Поселок Ходарей может исчезнуть

Таежный поселок Ходарей Усольского района скоро, видимо, разделит судьбу многих других — исчезнет.

Исчезла же когда-то большая старая деревня Лыткина, на месте которой сейчас покос ходарейских жителей; исчезли Ягаты. Замечательная природа не спасет поселок, ведь сельские инициативы не очень-то поддерживаются, а то и категорически зарубаются, жалуются местные активисты. Вот и остается поселянам коротать свой век, сожалея об утерянном леспромхозном рае, в заботах о неработающей школе и в думах: «А не перебраться ли уже к детям в город?..»

Учительница Мария Петровна, чьей дом примыкает к школе, все еще не может привыкнуть к опустошению. Два года назад Ходарейская начальная школа перестала работать, учеников в деревне не осталось. В этом году только один ребенок пойдет в первый класс.

Всего же школьников в Ходарее трое. Они ездят учиться в Тальяны, которые являются центром муниципального образования. Оно состоит всего из двух населенных деревень: самих Тальян и Ходарея. Третий же приписанный к МО населенный пункт — Ягаты — пару лет назад потерял своего последнего жителя.

Несмотря на «ненужность», школьное здание в Ходарее по-прежнему под доглядом старой учительницы и ее невестки. На окошках — белые кружевные занавески, все везде прибрано. Бросить школу рука не поднимается — все же Мария Петровна учила здесь ребятишек с 1987 года, почти тридцать лет. А теперь вот школа тоже как будто ушла на пенсию.

Хотели школьное здание охотоведы взять, устроить в нем охотоведческий пункт.

Присматривались к нему, да, видно, не показалось оно им — сильно старое. Так и осталась бывшая школа не у дел. Поэтому за зданием нужен уход. Здесь оно символ того, чем базовый поселок Ходарей когда-то был, а заодно и последний оплот цивилизации.

— Больше ничего административного у нас не осталось…

Нелли Соболевская, трижды депутат местной думы, тоже считает школу последним спасением Ходарея.

Любой деревенский, из какой угодно деревни, вам скажет: если есть школа — значит, деревня еще протянет; а закрыли школу — значит, плохо дело.

— Если бы леспромхоз держался, то и деревня держалась бы, — констатирует учительница Мария Петровна.

Заселение здешних мест и начиналось с лесозавода. В 1907 году заводчик Че­репанов основал лесозавод на Китое. Через десять лет сжег его, чтобы не оставлять добро красным. А еще через десять лет новая власть его восстановила и открыла Тальянский лесоучасток, на котором в 1930 году работало 300 человек. После войны сюда для работы в лесу «прикомандировали» тысячу с лишком литовцев — как «пособников бандформирований». А еще через некоторое время открыли базу дальше в тайге — базовый поселок Ходарей. Жизнь Тальян и Ходарея вертелась вокруг леспромхоза. (Хотя и недра здесь богатые, можно было бы полезные ископаемые добывать. Возле Тальян, рассказывают местные, есть, например, залежи редкого металла ниобия.)

Но леспромхоза давно нет. На его место пришли частные фирмы по освоению лесных богатств. В Ходарее и в Тальянах, да и во всей округе, пильщиков называют москалями, потому что зарегистрированы их фирмы, как говорят здешние мужики, в Московской области и, стало быть, налогов «сюда» не платят, а платят «туда». Одним словом, москали.

В Ходарее не стоит вопрос с работой. Нелли и Анатолий Соболевские говорят, что непенсионеров раз два и обчелся — фактически только они и есть, да соседка ездит в Ангарск — посменно работает на комбинате. Остальные свое отработали. Есть пенсионеры, которые в 1956 году, когда организовали Ходарей, тягали лес на лошадях. Кое у кого сохранились и фотографии.

Дина Лаврентьевна, одна из старейших здешних жительниц, родом из не существующей больше деревни Широкая Падь. А было ей восемнадцать, когда Широкую Падь, а также старую деревню Лыткина «закрыли», а жителей переселили в леспромхозовский поселок Ходарей.

— Квартиры нам казенные давали.

Ну, переселили и переселили. Стали жить-поживать на новом месте. Сплавляли лес по реке Тойсук, или, как здесь ее любовно называют, Тосик. И все было, включая фельдшерский пункт, столовую, пекарню. А через шестьдесят лет нет ничего. Врач навещает здешних пенсионеров два раза в месяц.

