Почему Иркутск — ворота Байкала?

«Пятница» начинает публикацию очерка иркутского историка Станислава Гольдфарба

Иркутску — 355! Иркутск — исторический город, и каждый год из его многовековой истории отмечен удивительными событиями. Поэты и писатели считали, что Иркутск — середина земли, а знаменитые путешественники и ученые не скупились на хорошие слова после всего увиденного и услышанного здесь. Кто-то называл его излюбленным городом, имея в виду атмосферу, царящую в нем, уровень начитанности и образованности общества, количество учебных заведений и, разумеется, иркутян — коренных по рождению или оказавшихся здесь по воле судьбы, но внесших огромный вклад в различные отрасли. И действительно просто невозможно перечислить всех выдающихся личностей, которые связаны с этим сибирским городом. И почти все они отмечали интеллигентность, его европейский облик. А еще говорили: «Иркутск — ворота Байкала». И не только потому, что они связаны друг с другом географическим положением, транспортными магистралями, но и самой историей.

Можно ответственно утверждать: иркутяне понимали величие этого природного объекта, стремились научиться жить на его берегах, не нарушая его природный ландшафт, не доставляя ему бед. 

Разумеется, все это не случилось вдруг, и взгляд на Байкал, как величайшее чудо природы складывался веками. Достаточно почитать многочисленные отписки первопроходцев, строителей острогов, воевод, чтобы убедиться: к Байкалу отношение далеко не потребительское. В большинстве своем и те, кто в силу обстоятельств жил здесь продолжительное время, и у кого состоялось мимолетное знакомство, понимали, что дело имеют с удивительным объектом. Конечно, во многом это сакральность, итог взаимоотношений с коренными народами, для которых Байкал был гораздо больше, чем море, дающее пищу и досуг. Замечательно, что байкальские легенды бытовали и у кочевавших здесь бурят, и якутов, которые жили за тысячи километров от Байкала, эвенков. 

— Что это такое Бый-гал? — спросили русские.

— Великое богатое море, — ответили якуты. («Байкальские легенды и предания», Улан-Удэ, 1984. С. 71. — Прим. авт.)

Образ огромного, ужасного без границ пространства передавали арабские путешественники. А.В.Тиваненко приводил строчки из малоизученной космографии «Диковинки сотворенного» (ХII в.), где Байкал назывался «Море ужаса», «Море, рождающее много слез». 

Относиться бережно к Байкалу — означало его исследовать, обустраивать на его берегах жизнь, осваивать природные богатства, стараясь не нанести ущерба. Эта миссия легла на Иркутск, который очень быстро прошел путь от казачьего зимовья до центра обширной губернии. Именно в Иркутске были открыты морское адмиралтейство и навигацкая школа, которые готовили корабелов для освоения северных морей. Здесь строили суда, которым суждено было прославиться в ходе освоения восточных рубежей России; здесь появились первые отечественные ледоколы, уникальные байкальские железнодорожные инженерные сооружения. 

Не случайно именно в Иркутске находятся истоки всероссийского экологического движения, которое утверждалось на понимании того, что с природой нужно и можно жить в гармонии. 

Байкал — памятник мирового культурного наследия. Он притягивает к себе людей со всего мира, а Иркутск с радостью встречает их, открывая без утайки все свои уголки. И пусть это продолжается всегда — гостеприимство иркутян и красота Байкала.

Как все-таки идут старинному сибирскому городу крылатые фразы: «Иркутск — середина земли», «Иркутск — город нашенский», «Иркутск — форпост на востоке России», «Иркутск — ворота Байкала».

Из Иркутска начинается самый обустроенный и быстрый путь к озеру. С Иркутском так или иначе связано почти все, что происходило с этим уникальным природным объектом — хранилищем мировых запасов пресной воды.

Иркутяне изучали, обустраивали байкальские берега, учились сами и показывали пример бережного отношения к природной среде. Конечно, так было не всегда, но именно здесь и довольно скоро осознали, как важно научиться жить в гармонии с природой. А Байкал платил тем же, даже когда особо лютовал штормами и грозами, бывало, крушил корабли и пристани, вздыбливался землетрясениями и провалами, но в большинстве своем щедро раздаривал то, без чего человеку и не прожить, — воду, воздух, продукты питания, возможность сообщений…

