Один вокруг Хубсугула

Путешественник-экстремал рассказывает о пешем походе длиной 400 километров

Озеро Хубсугул, расположенное в Монголии на высоте 1650 метров, в двадцати километрах от российской границы, называют младшим братом Байкала. Они и вправду очень похожи. Разве что Хубсугул в пять раз меньше Байкала — и по протяженности, и по глубине. Как мы уже сообщали, этим летом иркутянин Рудольф Кавчик, отметившийся в свое время необычными путешествиями, отправился вокруг Хубсугула пешком. История умалчивает, совершал ли кто-нибудь подобное путешествие. Скорее всего, нет. Три недели ушло у экстремала на то, чтобы исполнить задуманное. Вернувшись в Иркутск, он поделился своими впечатлениями с редакцией газеты «СМ Номер один».

Продолжение. Начало в № 37, 38

День 8-й. Необычная находка

Ночная температура +9. Дров на берегу немного. О большом и жарком костре нечего и мечтать. Этой ночью он скорее для вида: дикий зверь, обходи стороной — я здесь ночую. Под утро в одном спальнике стал подмерзать и достал пуховое одеяло. Хорошо, не поленился и взял его с собой. Как чувствовал…

Днем, как обычно, тепло. Форменная одежда — шорты, сланцы и футболка. Иду по песчаным выдувам вдоль берега озера. Тропы нет, следов присутствия человека тоже. Встречаются только редкие следы мелких копытных. По привычке на ходу присматриваюсь к ним, кто и куда тут ходил.

И вдруг не верю своим глазам: на песке лежит древняя монета — большая, круглая, с квадратной дыркой посередине. Вот это да! Старинная китайская медная монета.

Скидываю рюкзак и начинаю перебирать песок в надежде найти еще хотя бы одну. Почти сразу же нахожу вторую монету. Расстилаю туристический коврик и перекидываю песок на него. На коврике, как на лотке, «промываю» песок. Получается быстрее и эффективнее, чем просеивать песок между пальцами. Результат — еще три небольшие монеты.

Уже дома я определил возраст монет: XII век. Эти медные монеты не чеканили и не штамповали, а отливали в глиняных формах по несколько десятков за раз. И скажу, что хорошо отливали. Монеты идеальные, хоть и пролежали в песке почти 900 лет. Попалась и относительно редкая монета Шао-Син-Юаней-Бао номиналом 2 цяня, с полумесяцем на обороте. Такие отливали во время правления Гао Цзуна, в 1131—1162 гг. Самая крупная из найденных монет, номиналом 10 цяней, отлита 1102—1106 годах; и три мелкие монеты достоинством 1 цянь.

Квадратные дырки в монетах неспроста. Монеты нанизывали на веревку — так проще носить, к тому же не потеряешь. Карманы в те времена еще не придумали. Да и при расчетах удобно. Связки по 100 цяней были обычным делом. Нужно идею с дыркой подкинуть нашему Гознаку. Будем мелочь на шнурок нанизывать, а то по отдельности ее уже не принимают. Будем в магазин с бусами ходить.

День 9-й. Как выбрать турбазу

Добрался до первых туристических баз в местечке под названием Алаецарын. Это большой подковообразный залив с впадающей в него широкой и быстрой речкой, но воды в ней по колено. На берегу, окруженный белоснежными юртами, возвышается поистине ханский дворец: огромная белоснежная юрта. Все это великолепие обнесено хиленьком дощатым забором, некоторые пролеты отсутствуют. Несколько странно для такого дворца, но идти к центральным воротам не хочется — очень далеко.

Воспользовался одной из дыр в заборе. С некоторой осторожностью иду по территории дворцового комплекса. Удивительно, он как будто вымер. Собаки со свирепым лаем на меня не несутся, и сторож не машет двустволкой. Иду прямехонько к величественной юрте — к императору значит. В уме пытаюсь связать английские слова для приветствия и доклада, кто я и куда путь держу.

На пороге величественной юрты две молодухи в облаках мыльной пены стирают половик. Я для них не существую — гыр-гыр что-то по-своему. Машут руками — дескать, моя твоя не понимай — и громко кричат в юрту, кого-то зовут. На зов вышел молодой человек в отутюженной белой рубашке, со стрелками на брюках, о которые можно порезаться. По-английски он знал одно слово: Hello. Поняв, что я из России, жестами показал, что гид-толмач, который говорит на русском, изволит почивать после обеда и будить его не велено. Взашей не погнали, тумаков не отвесили, и это уже радует. Осмелел и пошел сам будить толмача. Толмачем оказалась женщина 53 лет, прекрасно говорящая на русском языке. Пояснила, что это туристическая база, а не ханский дворец. База построена лет пять назад, но клиентов нет, а посему все спят. А чего не спать? Солдат спит — служба идет.

Попросился к ним на постой. Думаю, проведу ночь, а заодно разведаю обстановку. Как-никак есть с кем поговорить. Буду единственным клиентом. Толмач ушла за ключами от юрт. Долго ее не было, прачки успели половик достирать. Принесенные ключи не подходили к замкам, а те комнаты, что открывались, были пустыми или заваленными каким-то хламом. В одной из них была мастерская по пошиву простыней. В ней мне и предложили переночевать. Перспектива попасть в рабство на подпольную швейную фабрику меня не обрадовала, и я отказался от столь лестного предложения.

На краю залива виднелась еще одна база, поскромнее. Пообещав зайти на огонек, я отправился на край залива.

Идти пришлось недалеко, всего полтора километра. Автостоянка у этой базы заполнена двухсотыми крузаками. