралась, — выбрала отличную льняную скатерть с набором салфеток. И расцветка чудесная — темно-синяя с серебристой каймой. На ценник даже не смотрела, ощутив радостное волнение от покупки действительно хорошего подарка. Остался сват. Вера Васильевна подумала и решила посоветоваться с продавщицами — может, они чего толкового посоветуют, когда Вера Васильевна обрисует ситуацию. Человек не молодой и не старый, уверенный в себе, знает толк в хороших вещах и хорошей жизни… Пока она раздумывала, к кому ей подойти со своей просьбой, услышала знакомый голос. Хотела уже обернуться и поздороваться: «Ирина Львовна! Вы тоже за подарками!» Но пришлось промолчать и отступить в толпу. Потому что спутником Ирины Львовны был… Да, немолодой, но и не старый, знающий толк в хороших вещах… И совсем даже не муж Ирины Львовны, и Ирина Львовна смотрела на этого чужого мужчину, и он смотрел на эту чужую жену… И он вел ее через толпу… Знающий толк… И сразу все стало ясно, все.

Вера Васильевна быстрым шагом вышла из магазина, бегом перебежала улицу, бегом к остановке. Но как только она вошла в дом, раздался звонок, и Оля с Витей под громкий крик Тани сказали, что к Новому году они приедут. И все в душе у Веры Васильевны сразу успокоилось, словно прошла непогода. Вера Васильевна посмотрела на часы, взяла поводок, и они вышли на улицу. Бонька первым увидел хозяина, и Вера Васильевна смотрела, как мужчина и собака радуются друг другу. Она смотрела и представляла, как она скажет сейчас мужу о приезде Оли с семьей. И что скажет он, и как они пойдут по двору. А снег все летит и летит, и Бонька моргает, когда снежинки падают ему на ресницы.

baikalpress_id:  100 851