Плюс Костя

Женщины от водки глупеют. И от пива тоже. От семечек, вяленой корюшки, копченой курицы, конфет «Коровка», ирисок. От еды — это само собой. От жаркого солнца, от работы. Ну, и от любви.

Влюбленная женщина — самое глупое существо на свете. Вот даже Свету взять. Все же нормально — работа, квартира. Работа, правда, временно-постоянная. Да и квартира тоже. Ключи от квартиры тетка ей отдала — поживи пока, Светочка. Тетка поехала присмотреться к жениху в Питер, да там и застряла, несколько лет уже как присматривается. Звонит, правда, часто, интересуется Светкиной жизнью. Про возвращение пока разговора не было. Так что живи, Света, и радуйся. Да и с работой — не в напряг. Звучит, правда некрасиво — продавщица! Это со Светкиным-то высшим филологическим, ладно пока незаконченным. Светка всем дает обещание — и тетке, и себе, — что вот в этом году точно. Мать рукой махнула — живи, как хочешь. У Светкиной матери есть Владик, Светкин брат, так что всем им есть чем заняться. Светку в их семье считают легкомысленной. Замуж потому что никак не выйдет. Вышла бы вон хотя бы за Костю. Но Костя — бывший одноклассник, знакомы сто лет. Как за таких замуж выходить? Хотя Костя ей тоже что-то такое говорит насчет замужества. Выходи, говорит, от тебя сразу все отстанут. «Да ну, — отмахивается, Светка. — Поживу еще на свободе». Вдруг все правда? Про любовь? Когда Светка заливает про любовь, Костя мрачнеет, но они слишком давно знакомы, чтобы что-то менять. Так-то Костя положительный, ответственный. Не пьет, не курит. Светку навещает нечасто, где-то раз в месяц. Может, и того реже, чтобы не надоесть. Пирожные ей приносит, фрукты. Светка сливы любит, так он и про это помнит. Значит, и пирожные, и сливы. А Светка пирожные съест, сливы прикончит одну за другой и на Костю смотрит своими продолговатыми, как сливы, глазами: «Слушай, ты же говорил, что у тебя дел полно». Хамит?

Пожалуй. Ну а чего им церемониться? У Светки выходной, значит, полное право имеет провести его так, как ей хочется. А Светка хочет одного — поесть и с книжкой на диван завалиться. Вот и на работе своей она потому и застряла, что у них в магазине есть несколько полок с книжками. Магазин такой — как советские сельпо времен застоя — всем торгуют: и бакалеей, и мылом, и кормом собачьим, и книжками. Светку всегда можно найти приткнувшейся в уголке с книжечкой. Или журналом. Хоть про танки журнал, хоть про выращивание георгинов. Хоть даже такой — «Как удержать мужчину». Светка с какой страницы откроет книжку или журнал, там и читает. Пока не придет кто-нибудь из администрации и не заберет у нее книжку из рук, по торговому залу отправит ходить, за покупателями следить, чтобы не сперли чего. А что, бывали такие случаи, и не раз.

Там же, на работе, Светка и влюбилась. Читала, читала, а потом глаза подняла, а Он на нее смотрит. Прямо, как герой того ерундового романчика, который она сразу же и захлопнула. «Меня Алик зовут», — это он первый сказал, чтобы не создалось впечатление, что Светка такая наглая, что сама к мужикам и пристает. И он еще что-то спросил, и она что-то ответила. И с таким лицом, как у припадочной, Светка еще смену доработала. А Татьяна Ивановна, кассирша, еще смеялась над ней — ходит Света весь день, как эта… Джульетта, блин! Зато Алик стал встречать Светку после работы. Не конкретно, в тот вечер знакомства, и не на следующий день пришел, а только через неделю. Говорил ей потом, что ему надо было привыкнуть к мысли, что у него теперь Света есть. А Света его сразу же к себе привела, а Алик почти сразу же и остался. Жить стали вместе, и Света начала резко глупеть. Он что не скажет, у нее от восторга, волнения и восхищения комок в горле стоит. Смотрит на него, а сказать ничего не может. Он даже привыкал к такому к себе отношению. Конечно, это же каждый бы сразу подумал — прикалывается девушка, ну, шутит так. А какие шутки, если Света влюбилась. Ей уже хорошо так за двадцать пять, а туда же. Алик, правда, младше, но серьезный. В том плане, что не такой легкомысленный, как Света. Даже можно сказать, что обстоятельный. Например, обозначил свои вкусы. Сразу сказал: «Я по утрам кофе пью, а чай только вечером. А в обед — лучше всего минералка. Хотя и вечером кофе могу, если не вскакивать утром ни свет ни заря». Вот так. Зато честно. Чтобы в субботу, к примеру, поспать подольше, если накануне телик смотрели полночи, или гости поздно ушли. К ним же сразу гости стали ходить.

