Полет над Байкалом Сергея Еремеева

Однажды он оставил Европу, где работал в кадровом агентстве, много путешествовал, ходил в казино, и отправился с молодой женой на Ольхон, где поселился в маленьком домике при храме. Почему?

— Не-а, рано, однако, приехал. Снимать сейчас нечего: горы голые, багульник толком не расцвел, по бухтам лед таскает, — еще на пароме приговорил мою командировку незнакомый мужчина, едва я достал фотоаппарат во время прохода через Ольхонские Ворота.

— Снимать как раз есть кого, был бы дома. Вы, кстати, не видели здесь бородатого мужчину за рулем грузовика? Не переправлялся? Вот он мне и нужен. Но, говорят, в город часто ездит, не разминуться бы...

— А чего он натворил?

— Почему сразу «натворил»?..

— Дак, сейчас газеты про других и не пишут — одни маньяки да извращенцы на первых полосах.

— Нет, мой герой просто интересный человек. Долго жил в Европе, хорошо зарабатывал, а потом бросил все и поселился на Ольхоне. Сергей Еремеев, по прозвищу Борода. Может, слышали?

— Не-а, не слышал, хотя ольхонских-то я всех наперечет знаю.

— Значит, не всех, он недавно здесь живет.

— Чудак какой-то?

— Возможно…

— Может, скрывается?

— Не думаю.

Вообще-то в журналистской среде не принято раскрывать кухню, но в данном случае все складывалось по-особому, поэтому хочется рассказать предысторию. Первый раз фотосессия с участием Сергея Еремеева и членов его семьи прошла по заказу журнала «Неизвестная Сибирь». Коллеги лишь в общих чертах обрисовали портрет главного героя ближайшего номера. Но и эти факты вводили в ступор, не давая покоя репортерскому самолюбию: ну как мы могли проворонить интересную личность! Впоследствии наши пути с Еремеевым неоднократно пересекались самым неожиданным образом: случайно встречались на Ёрдынских играх, куда Сергей, в совершенстве владеющий английским и французским, привозил на экскурсию иностранцев, потом в составе группы поднимались в верховье ущелья мыса Рытого, обзавелись общими знакомыми. Но в итоге даже газетной заметки не получалось. С момента нашего знакомства прошел уже не один год, много чего изменилось, у Сергея и Анастасии Еремеевых родился третий ребенок, сына назвали Лазарем. Редкое по нынешним временам имя означает буквально «Божья помощь». Семья строит большой дом, куда переберется в ближайшее время.

Информации много, но каждый раз для полноценной публикации чего-то не хватало — может, просто до конца не верилось, что однажды человек вот так запросто нашел в себе силы оставить все дела в благополучной, сытой Европе и бросил якорь на Ольхоне... С этого, собственно, и начался наш разговор в доме Сергея и Анастасии Еремеевых.

— Мы давно знакомы, но, откровенно, не знаю, про что, Борис, будешь писать. Публикации про нас были, первый материал назывался «От Афона до Ольхона», в другом издании заголовок несколько изменили — «От айфона до Ольхона». Вот прислали недавно из Швейцарии газету, девушка-корреспондент, между прочим, долго жила здесь, помогала нам по хозяйству, материал собирала.

— Что делать, назову свой материал «От айпада до лампады». Если серьезно, то, читая различные интервью, не до конца верю, что вот так романтично все на самом деле и складывалось. Успешный сотрудник европейского кадрового агентства, свободно владеющий английским и французским языками, рубаха-парень, который носил на всякий случай в кармане пистолет, любил посидеть в казино, все бросил и уехал на остров, где и жилья-то не было. А встреча с монахами на Кипре вообще эпизод из кино. Неужели все так и было на самом деле?

— Пистолет? Да, по молодости в Москве купил газовый пистолет. Продавали мы тогда сосиски, в казино любили ходить. Бурное время, не мог сидеть на месте, постоянно путешествовал. Но все однажды изменилось.

— Сотрудник крупного кадрового агентства, человек далекий от религии, Сергей Еремеев посещал святые места как турист, не более. Как относились к людям в рясах?

— По молодости к попам испытывал скорее чувство боязни — их черные одежды ассоциировались со смертью. Хотя отвращения, скепсиса к религиозным людям не испытывал никогда, было такое ротозейско-туристское любопытство.

Работая в кадровом агентстве, встречался с разными людьми, но хотелось какого-то постоянства, чего-то настоящего. Путешествуя по храмам Золотого кольца, Киево- Печерской лавры, постепенно стал понимать, что это настоящее где-то здесь.

Интерес к православию пробудил Кикский монастырь на Кипре, где я встретился с монахами из Сергиева Посада, один из которых потом повенчал нас с Настей.

Мы работали над проектом, на который нас благословил тогда еще председатель отдела внешних церковных сношений митрополит Кирилл (ныне Патриарх всея Руси), мы получили задание поехать в Вифлеем, написать бизнес-план по открытию гостиничного комплекса. Одним из первых паломников его был отец Владимир из Ревякино, который служит сейчас в Урике, он познакомил нас с Никитой Бенчаровым, по приглашению которого приехали на Ольхон, просто осмотреться. Приехали с двумя чемоданами и без копейки за душой, да так и остались.

— Вот так запросто решили остаться?

