Позвонить — не позвонить

Любишь то, за что платишь. Здоровьем, деньгами. Кому отдаешь годы. На кого надеешься. Вот это самое главное — надежда! Ира всех своих троих мужей очень любила.

От первого — дочка. Фамилия, отчество у девочки. Второй одеваться научил, на море ее свозил. Первый раз в жизни на море. Заграницу показал, что с чем едят и чем что закусывают. Третий? Вот за что бы и его поблагодарить? Да просто за все. «Желаю вам…». Как в песне. За первым мужем Ира долго ходила, все выслушивала его терпеливо, его печальную повесть о любви к какой-то там замужней красавице, с которой его связывает прямо космическое чувство. Ну, видела она эту замужнюю. Прямо «красавица». Старая. И вечно какая-то поддатая. Вид, во всяком случае, такой, словно женщина не в себе. Бусы, браслетки, колечки. Кудри морковного цвета. Все смеются, а Ирин муж плачет.

Но Ира терпела, потому что дочка же родилась. Муж этот, правда, жил по своим правилам. Ира ему насчет детского питания, а он смотрит на нее грустно и чуть снисходительно — мол, о чем ты, Ира… Даже сказал ей как-то драматическим голосом: «Это все, что я могу для тебя сделать». Паспорт, в смысле, с новой фамилией Иры, у девочки — папа. И никакая она теперь не безотцовщина, а вполне законнорожденная. Ира тогда даже не заплакала, потому что сил на слезы пока не накопила. Чтобы хорошо и качественно зареветь — это много сил нужно. А муж хоть и в доме, но все равно слоняется с отсутствующим видом и все время на телефон смотрит. Но аппетит все время хороший. Ира почему-то рукой махнула — делай как знаешь. А чего ему знать, если идти все равно некуда. К замужней же не сунешься, хоть и любишь космическим чувством. К родителям возвращаться? Нарываться на папин-мамин скандал? Поэтому он и жил у Иры. Вроде у Иры — муж, а у дочки — отец. Пока не подвернулась одна практичная женщина Вероника.

Вероника быстренько прекратила его рев, вытерла слезки, пригрозила замужней. Замужняя засмеялась в телефонную трубку громким смехом.

А практичная женщина Вероника приехала к мужу этой замужней, прямо на работу приехала, и о чем-то там был разговор у них за закрытыми дверями кабинета, никто не знает, но звонки прекратились. Замужняя отстать отстала, но мужчина-то все равно ходил грустный и поверженный своим космическим чувством. Все про звон бубенцов на женских запястьях плел. Как выпьет, так про звон бубенцов издалека. Вообще достал. Тогда Вероника взяла да и увезла его в другой совсем город. 

Ира осталась с дочкой и со своими воспоминаниями и сожалениями. Ире же стали рассказывать, что когда Ирин муж начал рассказывать Веронике про космические дела, про любовь и разлуку, Вероника, вместо того чтобы почтительно внимать, пошла в сувенирную лавку, накупила там всякой бижутерии — колечек, браслеток, сережек, яхонтов, алмазов, покрасила волосы в цвет «бургундия» (на «морковь» не решились), выучилась по специальному диску — пособию по этническим танцам и… Мужчина — с работы, а она ему — ромалы с выходом! Мужчина, конечно, про все прежнее сразу забыл. А Вероника такие планы имеет, чтобы еще и танец живота хорошенько подучить. Помаленьку, втайне от своего мужчины, ходит на курсы танцевальные и на еще одни курсы, где таких вот неравнодушных к своей судьбе женщин учат вышивать бисером и пайетками. Чтобы женщина смогла потом нормальный костюм себе смастерить — шальвары, бюстье и накидашку на голову. Чтобы все расшить каменьями, много терпения нужно. Еще у нее в планах — на волынке научиться дудеть. Она по телику видела, как мужики в клетчатых юбках, гольфах и чешках быстро-быстро ногами семенят и в то же время на волынке дудят. Класс. Ну а фламенко — это само собой. Короче, у Вероники куча планов. И все для одного мужчины. Вот это любовь, да. 

Это Ире все рассказывали знакомые, а Ира думала с тоской, что тоже могла бы сообразить что-то такое хотя бы с прической.

Но представить Иру с серьгами до плеч и с браслетками по локоть… Нет, лучше не представлять. Тем более что она именно тихой простотой и взяла своего второго мужа. Потом он, правда, стал ей указывать на многочисленные недостатки и промахи в создании имиджа. Взял да и переодел ее в косуху и джинсы, прикупил ей где-то в Турции клепаные сапоги на скошенном каблуке и сумку с бахромой. Куда там всем остальным женщинам с их бедным набором колечек-малечек. В общем, приодел мужчина Иру. Конечно, смешно. Ире и дочка потом говорила, что Ира выглядеть стала как чучело. Но Ира научилась уже на всех смотреть свысока и презрительно. Особенно на подруг, когда ей стали делать осторожные замечания, что носить такую джинсу и такие косухи нужно с другим выражением лица и с другой походкой. Такие наряды, чтобы не выглядеть в них ряженой, требуют чего-то другого — не вызова, а свободы. Но кто кого сможет переубедить? Тем более что подруги все сплошь толстые и потому завистливые.

