Планы на лето

Замуж надо выходить лет в двадцать и так, чтобы навсегда. Чтобы дети, внуки, серебряные свадьбы, неспешный разговор.

Но неспешно говорить с мужем и чтобы он тебя понимал, Надя не умела. Она начнет что-то ему рассказывать, а он сразу вспоминает, что у него дел по горло. Хотя какие дела у него в его молодом возрасте, кроме как на нее смотреть, любоваться и планы строить — что он ей подарит к ближайшему празднику. А когда Танька родилась, так вообще стало не до разговоров. И свекровь постоянно вмешивалась, а потом и вовсе забрала Таньку. Сказала, что вы тут дите совсем угробите. Надя вышла на работу, и они с мужем так работали всю неделю, а к Таньке приходили в гости по выходным. Но все равно, это такая однообразная жизнь, когда знаешь, что в воскресенье тебя ждет обед у свекровки. Они сядут там за стол, покрытый старой клеенкой, и начнут есть — сначала борщ, потом голубцы. И пироги тоже с капустой. И надо молчать, надо, чтобы они ели, а свекровка бы рассказывала по десятому разу, как она тут надрывается с Танькой. И на огороде надо успеть, и за курями. Ужас. Надя возвращалась с этих обедов, долго смотрела на мужа, а муж в это время смотрел телевизор и вдруг говорил: а что, может, и нам к матери переехать? Ага, за курями там смотреть. Чтобы на каблуках вдоль грядок. Конечно, она сбежала. Приехала через полгода, сразу пошла к свекровке. А Танька мать не узнала, стояла на крылечке дома, одетая кое-как. Какое-то пальто старое, шапка цигейковая вытертая, поверх шапки платок с брошкой. Валенки. А тут Надя — вся из себя: дубленка, сапоги замшевые на шпильке. Танька смотрит на нее без интереса, любопытство мелькает, но любопытство такое мгновенное, временное — так смотрят на пробегающую собаку, когда тебе нечем ее угостить, или на почтальона, когда не ждешь ни от кого писем:

— Ну ты скоро, баба?

Отвернулась от матери и ушла в дом. А Надя заковыляла по снегу на шпильках. Свекровь совсем не удивилась ее приезду, сказала только: располагайся здесь, а мы в магазин. И ушла внучка с бабкой. А Танька даже не оглянулась, Надя специально в окно смотрела. И к подаркам ее Танька совсем не обрадовалась, хотя там много чего было — и платье красивое, чистошерстяное, юбка в складочку и воротничок кружевной. И собака плюшевая, и конфеты дорогие шоколадные. А Танька сидела на продавленном диване, грызла пряник и тискала серого, совсем некрасивого котенка. Потом Надя со свекровкой стали ругаться. Потом и Танькин отец пришел, и ругались они уже втроем. Таньке все стало неинтересно, она ушла в комнату и сразу уснула. И ни до чего они не договорились, как Надя ни втолковывала им, что не может она здесь жить, вообще ничего интересного, то ли дело в большом городе. И работа там, и перспективы. Каждый говорил свое, и никто никого не слушал. Пришлось Наде одной на станцию тащиться, и Танька не вышла попрощаться.

Потом Танькин отец написал Наде, что собрался жениться. У Нади закрутилась интересная личная жизнь с одним кандидатом. Только ему, чтобы сойтись нормально с Надей, нужно было для начала от жены уйти.

И он раздумывал. А Надя сказала — думай, но недолго, потому что я сама теперь невеста. Он думал, думал, а когда надумал, то уже поздно было — Надя жила с одним мужчиной хорошим, летчиком. Очень хороший человек, только скучный. Все у него по полочкам, и просит, чтобы, когда он с рейса возвращается, Надя его ждала. Не так, конечно, чтобы в порту с цветами, хотя есть такие женщины — именно в порт приезжают, чтобы там встречать. Он просил, чтобы она хотя бы дома была. И обед чтобы, и все такое с расспросами. А он бы в ванную пошел и на ходу ей бросил бы — посмотри, что я там привез. И еще у него пунктик такой — насчет детей, и чтобы Таньку забрать, и чтобы сестры-братья у Таньки. И все нудил и нудил. А Надя — молодая женщина еще, ей жить хочется. Чтобы к морю летом, каждый чтобы год. Снять квартиру недалеко от пляжа, на рынок ходить местный, помидоры местные, огурцы, баклажаны. И одеты все красиво, музыка по всей набережной и поющие фонтаны. И запах цветущей магнолии, и кофе в турках на каждом шагу, и песочное пирожное «Кольцо», миндальное. Они ездили, конечно, на море, но летчик так уставал за год, что все время спал и спал. Проснется, поест и опять спать. Спал и ел. И все! Придут на пляж, а он до лежака доберется и сразу засыпает. Вернутся с пляжа, и он тотчас спать заваливается. И не вытянешь его на набережную прогуляться. Что, ей одной теперь гулять? И все тогда не в радость на этом юге: ни шашлыки, ни вино местное «Изабелла». Ссорились даже там, на море. Надя возвращалась мрачная из отпуска, а летчик, наоборот, веселый, хорошо отдохнувший.

