По кругу, по кругу

Посадил дерево, вырастил сына, построил дом — вот в такой примерно последовательности. Сын как раз жениться собрался, когда Леня понял, что его личная программа выполнена. Дальше — жизнь!

Пришлось, правда, со Светкой объясняться, как-то и ее подталкивать к мысли, что и Свете неплохо бы посмотреть — что там, за горизонтом. Света, конечно, уперлась: не хочу, не буду, ни в какую. Это когда Леня насчет развода намекнул. А еще там же квартира отдельная совсем образовалась, с неба упала дополнительная квартира. Стоит квартира пустая, незанятая. Это какая-то Светина родственница уехала в дальние страны. А перед отъездом задарила Свете такой подарок за то, что Света этой родственнице каждый праздник какие-то немудрящие пустяки вручала от чистого сердца. Света сдуру затеяла там ремонт, чтобы в случае чего квартирантов пустить. Потому что сын, который вырос и жениться собрался, вообще планировал переезд на родину своей жены. Другой часовой пояс. Так что эти метры конкретно сыну не были нужны. А ремонт затягивался, Света там постоянно время проводит, как-то даже во вкус вошла. Вплоть до того, что сама там все переделывает. А Леня уже на свободе. Сам по себе. Насчет дома, построенного им самим, тоже все правда, как и насчет дерева — вон тополь стоит, если выйти на балкон, видно.

А дом Леня построил, дачу, и Леня его продал и, как порядочный человек и отец, все деньги отдал родному сыну на обзаведение. Все по-честному. Ну, какие проблемы, если и со Светой все честно-то: «Квартира, задаренная родственниками, у тебя есть? С ремонтом? Так что давай разъезжаться». Света психанула и начала все вывозить из их с Леней дома. Ах так? А вот так. Методично так вывозит и вывозит. И, главное, меньше там вещей не становится, Леня уже и сам все в коробки пакует, скотчем укрепляет и бумажки шлепает: «посуда» (кастрюли), «посуда» (тарелки), «посуда» (сковородки). Этих коробок с посудой уже полгрузовика, а он все пакует и клеит, пакует и клеит. А Света прямо в раж вошла. Все собирает. Какая-то уже игра у них началась, не до выяснения отношений. И, главное, Света ведь и скандала нормального закатить не может, хоть даже о своей любви к Лене пару слов сказать. И насчет прав — прав никаких, потому что, по документам, на этой вот конкретной жилплощади, которую Света считала своей, она никто, призрак и приведение. Прописана вообще у родителей. А Леня тоже где-то прописан, не здесь, какая-то ерунда, как выяснилось. И эта квартира какая-то с другими хозяевами, хоть как доказывай, что еще только вчера, позавчера, всегда и сын здесь родился и так далее. Хоть башку о стенку разбей, простой встречный вопрос: «Тебе, Света, что, жить негде?» Это все Ленина практичная мама, женщина-мать, как раз в свое время смекнула — мало ли что. Сказала: «Внука не обижу, а у Светы свои родители есть, чтобы о ней заботиться, а я не нанималась». У Светы со свекровью вечно какие-то конфликты на пустом месте. Но у Лениной матери со всеми конфликты, так что Света тут пострадавшая и не виновата. Вообще тогда никто не виноват. У Лени же тоже нервы. Ему надоело скакать между ними и всех мирить. А сын Ленин так и сказал: и мне надоело. Может, поэтому иногороднюю жену искал. Чтобы в другом совсем месте строить дома, растить деревья и поднимать сыновей. Ну, наверное, так у всех.

А Света не верила до последнего, потому что только что, вот-вот, буквально на днях, искали подарки, искали ресторан, готовили свадьбу единственного сыночка.

И она собиралась, красилась, наряжалась, и там все тосты и тосты — и за Свету, за их с Леней счастливый дом. Конечно, кто бы поверил? Вот он, твой муж, и вы танцуете. Ресторан же с танцами, Леня пригласил ее, шутил, смеялся. Потом, когда домой приехали, Света совсем не поняла, что Леня это серьезно, когда они домой зашли с цветами, им ведь тоже куча букетов перепала в благодарность, и Света начала их по вазам расставлять. А Леня сел в кресло и говорит: «Ну вот, все долги роздал». Света даже не прислушивалась, мало ли что человек скажет от усталости и выпивки. Ей еще нужно было много кому звонить, благодарить за внимание и подарки, а потом собирать молодых в дорогу. И как раз параллельно там ремонт в той дареной квартире шел. А Леня стал уже на работе сидеть подолгу, задерживаться вечерами. А Свете было некогда поинтересоваться — почему, потому что сама уставала как собака. И давайте не будем вот этого — во всем сейчас начнем ее обвинять, какая такая Света нечуткая. Он же нормальный был человек. С таким, во всяком случае, Света жила. Ну, думала, что с нормальным. Даже извиняться пробовала — ужин опять не приготовила, совсем ни на что времени нет, потому что после работы ехала разбираться с плиточниками и малярами. Но это ведь не проблема — ужин, да? Взрослый мужик, в конце концов, в состоянии не только себе, но и жене картошки пожарить, пельменей сварить, омлет-яичницу приготовить? Колбасы для бутербродов? Это когда особо не расспрашивать Светину свекровь о том, что она думает о роли женщины в жизни мужчины. Тем более что у Лени в конторе отличная столовка. Это для тех, кто дня не может прожить без тарелки супа и миски маринада. 

