«Пленные духи» в Иркутске

Лидеры рок-группы «Ундервуд» рассказали о поэзии, творчестве и необходимости кормить семьи

Участниками прошедшего в Иркутске XIV Международного фестиваля поэзии на Байкале стали лидеры российской рок-группы «Ундервуд» Максим Кучеренко и Владимир Ткаченко. Известные музыканты представили на открытии фестиваля свое поэтическое творчество, а позднее презентовали собственную книгу стихов «Пленные духи» и дали акустический концерт на иркутской сцене. За несколько часов до акустического выступления состоялся разговор Максима и Владимира с иркутскими журналистами.

— Вы принимаете участие и в других поэтических фестивалях — «Киевские лавры», Волошинский фестиваль. Чем они интересны для вас?

Владимир: Всегда интересно пообщаться с живыми поэтами. Рок-фестивали обычно проходят достаточно стандартно: группа приезжает за час до выхода на сцену, заходит в какой-то шатер под названием гримерка. Переодеваемся, выходим, играем и сразу уезжаем. А здесь — несколько дней, все растянуто во времени, творческие встречи... Совсем другой формат. В этом есть определенная прелесть. Чуть-чуть вектор изменил, и ты не совсем уже рок-музыкант, ты уже поэт. Поэтому и интереснее.

— Поэтический сборник «Пленные духи» — третий в вашей творческой биографии. Есть ли концептуальные отличия от предыдущих книг?

Владимир: Концептуальных отличий нет. Большая разница в оформлении. Это книжка-перевертыш.

— В 2013 году вы стали лауреатами Волошинской поэтической премии среди музыкальных групп, после чего началась подготовка третьего сборника стихов, а в 2014 году он уже был издан. Стихи, составившие новую книгу, были написаны за один год?

Владимир: Нет, мы не настоящие сварщики. Вот поэты, которые приехали на фестиваль, пишут регулярно стихи. А мы песни регулярно пишем. Стихи же гораздо реже. Поэтому у нас долгий накопительный период. В сборник вошли стихи последних лет четырех.

— У сборника «Пленные духи» не было литературного редактора?

Максим: Литературный редактор, безусловно, нужен, поскольку это отдельное направление. Их, кстати, достаточно мало. Нам в Союзе писателей рекомендовали одну женщину из Петербурга. Поэтому, как говорят антиквары, чтобы предмет лежал в руке, чтобы он был завершенным и гармоничным, должны работать мастера, каждый со своей стороны, — от художника-оформителя до редактора.

— О последнем альбоме группы «Ундервуд» Владимиром было сказано: «Легче написать десять песен, чем записать одну». С поэтическим сборником такая же история?

Владимир: Дело в том, что со стихами в данном контексте все намного проще. Ты не зависишь от формы, придумал стихотворение — и оно больше ни в каком доказательстве не нуждается. Оно есть на бумаге, и это уже прекрасно. А если его читает хороший человек, то это еще лучше. С песнями все совершенно по-другому: сочиняешь одно, а на пластинках получается другое. Процесс перехода милой песни под гитару на пластинку всегда какая-то трансформация. Иногда очень удачная, и получается так, что примерно все сохраняется, что хотелось бы воплотить. А иногда неудачная. Поэтому записать песню тяжелее, чем написать.

— Как рождаются стихи?

Максим: Идет какой-то поток русского языка. Знаете, как у всех: бывает — проснулся, а тебя захлестывает, и ты просто наводнен; хотя, бывает, и нет, и это тоже хорошо. Думаю, что в этом нет ничего специального. Просто такая точка внимания к себе. К примеру, если мы готовим вкусный супчик, то отдаем ему всю свою любовь

— В одном из предисловий (а их два) к вашему сборнику есть фраза: «… стихи вообще пишутся не для людей. Для неба». Вы согласны с этим утверждением?

Владимир: Не согласен. Мне кажется, стихи как раз пишутся для людей.

— Для какой аудитории?

Максим: Это вопрос скорее продюсерский. Мышление испорчено последними пятнадцатью годами медийного бизнеса, который говорит, что существует целевая аудитория, продукт. Если говорить о поэтах на фестивале, для них это вообще непонятные слова. Александр Сергеевич Пушкин пытался заморачиваться насчет бизнеса в поэзии, но у него ничего не получилось. Он стоял у истоков многих начинаний, но, как известно, умер в долгах — издание журнала «Современник» оказалось неуспешным, убыточным предприятием. А у нас много ответственных дел: мы родители, мы должны зарабатывать, нам нужно создавать какие-то музыкальные продукты. В общем, усталость накапливается. И то, что вы видите в нашей книге, — легкий, блаженный вид отдыха души.

— Чья поэзия вам близка?

Максим: Меня всегда привлекала школа обэриутов. Я к ней тяготел начиная с того момента, когда их стали публиковать. Первым опубликовали Хармса. Потом вышел сборник с Олейниковым, Введенским. Периодически я возвращаюсь к этой школе. Более того, я вижу, как современный музыкант, всеми любимый, выдающийся Леонид Федоров, обращается в своем творчестве к Введенскому и как он сумел развить в музыке этот питерский посыл.

Самый известный и состоявшийся из обэриутов — это, безусловно, Заболоцкий. А если говорить о самоорганизации, то поэт Хармс был самым организованным, несмотря на то, что иногда проходит под грифом «Сумасшедший».