— Хорошо, — говорил, — дома.

А чего тут хорошего? Дом, работа. А у летчика заскок — давай Таньку забирать, чего ей там, у бабки, сидеть, у бабки скучно ребенку.

А Надя как представила — ну приедут они, ну заберут Таньку, а куда ее здесь девать, когда всего две комнаты? Не отдавать же ей свою спальню? Поэтому и говорила быстро — потом, все потом. А сама в это время уже с тем мужчиной начала встречаться, который тогда женатый был, не поверил своему счастью, что встретил женщину Надю своей мечты. А когда случайно они столкнулись на улице, все поняли и про себя, и про друг друга, и началась у них интересная тайная жизнь. В общем, Надя занята, потому что прятаться — это интересно, это игра такая была — как будто они кого-то сильно боятся. Хотя на самом деле никто никого, конечно, не боялся. А все делали только вид. Потому что чего Наде бояться, если она хозяйка своей судьбы? Летчика, что ли, в самом деле? Ну, разведутся, делов-то. Таких летчиков — вон, в небо посмотри — летают и летают, и в каждом самолете по летчику. А то и по двое-трое. На всех хватит. А тот мужчина, женатый, тоже своей жены совсем не боялся. Потому что уверенный в завтрашнем дне был мужчина. Надя же красивая? Красивая. Значит, он такой мужчина, за которым любая красивая на край света пойдет. Если что, прибегут все красивые, только выбирай. А почему молчали жена мужчины и летчик Нади, так их ни о чем не спрашивали — как им живется на белом свете? А что у летчика и у чужой жены глаза печальные-печальные, так это надо витаминов побольше пить и есть, чтобы настроение поднялось и обмен веществ в организме хороший был. Так что если кто думает, что есть такое чувство, как чувство вины…

Ну, может, у кого-то и есть. А Надя со своим мужчиной умеет жить и радоваться жизни, поэтому на юг они ездили уже вместе.

Надя что-то плела про подругу, которая у нее завелась там, в курортном городе, мужчина сочинял про старого друга. И так все стало вдруг интересно — ждать лета всегда интересно. Одежду подобрать соответствующую, чтобы не затеряться на фоне других отдыхающих. Ну и денег подкопить, конечно, потому что Надя не из тех женщин, которые стоят в сторонке и ждут, когда мужчина догадается ее мороженым угостить. Сама за все привыкла платить. Так что у них там все поровну, как будто они давно женаты и обо всем договорились. Вот так было все хорошо, а потом Надина свекровка бывшая учудила — взяла и отправила к ней Таньку с какими-то посторонними людьми, письмо написала, что большой у них город, значит, и есть где учиться. Надя с работы идет, а у подъезда на лавочке сидит так плохо одетая девочка, что Надя еще подумала мельком: надо же, какие родители уроды, так ребенка запустить. А девочка встает и говорит — здрасьте. Пришлось тогда Наде побегать, устраивать Таньку в школу и все одежду ей новую покупать. Потому что перед людьми стыдно. И хотя Танька не вязалась к ней поминутно, все равно Надю все это очень раздражало.

Ей все время казалось, что Танька теперь везде — куда ни зайдешь в квартире, натыкаешься на что-то чужое. Особенно на кухне.

Там на стол Танька свою кружку поставила, дешевую эмалированную кружку с отбитыми краями. Танька из нее чай пьет. Пряники грызет и чай пьет из этой старой кружки. Отправишь ее в магазин, денег дашь на хорошее печенье, а она мятных пряников накупит. Надя морщится — некрасиво, говорит, возьми нормальную чашку с блюдцем, а кружку спрячет. Танька вроде пообещает вести себя прилично в приличном доме, а потом опять из кружки своей пьет. Прямо сил нет что-то ей объяснять. А летчик прямо как сдурел — дочка, говорит, дочка. И Таньку все нахваливает — такая Таня и разэтакая, и учительница ее хвалит. А чего ей, учительнице этой незамужней, Таньку не хвалить, если у нее в классе — единственный из мужчин, кто на родительские собрания ходит, так это летчик. Он потом на этой учительнице и женился, когда Надя к своему любимому человеку ушла. Когда они поняли, что вдвоем им лучше, чем порознь. А Танька матери сказала: я с тобой не пойду, лучше к бабушке вернусь. А летчик со своей учительницей стали Таньку упрашивать не ехать ни к какой бабушке, лучше все-таки здесь, в городе, учиться на хорошо и отлично, и по выходным она будет к ним приходить. А к бабушке они все вместе летом поедут.

Такие у них планы. Танька обещала подумать.

baikalpress_id:  105 595