В общем, Света вообще упустила, проворонила тот момент, когда Леня все для себя решил и сформулировал. Глаза на нее поднял и улыбнулся: «А не кажется ли тебе, дорогая…» Вот эта «дорогая» больше всего ее и вывела — насмотрелись телевизора, там все сейчас сплошь дорогой, дорогая. А не дать ли тебе в дыню, дорогая? А не пустить ли твою жизнь, как поезд, под откос? Партизаны они — вот кто. Кто-нибудь встречал таких, которые бы так запросто, без издевки и стеба, — дорогая, а не пойти ли тебе на фиг? Света, конечно, как любая нормальная женщина, предположила, что у Лени появилась дополнительная женщина. Но Леня только отмахнулся нетерпеливо — сколько можно говорить о пустяках, время, время. И на часы смотрит. Хоть как за ним следи теперь, никаких там девушек-женщин, никакого дополнительного источника счастья. Наоборот, после того как Света так быстро сдалась — и все из-за психа и свадебной нервотрепки и отъезда сына, Леня стал смотреть на нее как на чужого человека. И сколько Света ни прислушивалась к телефонным звонкам, даже телефон его проверяла — ничего подозрительного. Да любая проверила бы телефон, любая с катушек слетит, когда с тобой начнут обращаться как с посторонним человеком — вежливо и презрительно. Если еще вчера твой нормальный муж — это теперь и незнакомый тебе вовсе человек. Накупил кроссовок и ходит теперь как подросток. Света еще пробовала какие-то замечания делать вроде «Зачем тебе народ смешить, молодиться?»

А он смотрит на нее с сожалением, мол, сама в зеркало на себя посмотри. Леня с отъездом сына сам как-то резко в детство-юность впал. Все спортивно, молодежно. Ну да, а Света в своей норке и кашемире — тетка теткой. Возрастная тетка из сериала. Ну, тряпки, ладно, тряпки в конце концов можно снять, другие надеть. Он же не объяснил ей совсем ничего. А еще, главное, ей и спросить-то когда, самой что-то сказать, просто поплакать — не было возможности, потому что к дорогому Лене сразу переехала дорогая его мама под предлогом, что у нее тоже ремонт с заменой полов и выносом мебели. А Лене, собственно, по барабану — он на работу, с работы, а кто там на кухне вечером котлеты жарит или готовит плов — так кто угодно, а ты, Света, на выход. Привет, привет. Раньше — привет, Света. Сейчас — привет, мама. Леня потому что такой — с ним особо не навыясняешься, хоть какая ругань и хоть какие примеры из классики.

Не слышит, не видит, не понимает. Вот так и закончился этот брак. Да и причин навещать бывшего мужа у Светы не было, потому что все, что хотела, вывезла. 

А мама Лене все новое купила. Для новой Лениной жизни. Так быстро все устроилось — даже странно, можно даже предположить, что все давным-давно готовилось. Но Лениной маме там тоже не особо пришлось разгуляться, потому что в Ленины планы же не входило это житье с любимой мамашей. Пришлось съезжать, хотя так все было интересно. Но Леня умеет быть строгим, он так маме один раз сказал, второй, с таким лицом, что лучше не связываться. В общем зажил он, как и хотел, свободно. Это пока Света со всем вывезенным хламом разбиралась. Она ведь не сразу поняла, что облегчила бывшему мужу грязную работу, когда взялась вывозить из его квартиры ржавые кастрюли и стопки драных полотенец и пододеяльников. Кучу времени ему сэкономила. А сама сидела потом и разбиралась с этим старьем. Ну, одно хорошо — было у нее тогда занятие. Это же сил сколько надо, чтобы отрыдать свое над выцветшей наволочкой, вспоминая, как пятнадцать, двадцать лет назад… Плакала так, плакала и отплакала свою глупую и счастливую молодость, свои глупые мечты и желания. А потом успокоилась и уехала далеко-далеко. В другой совсем город, к другой реке. И там оказалось, что этот город и эта река — твой город и твоя река. И один человек так и сказал: «Как увидел вас в этой трогательной, смешной шубе…» Такие женщины в таких нелепых шубах… задают вопросы, ждут ответов.

А Леня… Что Леня? Леня строит дом, недавно на дачном участке посадил пару кустов смородины, скоро у них с молодой женой будет ребенок. Лениной маме эта невестка почему-то сразу не понравилась, она часто вспоминает Свету — какая она была, не вспомнить сейчас, конечно, какая Света была, но, кажется, очень хорошая.

Все счастливы, все бесконечно счастливы. Или почти счастливы. И все по кругу, по кругу. Как лошадки на детских карусельках в Центральном парке культуры и отдыха.

Загрузка...