Почему иркутская молодежь покидает город

«Молодежь покидает регион» — это утверждение прочно вошло в выступления наших чиновников и социологические исследования, проводимые учеными.

И хотя официальные лица докладывают, что делают все возможное для исправления ситуации, с годами она ничуть не меняется. Наоборот, количество желающих уехать из Иркутска только растет. Скитания молодых специалистов по просторам родного государства в поисках лучшей доли начинаются по разным причинам, основные — желание получить достойную работу, самореализоваться, жить в более комфортном климате.

Бывший иркутянин Павел Касьянов четыре года назад переехал в Санкт-Петербург и ни разу об этом не пожалел. Решение сменить город пришло к нему после нескольких поездок в Москву и Северную столицу:

— Вернулся однажды и понял, что в Иркутске мне стало тесновато. Здесь я окончил университет по специальности «Журналистика», однако работал в конторе по ремонту банкоматов. Сменил несколько мест — кое-где задерживали зарплату, иногда не платили вообще, пару раз я попадал под сокращение. Мне надоела эта непредсказуемость и низкая зарплата, я стал искать работу в других городах, поближе к Европе. Москва мне не понравилась, напомнила чем-то большой колхоз, поэтому ориентировался на переезд в Питер.

Продал машину, сел в самолет и, так сказать, эмигрировал.

Первое время Павел жил в мини-отеле, пока не нашел комнату недалеко от центра, на Петроградской стороне, за 9 тысяч рублей. «Это везение, что я нашел ее за несколько дней. В Питере масса фиктивных контор, которые за 1,5—2 тысячи готовы предоставить телефон и адрес жилья, сдаваемого в аренду. Но ответственности за информацию они не несут, и многие приезжие на это попадаются. Другие в объявлении указывают привлекательную стоимость, а потом назначают встречу сразу нескольким клиентам и устраивают аукцион, сильно задирая цену. Третьи вообще могут ограбить, когда приедешь смотреть жилье. Поэтому идеальный вариант, конечно, искать через знакомых, как я и сделал. Сейчас, например, я снимаю комнату у брата гитариста группы «Алиса».

Работу иркутянин начал искать через две недели после приезда, когда сделал ремонт в комнате. Долго ждать ему не пришлось — буквально через несколько дней позвали на собеседование в фирму, занимавшуюся ремонтом кофейных автоматов.

— Взяли меня с испытательным сроком в два месяца и зарплатой 30 тысяч рублей. В Иркутске, к слову, ремонтируя банкоматы, я получал не больше 20. Позже зарплата еще выросла, и я смог снять квартиру, правда, уже не в центре, зато я был там один. В принципе, довольно быстро получил то, чего не было в Иркутске, — работу, которая приносила достаточно денег, чтобы прожить; жилье. В свободное время играл на барабанах в местной рок-группе. Мне очень повезло — я знаю несколько случаев, когда людям приходилось возвращаться в Иркутск, так ничего и не добившись.

Сейчас Павел Касьянов живет в пяти минутах ходьбы от Невского проспекта, работает над собственным бизнесом.

В Иркутской области таких, как Павел, много. Масштабы трудовой миграции у нас впечатляют: при достаточно низком уровне безработицы, по разным оценкам — от 1,5 до 7 процентов, область покидают около 8 тысяч специалистов в год. Все чаще родители готовят своих детей к переезду в другие регионы страны или за границу сразу после окончания школы. По словам Евгении Гольцовой, декана социального факультета Института социальных наук ИГУ, до 70% опрошенных в сентябре 2014 года школьников не собираются оставаться в области. С каждым годом растет количество выпускников, которые вообще не подают документы в иркутские вузы или подают, но лишь на крайний случай — если не получится поступить в иногородний университет.

На вопрос, почему молодые люди стремятся уехать из области, эксперты отвечают по-разному. Многие сходятся на том, что виной всему огромная пропасть между потребностями рынка труда и представлениями выпускников школ о престижной работе. Понятия «престижная» и «высокооплачиваемая» уже давно разделились — получившие престижную специальность не могут найти работу или же сталкиваются с очень низкими зарплатами в отрасли, при этом в технических отраслях годами пустуют высокооплачиваемые вакансии. Одной из самых престижных выпускники считают госслужбу, что объясняется постоянно растущим штатом властных структур, регулярным ростом зарплат госслужащих и увеличивающимся уровнем государственного вмешательства во все сферы общественной жизни.

— Наша молодежь очень грамотно относится к своему будущему, выбирая госслужбу, чтобы не производить, а владеть и распределять, — считает Виктор Дятлов, доктор исторических наук, профессор.