И Светкины подруги, и его друзья. Хотя раньше у Светки с подругами было не очень — чтобы телефон прямо вот не замолкал. А тут столько народу, всем Света понадобилась. Но дело все в Алике — он же обаятельный. С ним и весело, и грустно, как захочешь, какое настроение ты сам захочешь себе сочинить, такое и будет. Алик в этом смысле талантливый, понимает — кто с чем пришел. А своими проблемами он никого не грузит. И про себя мало что рассказывает. Что правильно! Не потому, что хочет остаться загадкой, а потому, что всем все равно интереснее про себя и слушать, и говорить. В этом отношении Алик — прямо журналист Познер, как будто вот в данный момент никого, кроме тебя, на всем белом свете. В глаза твои смотрит, и ты чувствуешь, что Вселенная — вокруг тебя одного. Все самое важное в мире — в тебе самом. Светка первое время удивлялась — как это, неужели и такое может быть. И не простой человек Алик, а прямо доктор психологии. Алик только смеялся и говорил — просто талант. Получается, что он сам над собой смеется. И такой смех… Так что и Светка рядом с ним себя так чувствовала, что она для него самое важное в мире.

С работой, правда, Алику не везло. Все время что-то не то попадалось. То деньги платили такие, что дешевле дома сидеть. То начальник — дурак злобный.

И такие требования, главное, даже говорить смешно. Что Алик, например, опаздывал. А у Алика просто нет чувства времени. Вот этого конкретного времени, чтобы по будильнику. Сядет утренний кофе пить, а на часах уже половина одиннадцатого, так что и смысла нет уже никуда торопиться, чтобы на остановку бежать и там остальных пассажиров распихивать локтями, чтобы в маршрутку сесть. Конечно, Светкиной зарплаты не хватало, но потом там у них одна Аня в декрет ушла. Светка стала еще и в ее смены выходить. Ну и полы мыла. На том же самом рабочем месте. Зато не надо скакать куда-то сломя башку. Вставать, правда, приходилось пораньше. И уходить с работы попозже, само собой. И в обеденный перерыв с книжкой не посидишь. Уставала она? Уставала. Но зато домой придет, а ее Алик ждет. Даже ужинать не садится, не ест без нее. Говорит — невкусно. А это ведь очень приятно. А он еще говорит, что даже в обед кусок в горло не лезет. А когда Светка возмущаться начинает, что он суп не поел, он смотрит на нее своими невозможного цвета глазами — они и серые, и зеленые, и даже медового такого оттенка, он смотрит на нее своими разноцветными глазами — как же без тебя? А Светка сердится, а он ее успокаивает, что кефиру все-таки попил, и колбасы поел, и сыру немного, и грушу. Зато теперь они садятся ужинать, тогда и суп, и второе, и салат-маринад. Светка — энергичная, все успевает: и еду приготовит, и стирку-глажку. А еще, что самое важное, настроение. Даже если когда она придет, а у них гости, никогда такого не было, чтобы она недовольную мину скорчила. Никогда. Она хорошо понимает — все тянутся к Алику. С Аликом посидишь, а он все по полочками разложит, станет все в жизни так ясно, так просто. Каждый человек несет на себе слишком много личного, несет, несет, а груз — тяжелее и тяжелее. И порой кажется, что ты сейчас рухнешь, прямо сейчас на дороге и упадешь. И никто не поможет подняться. Зато Алик поговорит, и вроде ни о чем разговор, а все как-то самой собой решается. Любые проблемы. Такой у него дар. Так что Светка очень даже хорошо понимает людей. Правда, на работе ей стали замечания делать — что-то ты, Света, выглядишь как-то не очень. Как будто пьешь даже. А какое там — пьешь! Ну, ладно. Водка, конечно, совсем не дамский напиток, но ведь ее из горла же! С апельсиновым соком, с яблочным. А еще — кубик льда. Алик за этим очень следит — чтобы в холодильнике лед имелся. И чтобы стол был красиво накрыт. Посуда чтобы. Здесь у тетки красивая посуда. И скатерти льняные. Хоть белые бери, нарядные, хоть темно-зеленые и синие на повседневку. Светка на кухне шебуршит, Алик на стол накрывает.

