Открытый диалог с Сергеем Теном

Георгиевские ленточки, как вестники Дня Победы, уже разлетелись по всей стране. В городах прошли парады Победы. Россия встретила 9 Мая. Ветераны до блеска начистили свои ордена и медали, вспоминая фронтовое прошлое, друзей-однополчан, не вернувшихся с поля боя. В семье депутата Государственной думы РФ Сергея Тена вспоминали своих героев-победителей.

— Сергей Юрьевич, мы с вами говорим после Дня Победы. Нет в нашей стране такой семьи, в дом которой не постучалась бы Великая Отечественная война. О ком в вашей семье вспоминают 9 Мая?

— Моего деда — Бориса Григорьевича Жаринова — июнь 1941 года застал на молдавско-румынской границе. В ночь на 22 июня дед заступил на службу в штаб в качестве связиста. Ночью стали приходить
очень нервозные радиограммы об артобстреле. Утром после того, как мой дед сменился, здание было разрушено: прямое бомбовое попадание. Борис Григорьевич прошел всю войну. 9 Мая встретил в Праге. Но на следующий день был отправлен на Дальний Восток, на войну с Японией. Мой дед был награжден орденами Боевого Красного Знамени, Красной Звезды, а также медалями «За боевые заслуги», «За освобождение Кавказа» и другими. После войны он продолжал службу в погранвойсках на Камчатке до 1948-го, потом на Украине. В это время еще действовали бандеровцы (организация украинских националистов, которая в годы войны сотрудничала с немцами), так что повидал дед многое. Подвиги старшего поколения мы должны помнить и рассказывать о них своим детям и внукам. Историю о моем героическом деде будут хранить мои сыновья — Тимур и Макар, дочь Таисия. В прошлом году мы первый раз были с ними на параде Победы в Москве, такие чувства сложно передать. Когда Тимур делился впечатлениями о театрализованном представлении о войне, он сказал: «Знаешь, мама, я плакал четыре раза, а расстроился три». 9 Мая мы шли с портретом деда в строю «Бессмертного полка» в Иркутске.

— А как сберечь и сохранить эту память, чтобы подрастающее поколение никогда не забывало уроки Великой Отечественной? Ни для кого не секрет, что во многих европейских странах стараются забыть про подвиги русских солдат, историю попросту переписывают исходя из политического курса.

— Знаете, есть хорошая русская поговорка: «Иван, родства не помнящий, есть раб». Поэтому мы должны сохранить память о героическом прошлом. Наши дети — это основа сильной, свободной и миролюбивой страны, они с молоком матери впитали в себя чувство собственного достоинства и уважения к великому историческому прошлому своей Родины. Когда культура народа пронизана воспеванием героев, то дети вольно и невольно перенимают черты этих героев, через связь поколений напитываются силой и мужеством от своих предков.

В прошлом году Благотворительный фонд им. Юрия Тена к 70-летию Победы провел конкурс школьных сочинений «По праву памяти». Сами ребята провели колоссальную исследовательскую работу: поговорили с родственниками ветеранов, собрали документы и фотографии, архивные материалы. Историки могут скрупулезно подсчитать количество дивизий, сбитых самолетов, число сожженных деревень, разрушенных городов. Но за этими цифрами не видны человеческие судьбы: они не расскажут, что чувствовала семилетняя девочка, на глазах которой бомбой разорвало мать, или о чем думал голодный десятилетний мальчик в блокадном Ленинграде, варивший в воде кожаный ботинок… Вот так наши дети, выросшие на реальных жизненных историях фронтового поколения, сделают нашу нацию сильной, свободной и миролюбивой. А попытки переписать историю в угоду сиюминутным политическим амбициям никогда не приносили дивидендов своим авторам.

— Вы продолжаете дело своего отца — Юрия Михайловича Тена, который основал предприятие, известное сегодня на всю страну. Трижды земляки его выбирали в Госдуму. А какие уроки своего отца вы запомнили на всю жизнь?

— Отец всегда был и есть мой главный учитель. Своим примером он всем доказал, что труд делает человека заметнее. У него не было ни стартового капитала, ни связей, но он вкалывал и верил, что все получится. Отец многому учил меня по «бразильской системе». Помните, был такой сюжет в «Ералаше» — парня учили на вратаря. Поставили перед витриной и били в эти искусственные ворота. А по бокам стояли два амбала и говорили: если мяч не поймаешь, разобьется витрина… Есть еще один урок, который в нашей семье главный: всегда помнить, откуда ты вышел. Отец говорил, что не каждому дано стать состоятельным, но если у тебя появилась возможность помочь — помоги.

— А с чего началась ваша трудовая биография? Как свой первый рубль заработали?

— Свою рабочую биографию начал с предприятия, основанного моим отцом. Здесь я заработал свой первый рубль. Вообще, азы профессии дорожника постигал на строительстве трассы «Амур», здесь начинал еще бойцом стройотряда. Мое глубокое убеждение, чтобы стать грамотным дорожником, нужно прожить три строительных сезона: на первом ты совершаешь ошибки, на втором их исправляешь, а на третьем шлифуешь шероховатости. Все эти этапы я прошел — километр за километром. Сначала, как боец Байкальского строительного студенческого отряда, который возродил Юрий Тен, а после смерти отца — как руководитель дорожно-строительного предприятия.