И упрекать молодежь в том, что она ищет для себя лучшей доли за пределами Иркутска, нельзя, убежден Виктор Дятлов. Это все равно, что обвинять градусник в том, что он показывает высокую температуру.

Получается, что из области уезжают люди, которые здесь не нужны, которым область не может предоставить ни нормальной работы, ни жилья, ни перспективы на будущее.

Кирилл Титаев, ведущий научный сотрудник Института проблем правоприменения Европейского университета в Санкт-Петербурге утверждает, что именно государственное регулирование во многом способствует перепроизводству специалистов с высшим образованием. Все возникающие проблемы государство пытается решить с помощью введения все новых и новых требований к сотрудникам госструктур. Это привело к тому, что в России сейчас полицейских с высшим образованием в 6 раз больше, чем в ЕС, и чтобы стать участковым, у нас необходимо иметь высшее юридическое образование. Таким образом, это самое высшее образование воспринимается населением как символ социального статуса и гарант получения престижной работы в органах власти.

По мнению Олега Яценко, предпринимателя и руководителя первого в регионе частного центра профориентации, отъезду молодежи из области способствуют еще и неадекватно завышенные требования к условиям труда: «У нас принято ругать власть за то, что она неспособна обеспечить молодежь рабочими местами. Однако я считаю, что в ситуации часто виноваты сами молодые специалисты, которые при поступлении не учитывают потребностей рынка».

Конечно, из‑за оттока молодого населения у региона возникают проблемы, причем скорее у властей, чем у жителей. Одна из главных — неуклонно стареет население моногородов, которые возводились и заселялись за короткий промежуток времени. В один прекрасный момент большая часть людей уходит на пенсию и город превращается в депрессивный: работать некому, пустеют школы, растет нагрузка на бюджет — пенсионерам ведь надо платить, содержать инфраструктуру. Так, средний возраст населения ряда территорий Иркутской области, вроде Бодайбо, приближается к 60 годам. Вскоре с той же проблемой могут столкнуться Саянск, Ангарск, Братск, Шелехов. Такие города существуют ради поддержки своей же инфраструктуры — большинство трудоспособного населения работают в полиции, администрации, коммунальных структурах.

Еще одна проблема, которая является одновременно и причиной, и следствием оттока молодежи, — фиктивные рабочие места.

Государство, пытаясь поощрить предпринимателей, дает им налоговые льготы за определенное количество вакансий. Однако результат получается обратный — стремясь получить налоговые поблажки, хозяева создают рабочие места с минимально возможной заработной платой. Конечно, они будут пустовать. И в то же время отражаться в официальной статистике и вносить путаницу в статистические сводки.

Иллюстрации: 

Бывший иркутянин Павел Касьянов: «Не жалею о переезде в Питер и возвращаться не собираюсь, хочу здесь начать бизнес. Раньше в свободное время играл в рок-группе, теперь изучаю рынок, так сказать, поле боя. Конечно, жизнь здесь сильно отличается от иркутской. У меня такое впечатление, что в Иркутске просто никому ничего не нужно. Это город торговцев и для торговцев, поэтому найти там стоящую работу с нормальной зарплатой в других отраслях гораздо труднее, чем здесь. Конечно, надо вкалывать, бездельники здесь не уживутся, но оно того стоит!»
Бывший иркутянин Павел Касьянов: «Не жалею о переезде в Питер и возвращаться не собираюсь, хочу здесь начать бизнес. Раньше в свободное время играл в рок-группе, теперь изучаю рынок, так сказать, поле боя. Конечно, жизнь здесь сильно отличается от иркутской. У меня такое впечатление, что в Иркутске просто никому ничего не нужно. Это город торговцев и для торговцев, поэтому найти там стоящую работу с нормальной зарплатой в других отраслях гораздо труднее, чем здесь. Конечно, надо вкалывать, бездельники здесь не уживутся, но оно того стоит!»
Профессор, доктор исторических наук Виктор Дятлов: «Самое печальное — система образования более неспособна оказать молодому человеку помощь. Оно, конечно, самое лучшее, но это самый лучший паровоз в мире, где все давно пересели на самолеты. Оно годится лишь для музеев. Да оно и не может годиться ни для чего другого, учитывая все растущий вал государственного регулирования. Такого обилия отчетности в системе образования я не видел со времен брежневского застоя»
Профессор, доктор исторических наук Виктор Дятлов: «Самое печальное — система образования более неспособна оказать молодому человеку помощь. Оно, конечно, самое лучшее, но это самый лучший паровоз в мире, где все давно пересели на самолеты. Оно годится лишь для музеев. Да оно и не может годиться ни для чего другого, учитывая все растущий вал государственного регулирования. Такого обилия отчетности в системе образования я не видел со времен брежневского застоя»
baikalpress_id:  100 229