Последний самолет прилетал в село Келора в 80-х

Некогда огромное, тянущееся вдоль реки на 4,5 км таежное село Келора Жигаловского района нынче сократилось до трех обитаемых домов — двух старых и одного нового.

Новая усадьба кажется почти чудом в этой глуши, которая привлекательна только для лесорубов и охотников. Ничего свидетельствующего о процветании Келоры не осталось вокруг. А когда-то здесь была даже взлетно-посадочная полоса. На нее садились «кукурузники» и подкатывали к забору фермы. Летчики протягивали дояркам бидончики и, получив отличное молоко, улетали на Большую землю. 

Доехать до Келоры — значит совершить путешествие. Марина Наумова, краевед и заведующая сельской библиотекой поселка Чикан, ближайшего к Келоре, загружает нас в «УАЗ-Патриот», и по таежным колдобинам, едва схватившихся морозом, ее супруг везет нас в Келору. Дорога единственная и трудная даже для проходимой машины. Правда, так было не всегда.

— До войны от Келоры дорога была прямая, выходила на тракт в районе деревни Воробьево, еще до Жигалово. Вся заготовка шла по этой дороге. Вывозили зерно, мясо, масло, — рассказывает Марина Александровна.

Сейчас иначе, чем через Жигалово, сделав огромный крюк, в Келору и не попасть.

— До войны еще стали бить дорогу от села Тутура, что за Жигалово, в сторону Келоры. Навстречу им стали бить с Келоры. Но с началом войны строительство прекратилось.

В войну старую дорогу забросили, она испортилась, заросла. В Чикане и Жигалово стали называть Келору второй Москвой — из-за труднодоступности.

— Дорога совсем плохая стала. И в 1967—1968-м был построен неклассифицированный аэродром. Полетели самолеты. Старики тогдашние самолетов не видели. Бабушка одна убирала сено, увидела самолет и сунула голову в копну. Такие вот истории рассказывают… — смеясь, рассказывает библиотекарь.

История Келоры, написанная и научным языком (для участия в районном конкурсе «История исчезающих деревень»), и для себя в виде яркого рассказа по следам одной из поездок, принадлежит перу Марины Александровны, которая почему-то выбрала именно это угасшее селение для своего исследования. Почему — сама не знает. Проснулся внезапный интерес.

— «Килора» означает «тунгус, владеющий оленем». Первая изба была построена в местечке, которое в Келоре называли Талакай (талакаями называли русских, которые по царскому указу осели в Воронеже и охраняли южные границы; возможно, в Келоре жил кто-то из перебравшихся талакаев. — Прим. ред.). Мы очень долго искали дату основания села. И нашли: 1663 год. Строилось село навстречу солнцу. На четыре с половиной километра расстроилось вдоль берега реки Тутуры. В шестидесятых сюда, особенно в ближайший Чикан, массово переселились чуваши. А в 70-х началось укрупнение. В 1979 году в Келоре упразднили сельсовет. В 1982 году были закрыты школа, фельдшерский пункт, Дом культуры.

Как вывезли дизель, от которого запитывалось село, люди начали разъезжаться. Когда все развалилось, построили дорогу….

Дорога, правда, сейчас уже одно сплошное направление. Кругом болотина, ее размывает. Дорога эта есть только потому, что есть лес, уверены местные.

От деревни остались будто бы хаотически разбросанные — даже и следов улицы уже не различишь — погибающие избы. Последние дома здесь были построены в 1920-х годах.

Сохранилось пять старинных усадеб в разном состоянии. В среднем крестьянская семья в дореволюционные времена состояла из 11 человек, и усадьбы были немаленькие. В селе было несколько водяных мельниц, которые стояли на разных ручьях и речках.

Занимались всем, что помогало выживать: от охоты, животноводства (одна из артелей, образованных здесь в тридцатые, называлась «Таежный животновод»), земледелия до изготовления карбазов (речных судов) и отправки грузов на Север. Изготовление карбазов процветало. В тридцатых годах их рубили артельно. Были свои редкие мастера, которые могли определить, какое дерево годится для карбаза. Нужна была особая ель, с загнутым корнем — какором.

В те годы только взрослого населения насчитывалось здесь более пятисот человек, а с детьми переваливало за две тысячи.

Женщин в Келоре всегда было меньше, чем мужчин. С этой особенностью связана история поздней Келоры. Редактор жигаловской газеты Николай Арзамазов, работавший главой Чиканского сельсовета, куда входила Келора, определяет драматическую канву:

— Раньше в Келоре было три клана, которые дрались постоянно. Так они друг друга перестреляли и пересидели. И все из-за женщин…

Сейчас в Келоре проживают три мужичка-охотника. И ни одной женщины.

Житье мужчин однообразно, но не скучно. Шестидесятилетнего Юрия Рудых мы обнаружили в нескольких километрах от Келоры сидящим на льду реки Тутуры — он азартно, хотя и безрезультатно, ловил хариуса. Тимофея, самого молодого обитателя Келоры, застали дома. Это он поставил в медвежьем углу новую усадьбу с банькой.