Так что Светка совсем не встревожилась, когда Ольгу увидела. — Знакомься, Света, это Ольга. Светка разулыбалась во весь рот — Очень, очень приятно! Посидели, поужинали. От супа Ольга отказалась, а кусок курицы съела с аппетитом. Светка курицу копченую принесла, пришла поздно, когда еще ужин полноценный готовить на ночь глядя. Ольга и на следующий день пришла, и через неделю. И еще приходила, просто так. А потом пропала. А следом исчез Алик. Что там со Светкой было, не передать. Она же не сразу все поняла. Даже когда ей все вокруг стали говорить, что Алик у Ольги живет, не верила. Представляла какие-то больницы. А думать о том, что он сейчас, прямо сейчас, в эту минуту, говорит чужой, другой женщине те слова, которые говорил только ей, Светке. В эту минуту он смотрит в чужие глаза и смеется? Ну, плакала она, конечно. Даже очень плакала. Гости почему-то перестали ходить. Да и чего к ней ходить, когда здесь нет Алика. Светка, как скажет вслух его имя, даже только подумает, назовет про себя, так сразу рыдать принимается. А тут как раз Аня из декрета вышла, к ней родственница на подмогу приехала, Аня и вышла на работу как-то вовремя. И Свету сразу в отпуск отправили. А зачем Светке отпуск.

Отпуск люди берут и на море едут. Панамки там носить, сланцы резиновые, смотреть, как солнце садится. Или встает — тоже интересно. Кукурузу чтобы вареную есть на пляже. А вечером — шашлыки и жареный сыр. А Светке в отпуске только хуже.

Светка сунулась туда-сюда, к матери поехала, с братом чтобы в парк сходить. А брат сказал, что ему со Светкой скучно, раньше она хоть книжки пересказывала, истории знала всякие, хоть про что могла рассказать, а сейчас молчит и вздыхает, вздыхает и молчит. А мороженое он может и дома съесть. Светка совсем расстроилась, хотела от расстройства даже водки выпить, но за водкой идти было лень. Да если честно, еще и позорно. А тут вдруг неожиданно нарисовался старый друг Костя. А при нем пить как-то уж совсем стремно. А Костя пришел и все розетки починил. Оказывается, у Светки ни одной розетки в доме целой. А потом пришел и обои в прихожей переклеил. Быстро так, главное. Пока она сидела и в окошко пялилась. А Светка такая стала. Как вареная, даже нормально человека поблагодарить не может, спросила, правда, перед уходом — может, чаю налить. Таким голосом, что он только плечами пожал — дома попью. У меня дома этого вашего чаю.

А потом, через полгода, что ли, Алик вернулся. Света дверь открыла, а там Алик. Бледный и худой. Как будто летом все загорали, а он в подвале просидел. Стал ей все про себя рассказывать, даже заплакал. Ужас, какая эта Ольга оказалась. А Светка смотрит на него и понять ничего не может — кто этот человек? Кто эта Ольга? Он, правда, пожил еще у нее, но недолго, с неделю вроде. А потом она пришла как-то с работы, уставшая как собака, они товар в тот день принимали. Приходит, а там — гостей полный дом. Стол, накрытый красивой льняной синей скатертью, коктейли — водка с апельсиновым соком. И лед чтобы обязательно. Бутерброды. Алик говорит что-то, а его слушают. Какие-то женщины, какие-то мужчины…. В общем, выгнала их Светка. Всех. И Алика. И женщин этих, и мужчин. Даже неудобно, заходит в комнату и говорит что-то вроде — забирай ты, Алик, своих гостей… Ей одного хотелось — чтобы квартиру теперь проветрить и пол помыть. И чтобы с книжкой на диван завалиться. Только книжек хочется новых, дома одно старье. А тут Костя позвонил: «Поехали кататься. Помнишь, я свою первую машину купил?» «Помню, — сказала Светка. — Тебе еще пацаны из нашего двора красиво так на дверце нацарапали — Света плюс Костя…»

baikalpress_id:  97 806