Есть, конечно, и прочий круг поэтов. Большие впечатления я получаю от авторов современной поэзии. Моими настольными авторами остаются Бахыт Кенжеев и Тимур Кибиров. С удовольствием читаю Родионова, Полозкову, хотя понимаю, что ее поэзия больше адресована женщинам.

— В семье, шире — в роду, кто-нибудь занимался литературным или музыкальным творчеством?

Владимир: Никто. Бабушка пела. Может быть, за пределами, которых нельзя увидеть, были какие-то представители творческих профессий, поющие и пишущие, но я о них ничего не знаю. Поэтому наши родители сильно переживали одно время, что их сыновья покинули пределы медицины, пределы серьезного дела, и ушли непонятно куда.

— А теперь?

Владимир: И теперь тревоги есть, но меньше. Родители всегда будут тревожиться, ведь у них сердце беспокойное. Вот занимались бы мы понятным, будничным делом — допустим, ходили бы утром на работу, а вечером возвращались домой...

— Свой первый литературный опыт помните?

Максим: Первое стихотворение? Все это было больше связано с каким-то юношеским…

— …любовным переживанием?

— Ой, нет. Тема мертвая. Здесь я «однорукий» поэт. Скорее это были какие-то тусовые дела с полукавээновскими форматами. Самое страшное — попасть в КВН и утонуть там, потому что это сильная культура. Если же тебе удавалось туда не попасть, то были тусовки неформалов, как раньше говорили, сейчас такое слово забыли. И почти как у Высоцкого: все писалось для узкого круга людей, для ребят, а потом кто-то доставал магнитофон и… В общем, как-то так.

— Предполагаются новые форматы вашей творческой деятельности?

Владимир: Аппетит есть всегда. Другое дело, что времени свободного не так уж много. К примеру, оперой, мюзиклом нужно серьезно заниматься. Нужно обладать объемным мозгом. И объемным временем, чтобы написать, аранжировать, пригласить оркестр. У нас все проще устроено: рок-группа, в которой есть гитара, бас-гитара, барабаны, клавиши и два микрофона. Но мы можем поэкспериментировать в момент создания пластинки, на записи…

— Хотелось бы с кем-нибудь сотрудничать?

Владимир: Конечно, хотелось бы. Но с кем — даже не знаю. С Николаем Васильевичем Гоголем (улыбается. — Прим. авт.).

— Никогда не возникало желания включать стихи в концертные программы?

Максим: Это, кстати, суперидея нашего продюсера. И я думаю, что мы можем это делать. Хотя боюсь, что слушатель может заскучать. К тому же не люблю перегружать окружающих собственным нарциссизмом. Может, это и плохо, ведь нарциссизм не самое худшее после алкоголизма, героиновой зависимости, чем страдают ребята в нашем цехе. Правда, сейчас меньше. Сейчас все здоровые, зарабатывают деньги, все хотят кормить семьи. Жены всех ругают, а хороших девушек мало, и не хочется, чтобы они ушли, бросили. Даже Шнур стал подкаблучником.

— За те три дня, как приехали на фестиваль, где успели побывать?

Владимир: Вчера мы были в Листвянке. Может быть, как некоторые иркутяне говорят, Листвянка и не Байкал, но у нас времени было не очень много.

Максим: Побывав в третий раз на Байкале и увидев какие-то главные вещи — пресную воду, чистейший горизонт, еще раз понимаешь его уникальность. Поверьте, в своей жизни мы видели всякие водоемы. Понятно, что надо побывать и на Ольхоне, но для этого нужна как минимум неделя, которой у нас нет. Зато мы смогли погрузиться в ваш город. Иркутск — это супер. Мы его увидели с разных сторон: прошлись по улицам — ночным, утренним, дневным, с китайцами и без китайцев, с таксистами и без таксистов, с поэтами и без поэтов. Побывали на концерте Вероники Долиной. От начала до конца облазили 130-й квартал. Еще пара дней, и, я думаю, мы уже могли бы проводить экскурсии по Иркутску. Кстати, он очень напоминает наши родные города, с компактной архитектурой, с домами в купеческом южном стиле. Могу сказать, что лето удалось. Спасибо Иркутску, что не было дождя.

— В ближайшей перспективе собираетесь в Иркутск уже с полным составом группы «Ундервуд»? Мы очень хотим.

— И мы хотим. Но в кризисное время сложно говорить о возможности туров.

— 2015 год — юбилейный для «Ундервуда». Каковы планы на празднование 20-летия?

Владимир: Что планируем? Вот буквально через две недели, если ничего не сорвется, планируем издать сборник лучших песен «Ундервуда», их там будет около двадцати. Вот-вот состоится интернет-премьера видеоклипа на нашу новую песню «Крым» из готовящегося альбома. Осень и зима у нас будут достаточно загруженными по гастрольному графику. Возможно, мы и приедем в Иркутск. А в декабре пройдут два юбилейных концерта группы — в Москве и Петербурге. Вот такой краткий план.

Поэтический сборник — третий в творческой биографии рок-группы
Поэтический сборник — третий в творческой биографии рок-группы
В 2015 году «Ундервуд» празднует свое 20-летие
В 2015 году «Ундервуд» празднует свое 20-летие
Максим Кучеренко и Владимир Ткаченко приезжают на Байкал уже в третий раз
Максим Кучеренко и Владимир Ткаченко приезжают на Байкал уже в третий раз
Загрузка...