— А что вы делаете после работы?

— Отдыхаю.

— Ни телевизора у вас нет, ни связи…

— А все равно некогда. Лес большой.

Особняком в Келоре — отдельно, ближе к дороге — стоит черное строение, похожее на очень вместительную, с высоченными потолками избу.

Это бывшая церковь, освященная во имя трех святителей вселенских: Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста.

Сначала помещение было часовней, а в XIX веке прирубили к ней алтарь и колокольню. Деньги на переустройство и расширение выделили зажиточные келорские крестьяне Никитский и Тарасов.

На службу в Келору съезжались жители Чикана, а также маленького, впятеро меньше Келоры, Большого Луга — последней деревеньки перед необъятной бездорожной тайгой. От Большого Луга ничего к сегодняшнему дню не осталось.

При церкви открылась церковно-приходская школа, которая после установления советской власти перепрофилировалась в светское учебное заведение государственного образца. Школа эта прославилась в округе благодаря учителю Иосифу Аксаментову — комсомольцу, убитому в 1921 году бандой Черепанова. Его протащили волоком и затем разрубили на куски.

Церковь закрыли в тридцатые и определили под клуб, затем под склад. Сегодня она стоит никому не нужная. Вокруг на вольных просторах пасутся одичавшие кони.

От Келоры, к счастью, осталось большое фотографическое наследие. Удивительный этот факт установили чиканские краеведы, когда собирали материал по семьям, некогда покинувшим Келору. Фотографии сохранили для нас облик келорцев и облик самой деревни.

Запечатлены оказались и церковь, и школа.

Все фотографии одного производства — в Келоре проживал глухонемой фотограф, один из четырех сыновей Марии Ларионовны Кузьминой. Мария Кузьмина накрепко осталась в истории благодаря, во-первых, большому количеству фотографий, сделанных ее сыном; а во-вторых — знаменательному и, на первый взгляд, будто бы пустяковому случаю, произошедшему с ней в кровавом 1921 году. У женщины бандиты из черепановской компании отобрали самодельные чирки, домодельную обувь, и ей вручили теплую и престижную обувь — валенки. История эта известна краеведам со слов стариков-старожилов. Только никто так и не смог припомнить, почему бандиты проявили вдруг этакое человеколюбие.

И еще одним прославилась Мария Ларионовна: с войны у нее вернулись в наградах все трое ушедших на фронт сыновей.

В округе Келора всегда считалась умной деревней.

— Так ее старики называли. Нужно учесть, что в здешних местах было много ссыльных, — напоминает Марина Александровна.

В качестве иллюстрации краевед приводит собрание сельской молодежи, описание которого сохранилось в архивах.

— Выступала фельдшер. И какие же вопросы, вы думаете, интересовали молодежь? Вот, к примеру: можно ли заболеть сифилисом, лежа в одной постели? А представителя райсполкома спрашивали, почему государство беспокоится только о себе.

Такие вопросы, впрочем, перестали задавать к 37-му году. Однажды сельчанин Михей Воробьев шел по улице мимо какого-то мужчины и нелестно отозвался о советской власти. Мужичок тут же настучал куда надо. Воробьева арестовали и сразу же расстреляли по постановлению тройки УНКВД. А через пару дней пришла бумага: прокурор за недоказанностью преступления распорядился освободить Воробьева из-под стражи…

В Келоре есть даже свой писатель — ныне покойный Виталий Рудых, уроженец этого села, проведший здесь военное детство и написавший книгу о том, как выживали деревни во время войны. Книга «Сытая осень» вышла в 1991 году в Восточно-Сибирском книжном издательстве.

Писателем гордятся не только бывшие келорцы, но и чиканцы, поскольку в 1958 году келорский совхоз «Таежный животновод» слился с колхозами, базирующимися в Чикане, и все, в том числе и историческая память, у них стало общим. Чикан возвысился до центральной усадьбы совхоза, а значимость Келоры, куда еще не так давно чиканцы приезжали на церковные праздники, поблекла.

С того момента жизнь «умной» деревни поклонилась к закату. Не помог даже аэропорт, принимавший уже не только трехместный Як, но и потом, до самых 80-х, и Ан-2. На самолете келорские дети летали в Чикан на учебу — проживали в интернате и возвращались домой на выходные.

Келору накрыло волной укрупнения, которая смыла и аэродром, и фермы «Таежного животновода», и церковь. Внезапно, правда уже запоздало, стали строить для населения ту самую новую дорогу из Келоры в Чикан, которая была так необходима раньше. Но теперь дорога пригождается только лесорубам. Лесовозный транспорт, правда, быстро разбил ее. Год назад одна фирма из Братска немного подремонтировала таежный путь, но теперь уже только для себя, чтобы конкретно лес вывозить…

baikalpress_id:  101 023