В общем, интересно Ира жила в то время. Всегда интересно жить, когда ты кому-то интересна. Плюс путешествия. Горизонты и возможности. И неважно, кто платит, просто на тот период времени у Иры были деньги. И можно много чего привезти, кроме одежды и аксессуаров, вплоть до предметов быта. Только Ирина дочка не одобряла выбор мамы. Шмотки ладно: и косухи, и коротюсенькие джинсовые юбки можно пережить. Ириной дочке не нравился ее отчим. Он же прямо так и заявлял, что у него к детям — одно сплошное раздражение. Вот не любит он их, и все. Особенно вот таких вздорных, как Ирина дочка. Толкутся, чего-то требуют, вяжутся. А потом вообще сказал Ире, что он сам себя еще не воспринимает достаточно большим мальчиком, ему, может, самому хочется, чтобы Ира к нему обращалась с ласковыми словами. Ирина дочка прямо ржать в голос начала, когда услышала мамино — зайчик, котик — в адрес начавшего уже вовсю лысеть мужика. 

— Ой, не могу, зайчик, — веселилась девочка. 

Вот кому такое понравится? В смысле, такое поведение подростка?

Дочка фыркала, а Ира как раз прочитала в какой-то брошюре по психологии, где ей советовали, что если вы хотите сохранить мужчину, не обращайте внимания на протесты своих, ему неродных, детей. Вот она и начала воспитывать дочку в строгости. Точнее, это Ирин муж воспитывает, а Ира поддакивает. Со всем соглашается. Поэтому девочка и затеяла поиск родного папаши. А папаша взял и откликнулся и, похоже, обрадовался, а его жена Вероника вторит, что они так все рады и счастливы. Видно, эта женщина Вероника точно с приветом, если кроме волынки ее заинтересовала еще и девочка ее мужа. Вот так они переписывались-переписывались, а потом Вероника взяла и позвонила самой Ире, потом еще и ее муж подключился. Короче, выяснилось, что эта полоумная семейка совсем даже не против, чтобы девочка к ним переехала. И тут главное: Ира вдруг взяла и обрадовалась — а что, и правда, доча, поживешь в другом городе! Ира буквально тут же сгоняла и купила авиабилет. В один конец. Дочка от всего происходящего присмирела, думала, мама ее станет, наоборот, удерживать, отговаривать, встанет в дверях — не пущу!

А мама такое отчебучила. А мамин муж ухмыляется злорадно. Короче, уехала-улетела дочурка к папе. И там у нее уже своя жизнь и свои заботы, своя история, своя любовь и свое прощение. И этой женщине, Веронике, низкий поклон. Потому что если бы не она… 

Короче, Ира, наконец, счастлива. Ира счастлива и слепа в своем счастье. И никого рядом — поводыря-лабрадора, который перевел бы ее через улицу. Некому сказать — осторожно, Ира, канава!

Да, наверное, Ира бы и не стала никого слушать, потому что все подруги толстые и завистливые. Короче, ушел мужик от нее. Сказал: «Так надоели эти твои косухи и джинсы, не по возрасту все. Нормальной жизни хочется с нормальной женщиной. Тихой, улыбчивой, с чувством доброго юмора». Вот все-таки интересно: чего они все хотят, эти мужчины? Этот вопрос Ира потом задавала. Конечно, в никуда, в космос, в пустую квартиру. Почему никто из этих мужчин четко и ясно не сформулировал список своих пожеланий? Почему всегда намеки и неопределенные, слабые, смазанные, разочарованные какие-то улыбки. Даже нет, не улыбки, гримасы. Доволен — не доволен. Как кнопка переключения срабатывает. Это когда Ира уже все отплакала и решила, что для ответов на ее вопросы ей все-таки нужен человек. Да-да, мужчина, чтобы ответ получить хотя бы на один вопрос. Дочка звонила, а Ира чувствовала только одно — раздражение. Ире хотелось других голосов, не дочкиных скучных рассказов про школу и про кружки. 

Ира страдала. Это большое горе для женщины, когда ее бросает мужчина, когда она ему — все, а он ей — надоела. Вот тогда Ира и решила стать счастливой во что бы то ни стало.

Тот случай, когда женщина с горя цепляется за первого встречного. Но там брак был коротким, лет семь. Это ведь только дни первой любви тянутся долго. Только в молодости ты ждешь любви. А потом — избавления от боли и предательства. Ну, в общем, сошлась Ира с одним Славой. Так ему прямо и сказала: «Утоли мои печали». А он ей: «А что? Я не против, Ирина Ивановна». Слава же сначала был водителем, а потом, практически сразу, Ира перевела его в замы. Насчет карьеры все понимает. Сразу приосанился и даже как будто выше ростом стал. Почет, уважение, зарплата и перспективы — это всем идет. Особенно вот таким мужчинам, как Слава. Он научился смотреть горделиво и свысока сначала на подчиненных, а потом и на Иру. Ира, правда, просила его хотя бы на работе сдерживаться, но Слава уже вошел в роль мужчины в самом расцвете сил, понял про себя нечто такое, нечто, что и словами не объяснишь. Вот спроси его — ну, кто ты такой, Слава, чтобы так людям хамить? А он бы посмотрел презрительно и горделиво. И пошел бы прочь. К новым вершинам и к новым женщинам. Так он и от Иры ушел к другой, разумеется, женщине с другими возможностями. Правда, Ире он сказал, конечно, что полюбил. А что? Может, и полюбил. 

А у Иры опять расстройство чувств и обида на человеческую неблагодарность. Но работать-то все равно надо, тем более зама искать. Все какие-то тетки приходят на собеседование, правда, был один парень, ничего, толковый такой, стесняется, но смотрит с интересом. И глаза голубые. Ира обещала подумать и позвонить.

И вот сейчас думает: позвонить — не позвонить. И рука ее уже тянется к телефону. 

baikalpress_id:  109 483