Из транспортного сообщения только школьный автобус, на котором можно добраться до центрального поселка Тальяны, где имеются аптека и магазины побогаче.

— Слава богу, у нас хоть свет есть! — вздыхает Дина Лаврентьевна.

Впрочем, к лету здешние старики всегда оживляются — приедут дети и внуки. Многие из детей имеют дома в Ходарее, используют их как дачи. Зимой старики присматривают за этими дачами-домами.

— На сегодняшний момент весь наш жизненный позитив — это организация туристического досуга, — не очень уверенно говорит Нелли Николаевна, потому что на словах-то оно так, а на деле по-другому выходит.

Для досуга здесь много чего хорошего: относительная близость областного центра, пейзажи, экология. Сельский туризм — мечта многих деревень и поселков. Маленький Ходарей не исключение.

В 2005 году Ходарей прославился на всю область тем, что местная семья взяла на воспитание приблудного лосенка. Дочка-девятиклассница изучала лосенка, ухаживала за ним. В соседних Тальянах фермер выкормил двух кабанят.

— Лосенка этого, правда, продали уже давно в какой-то заповедник. Он ведь был ручной и в лесу не выжил бы, — говорит учительница Мария Петровна.

Из-под гор здесь бьют ключи, которые не позволяют речке замерзать целиком.

— А в 90-х приехали геологи из Мегета исследовать наши ключи. Потом, правда, закрыли всю эту программу. Про какую-то особенную полезность ничего не знаем, но вода у нас хорошая — полезная, чистая.

Нелли Николаевна — большой патриот своего поселка. Она приехала сюда, когда вышла замуж.

Уж очень ей эти места приглянулись! И, хотя уже давали супругам комнату в общежитии хлебозавода в городе, они обосновались в Ходарее. Муж Анатолий трудился в лесхозе, сама хозяйка 13 лет руководила клубом, пока его не разобрали, да еще депутатствовала.

— Сейчас живем природой: охота, ягоды-грибы, папоротник, шишка. Но на организацию переработки дикоросов не хватает финансов. Например, всему Тальянскому муниципальному образованию, к которому мы и относимся, выделяли 100 тысяч на дикоросы. Это же очень мало! Мы даже замораживать их не можем.

— А что же туристический досуг? Есть предприимчивые люди у вас?

Оказалось, что предприимчивые-то есть, да не пускают их на этот рынок. С предпринимательством здесь вообще трудно.

— Вот, к примеру, был парень один из Ангарска. Он маршрут выкупил от Усолья до нас и возил людей. Всем было удобно. Так не дали ему работать, сожгли. Еще пример. Один наш друг разработал проект глубокой переработки древесины — из корней хотел получать лекарственные средства. Поехал с этим проектом сначала в Иркутск, потому в Москву. Так ведь не одобрили его программу, прогнали. А что касается сельского туризма, то в Тальянах есть человек, который конные туры устраивал. В Усолье зарезали ему это дело, не разрешили.

— А вы сами не пробовали организовать такой маленький бизнес?

— Пробовали. Узнали все: открыть свое дело — пожалуйста, 100 тысяч дают на это. Но требования высокие: гостиницу нужно поставить, маршрут разработать, связь нужна, транспорт и прочее. Простому человеку это не вытащить. Это доступно только тем людям, которые при власти.

Нелли Николаевна объясняет, что хотела устроить маленький турбизнес по-простому — дом свободный есть, посуда есть, муж знает охотничьи тропы и может водить туристов.

— Но до Усолья доходим — и все. Отказывают нам, говорят: «Да ты сума сошла!» В общем, с областного уровня на это надо заходить. А простым людям не дадут ничего делать. Точно, не дадут.

Иллюстрации: 

Таежный поселок Ходарей
Таежный поселок Ходарей
Нелли и Анатолий Соболевские хотели бы заняться организацией сельского туризма, да сквозь административный заслон прорваться не могут.
Нелли и Анатолий Соболевские хотели бы заняться организацией сельского туризма, да сквозь административный заслон прорваться не могут.
Учительница-пенсионерка Мария Петровна ухаживает за своей неработающей школой.
Учительница-пенсионерка Мария Петровна ухаживает за своей неработающей школой.
baikalpress_id:  91 486