— Я в 1999 году был на Ольхоне как турист, автостопом объехал Байкал, сюда причалил на «Баргузине». Помню, с другом из Франции ночевали на Сарайском пляже.

Когда узнали с Настей из Сети, что здесь строится храм, решение окончательно созрело. Это место сделало нас богаче, у нас родились дети. Многое стало получаться. Начинали жить в домишке с прогнившими полами. Сейчас уже поставили дом площадью 140 квадратов. Как это удалось — сам не понимаю, ведь изначально располагали лишь средствами материнского капитала. Люди помогли брусом, фанерой, утеплителем, кровельным материалом. Так и строили. Правда, остались внутренние работы, но уверен — сделаем.

— Почему вы решили жить при храме, который после освящения по большей части стоял закрытым?

— Да, он стоял закрытым, ключи хранились у старосты — Наташи Усовой. Двери открывались лишь к приезду священника по праздникам. Мне лично хотелось, чтобы храм был постоянно открыт. Например, в Греции во время паломничества мы даже ночевали в часовенках, потому что они  всегда открыты. Хотелось, чтобы ценника на свечи не было, чтобы исключить даже внутренний торг: нет денег — возьми так, есть — положи столько, сколько считаешь нужным. Хотелось, чтобы звучала церковная музыка для атмосферы… То есть все то лучшее, что удалось увидеть в свое время в других православных храмах в Европе, воплотить здесь. Незримая связь между далекими географическими точками существует.

— Например?

— На Афоне есть храм, освященный в честь Иннокентия Иркутского, построенный на средства мецената Иннокентия Сибирякова, принявшего там монашество, на Валааме храм возведен на его деньги, и в Иркутске много исторических зданий, возведенных на деньги меценатов Сибиряковых.

Греками-афонитами уже написаны тропарь, кондак, молитвы схимонаху Иннокентию Сибирякову. Теперь ждут, когда Богу будет угодно, чтобы причислить его к лику святых.

Наш храм освятили в честь Державной Иконы Божией Матери, но был найден еще образ местной Ольхонской богородицы, как мы ее назвали. Это список игуменицы святой горы, перешедший от Афона до Ольхона, и написан он на фоне острова. И теперь два географических места стали духовно ближе. По нашему приглашению сюда приезжали паломники из Греции, в том числе настоятель Афонского скита Святого Андрея Первозванного Геронда Ефрем. Они здесь жили, провели литургию и сказали: быть на Ольхоне монастырю. Какой монастырь, когда, где — непонятно, не стали уточнять. В конце концов, монастырь — это не место, а люди и Божий промысел прежде всего.

— Наверняка не все друзья разделили ваш порыв все бросить — Европу, работу, казино — и уехать в глушь, на какой-то Ольхон, который на карте не сразу найдешь?

— Во-первых, не все случилось в один день. Да, работал хедхантером, потом понял, что не могу там больше реализоваться, много паломничал. Недавно пересматривали «Алые паруса», где герой Ланового говорит, что чудеса надо делать свои руками.

— И все-таки как отнеслись к перемене друзья?

— Одни думали, что я свихнулся на религии, другие — что религия помешала карьерному росту. Некоторые отнеслись с волнением, но с пониманием: «Как, Еремеев отрастил бороду, сейчас где-то в храме?! Не может быть! Мы же прекрасно его знаем, рубаха-парень, президент английского клуба, любил другие клубы, шумные компании, играет на гитаре…» Я знаю, что шушукались — мол, Сергей слабину дал, в религию подался. Хотя я себя не считаю религиозным человеком. Для меня верующий человек и религиозный — совсем не одно и то же. Да что друзья — родители первоначально были шокированы.

Когда еще странствовал по Афону, мама писала: «Не вздумай стать монахом! У тебя еще все впереди!» Отец в Москве сейчас живет — в Коломенском, рядом с храмом, где хранится оригинал Державной Иконы Божией Матери.

— На Ольхоне количество прихожан изменилось, и кто они?

— Сегодня, например, приходил наш местный шаман со своей внучкой, чтобы поставить свечки за своих предков. Потом он даже захотел причастить девочку. И уже перед чашей батюшка спросил, крещеная ли она. Оказалось, что нет. Люди приходят разные, при разных обстоятельствах.

— А как шаманизм согласуется с православием?

— У шамана многие предки русские, и он считает, что за них надо молиться в той вере, которую они исповедовали. Бывает, заходят мужики «под мухой», просят прощения, хотя по трезвости вряд ли появятся. Много стало так называемых захожан — из числа отдыхающих: они приходят, постоят, послушают, наверное, помолятся про себя.

— Вы так органично смотритесь в качестве звонаря. Не приходила мысль принять сан?

— Поступало предложение архиерея принять священство и стать настоятелем. Мне казалось, что в таком предложении есть какой-то административный интерес, а звание церковнослужителя мне полностью соответствовало. К тому же священник — не профессия, а особое призвание, которое я пока так глубоко не прочувствовал. Может быть, пока не прочувствовал.

«Греческие монахи провели литургию и сказали: быть на Ольхоне монастырю. Какой монастырь, когда, где — непонятно. В конце концов, монастырь — это не место, а люди...»

Метки: Жизнь, Байкал
baikalpress_id:  106 653