Под алыми парусами

Наброски к портрету актрисы Иркутского музыкального театра имени Загурского Анны Захаренковой

Могла ли предположить эта миловидная кареглазая дивчина, что в свои 21 год когда-нибудь окажется в эмиграции — поменяет свою малую родину, Украину, на провинциальный российский город Иркутск…

Все складывалось как нельзя лучше. Еще будучи студенткой 4-го курса Луганского государственного института культуры и искусства (ныне — академия имени М.Матусовского), играла на сцене местного русского театра Маньку в «Яме» Куприна, готовила Голду в дипломном спектакле «Поминальная молитва». Но боевые действия, захватившие ее страну (а проще говоря — война) спутали все карты Анны Захаренковой, в колоде которой были вроде бы сплошные козырные тузы: красный диплом академии, забронированное место в Луганском драматическом, где ее способности заметили не только коллеги-профессионалы, но и те, кто находится по ту сторону рампы — зритель.

Аня посмотрела на глобус: где же этот Иркутск, куда ее добрые люди сватали уехать? Нашла и пришла в смятение, да нет, что там — в ужас! Она никогда не покидала родных мест: милое сердцу Енакиево — городок в Донецкой области, где до сих пор живут ее родители Ирина Александровна и Михаил Александрович, потомственные металлурги, свою альма-матер в Луганске, Одессу наконец, куда часто наведывалась к тете. Но Анна берет билет в расположенный за тысячи километров от ее родины незнакомый сибирский город, да еще в музыкальный театр! Риск? Еще какой! Ведь она, на всякий случай, дипломированная актриса драматического театра и кино. Но: или жить в городе, где грохочут танки и разгуливают люди с оружием, где стрельба и взрывы не пиротехнические, не киношные, а самые что ни на есть настоящие, — или в Сибирь. Жены декабристов решились на добровольную ссылку. Чем она хуже? С той лишь разницей, что они, зная на что шли, отправлялись к любимым, а Анна Захаренкова — ни к кому. В сплошную неизвестность. Луганск, конечно, далеко не самое райское местечко на земле, но Иркутск в ее воображении вообще представлялся концом света.

Середина земли, как поется в одной ранее популярной песне, встретил Аню, с одной стороны, доброжелательно, с другой — настороженно: актриса, никогда ранее не выезжавшая за пределы Украины, наверняка разговаривает со специфическим национальным говорком.

Некогда театру бороться за чистоту языка, обучать девчонку заново сценической речи. Что делать? Опасения были напрасны. Ее речевой аппарат легко перестроился на «русскую волну». Да, она задушевно поет украинские песни, сам тому свидетель, но и в классических опереттах, и в мюзиклах, и в рок-опере Захаренкова чувствует себя в своей тарелке. Хотя это кажущаяся легкость. На самом деле все не так просто. Но я, кажется, несколько забежал вперед. Вернемся к истокам ее работы в музыкальном театре.

— Меня поначалу определили во вспомогательный состав, — рассказывает Аня. — Пела в хоре, выходила на сцену в массовках, в ролях даже не второго плана — в эпизодических. Иной раз в день спектакля приходилось в срочном порядке вводиться: театр — это не только высокое искусство, а еще и производство. Но мне все было любопытно, увлекательно. Супруги Виктор Васильевич и Татьяна Павловна Лесовые ежедневно занимались со мной вокалом, ломая мою скорее эстрадную манеру исполнения на классическую.

Аня вспоминает, что особенно тяжко далась ей партия Стаси в незабвенной «Сильве». Ежедневные уроки в классе и на площадке с опытными педагогами — и вот вчерашняя студентка Луганского института Аня Захаренкова в руках мастеров, и прежде всего главного режиссера театра Анны Фекеты, превращается в милую, наивную обаяшку венской фрачной оперетты.

Кончита в рок-опере «Юнона» и «Авось» (а недавно театр отметил 20-летие этого спектакля, поставленного Натальей Печерской), 30 лет ждавшая своего графа Рязанова, — роль вроде небольшая, но объемная. Много любви, много страданий. Надо обладать богатой фантазией и владеть искусством перевоплощения, чтобы из юной девушки превратиться в женщину, чье долготерпение и жертвы ради любимого кажутся ирреальными в нашем сегодняшнем мире. Ане Захаренковой в ее 23 года предстояла нелегкая задача пройти этот путь и физически, и эмоционально.

— Первая наша Кончита, заслуженная артистка России Елена Бондаренко, очень помогла в работе над этим образом, — говорит наша героиня. — Особенно тяжело мне давались молитвы, написанные на испанском языке. «Не учи отдельные слова, запоминай текст полностью, и тогда молитва в твоих устах сама польется как ручеек», — советовала Елена Владимировна.

Последняя премьера театра — мюзикл-феерия «Алые паруса» по мотивам повести Александра Грина. Эта постановка на музыку Максима Дунаевского идет нынче в нескольких столичных театрах.

Спектакль — давняя мечта режиссера Натальи Печерской, специально приехавшей в Иркутск с постановочной группой из Москвы. Органика, так одним словом можно оценить эту работу театра, когда все — музыка, балет, сценография, костюмы — живет едино с замыслом и воплощением режиссера-постановщика и дирижера. Спектакль уже принят на ура иркутским зрителем. В Ассоль Ани Захаренковой уже влюбились зрители разных поколений — от 12 лет и старше. Ваш покорный слуга в их числе. Но мне повезло больше — я, встретившись с Аней, об этом пишу.
— Не кажется ли вам, что между Кончитой и Ассоль очень много общего?

— Обе живут мечтой, обе верят в чудо — выражаясь образно, у каждой из них должны быть свои алые паруса. Одним словом, сумасшедшие романтики, — улыбается Аня. — Но тем они и прекрасны. Вы знаете, я, наверное, человек излишне сентиментальный, все репетиции проплакала, не говоря уже про спектакль. Наталья Владимировна настаивала: надо идти от чувства к действию. Эмоционально мы с Машей Дербиной, также исполнительницей Ассоли, по-моему, перевыполнили задачу, проревели весь репетиционный период. Дирижер Михаил Тарасов в какой-то момент не выдержал: «Девочки, если вы так будете все воспринимать, долго не проживете».

Можно еще очень многое рассказать про Аню: что она считает себя самоедкой, никогда не довольна собой, отчего она все время в театре, а когда свободна от репетиций — все равно в театре, так по-доброму принявшем ее в свою гавань; что она отчего-то стесняется, например, выходить после спектакля на поклон; что (без всякого кокетства) не особо любит получать комплименты от своих коллег — считает, что они не всегда заслуженные… Письма от зрителей — да, доставляют радость, прибавляют положительных эмоций. В прошлом сезоне в Международный день театра Аня получила специальный приз «За лучший дебют». Приятно, конечно, но рукоплескать себе по этому поводу не стала. У них со Станиславом Чернышевым, тоже актером музыкального театра, есть блудный кот по кличке Кагор, который то убегает из их съемной квартиры, то возвращается.

Не любит Аня в Иркутске только одного — фейерверков по праздникам. Их залпы жутко напоминают  бомбежку, во время которой ей в Луганске вручали диплом актрисы театра и кино…