— Сергей Юрьевич, вот вы вспомнили свои студенческие годы с ностальгией. А нынешние студенты сильно обеспокоены своим будущим. Область теряет один вуз за другим. Ситуация с высшей школой у нас критическая. Как нам не потерять подготовку собственных специалистов?

— Моя жизнь связана с иркутским классическим. И я крайне обеспокоен тем, какой кризис сегодня переживает высшая школа в Иркутске. Если мы хотим сохранить в городе фундамент академической науки, нужны быстрые совместные действия в общих интересах. Мы должны посадить за стол переговоров руководство высших учебных заведений. Иначе потратим время на пустой торг между вузовскими чиновниками, пролетим мимо федерального конкурса и не сможем сохранить в регионе ни одного полноценного университета. Проиграют все. А за этим последует и деградация академических институтов, ведь именно университет выступает основным источником кадров для них.

— С высоких трибун власть говорит о том, что людям труда нужна достойная жизнь. Понятно, что жить хорошо и сразу не получится. Но постепенно можно же менять что-то в лучшую сторону. Начать хотя бы с дорог. Или мечтам, чтобы как в Европе, не суждено сбыться?

— «Обход Иркутска», который строило основанное моим отцом предприятие, автолюбители до сих пор называют «15 минут Европы». Все реально, если делать на совесть, если строить не для галочки, а для людей. По имеющейся статистике, в Иркутской области более 8,8 тыс. км дорог (73,72%), находящихся в собственности региона, не соответствует нормативным требованиям. Такая же негативная тенденция отмечена и в отношении муниципальных дорог — более 10 тыс. км (63,48%). На мой взгляд, эта цифра требует уточнения, поскольку у нас нет постоянной диагностики автодорог. Эту проблему можно исправить, внедряя системный подход. Мало просто остановить ямочный ремонт, отсеять недобросовестных подрядчиков, которые воруют миллиарды на дорожном строительстве. Важно, чтобы в Иркутской области появилась четкая и экономически обоснованная стратегия развития транспорта до 2030 года. Нам необходимы развитие современной дорожной науки, привлечение специалистов для изучения проблемы, внедрение современных технологий и материалов с учетом резко континентального климата.

— Законопроект о возвращении конфискации имущества как меры наказания, которым вы занимаетесь в Госдуме больше трех лет, трудно продвигается. Хотя у него благие намерения — борьба с коррупцией. Что в нем не так? Возможно, законопроект не ко времени?

— Ущерб от коррупционных преступлений в России составляет около 40 млрд рублей в год. В 2014 году из 27 осужденных за получение взятки лиц конфискация не была применена ни к одному из осужденных. Из 435 лиц, признанных виновными, конфискация применена лишь к 17 из них. Как вам такая статистика? Меня не устраивает!

Мы предлагаем вернуть в российскую уголовную практику конфискацию как меру наказания для ряда особо тяжких коррупционных преступлений. Законопроект поддержан Следственным комитетом России, Верховным судом. Дело в том, что сейчас конфискация — это всего лишь так называемая иная уголовно-правовая мера. При худшем для себя исходе коррупционер, воруя миллионы, рискует только тем, что вернет незаконно полученные средства и имущество государству. Но при благоприятном все это останется ему. Такой умеренный риск для кого-то может выглядеть привлекательным. Я уверен, должна быть неотвратимость наказания. Преступник должен заплатить так, чтобы это напрочь отбило у него желание воровать. Поэтому мы предлагаем конфискацию как меру наказания, которая будет касаться всего имущества коррупционера. Хочу особо подчеркнуть, что мы предлагаем данный вид наказания только для преступлений особой тяжести и коррупционной направленности. Именно они наносят ущерб не только государству, но имиджу России на мировом уровне.

— Предвыборная гонка набирает обороты. В ход уже пошли грязные технологии. Как член партии «Единая Россия», вы соблюдаете соглашение «За честные выборы». Но ведь сложно не реагировать, когда ваше имя очерняют. Нет ли желания ответить своим оппонентам?

— Те грязные технологии, которые мои оппоненты пускают против меня, подтверждают, что я нахожусь на правильном пути. И сворачивать с него не намерен!

Ежемесячно я встречаюсь со своими избирателями. Безусловно, проблемы, с которыми приходят люди, не исчезнут в мгновение ока — чаще всего на их решение требуется целый комплекс мер, время. Однако люди уверены, что, заручившись поддержкой депутата, они смогут решить их в разы быстрее. Для многих приемная депутата Госдумы становится последней инстанцией. Поэтому доверие избирателей я стараюсь подтверждать конкретными делами. Конкретной программой действий.

Иллюстрации: 

Сергей Тен и его сын с портретом деда и прадеда Бориса Григорьевича Жаринова. 9 мая 2016 года, «Бессмертный полк» в Иркутске
Сергей Тен и его сын с портретом деда и прадеда Бориса Григорьевича Жаринова. 9 мая 2016 года, «Бессмертный полк» в Иркутске
Родители Сергея Тена — Юрий и Людмила Тен
Родители Сергея Тена — Юрий и Людмила Тен
Дедушка С.Ю.Тена — Борис Жаринов
Дедушка С.Ю.Тена — Борис Жаринов