Потому и древний наш пращур, и землепроходец, и переселенец, и постоянный, уже коренной, сибирский народ в новую историю обживали Байкал целенаправленно и осторожно, дабы не навредить ни себе, ни ему. Правда, в новейшие времена на какую-то годину люди потеряли связь времен… и пошло-поехало. Словно ставился глобальный эксперимент — выдержит ли Байкал тяжесть техногенной нагрузки. Но и тогда не было единомыслия и всегда находились иркутяне, которые поднимали голос в защиту уникального озера. В 1960-е годы строители рукотворных морей хотели взорвать исток Ангары, чтобы быстро наполнить Братское море. Но взорвали, в буквальном смысле слова, общественное мнение. Реально весь мир и иркутяне в первую очередь поднялись на защиту Байкала и Ангары. Им удалось отбить, отстоять неприкосновенность природных объектов. Взрыва в истоке не состоялось.

Нередко задумываюсь, почему Иркутский острог не заложили ближе или даже рядом с Байкалом. Исторические, экологические, строительные и прочие основания имеются — в мире множество мест, где крепости и города возникали чуть ли не у самой кромки воды, а то и на самой что ни на есть пучине морской. К слову сказать, в Венеции в основании (фундаменте) многих зданий лежат наши лиственничные бревна, которые со временем превратились практически в каменные сваи.

У Байкала, в принципе, была земля для возведения небольшого острога в тех размерах, что определили для первого сооружения, даже с прикидкой на дальнейший рост и развитие будущего города. Городов, которые вытянулись вдоль рек, морей и океанов, сколько угодно. 

В самом деле, а почему Иркутский острог поставили не у самого Байкала?! Предположим, первостроитель Яков Похабов взял да и ошибся по причине скудности географических, геологических и иных специальных знаний. Шутка ли сказать — город поставить! Хоть бы кто описал, ну хотя бы пофантазировал, что должен был испытывать атаман, первопроходцы-строители, которые принимают решение застолбить участок под строительство, потом вбить первый колышек и тем самым взять ответственность на времена вечные. В истории случаи, когда города «перетаскивали» взад-вперед, есть. Если уж про Сибирь говорить, то это Якутск, Киренск, Усть-Кут, Верхоленск... Там природа-матушка вносила коррективы «апосля», и приходилось выбирать новую площадку. 

Итак, перед атаманом поставили задачу острог поставить — будущий город. Где точно, не указали, это он должен был сам решить, так сказать, сориентироваться на местности. Наверное, одному выбирать площадку — дело сложное. Наверное, собрал совет из людей бывалых, повидавших, как это делается в других регионах. Возможно, были в отряде профессионалы, кому доводилось остроги и города рубить. Сколько они там обсуждали задачу — неизвестно. Возможно, ждали указаний от начальства — не дождались. Ну, тогда самое время сорвать атаману шапку с головы, ударить ей о землю и, помолясь, сказать: «Тут заложим. Места удобные. Рядом лес, вода, естественные защитные укрепления. И к тому же князь местный Яндаш просит отгородить от набегов опасных со стороны». 

Чем не версия? Не нравится? Хорошо, давайте фантазировать далее. К примеру, не хватило сил и времени будущим первостроителям Иркутска обследовать иные берега. А тут еще и сроки поджимают, людей, как всегда, недостает. Воеводы торопят, сердятся. Такое и сегодня не редкость. В такой ситуации не до Байкала, точно. В месте впадения Иркута в Ангару площадка отменная. «Ставим, братцы?» «Ставим, атаман!» — одобрительно загудели рядовые первопроходцы. Скоро осень, успеем крышу над головой соорудить…» 

Ну чем не выбор! 

Третья версия может быть из разряда лидерских стратегий. Есть такая штука у лидеров — их время от времени посещают видения. После такого они уже уверены, куда идти, что делать. Вот и в нашем конкретном случае могло привидеться.

Впрочем, это все фантазии досужие. С историческими городами так не бывает, ставят их не по грезам и видениям, а по стечению многочисленных обстоятельств. Так что, думаю, тот наш первостроитель сегодня был бы очень востребованным специалистом, что вот так безошибочно и с далеко идущим умыслом развел Байкал и Иркутск, определив первому миссию удивлять, а второму — открывать этот водный мир и приготавливать удивление. Может, и вправду каким-то особым чутьем, особым промыслом эти два мира — водный и людской — решили держать меж собой дистанцию. 

Уважаемые читатели!

Вы можете задать вопрос автору или поделиться мнением, связавшись с ним по электронной почте, — bon-ventur@yandex.ru

Продолжение в следующем номере «Пятницы»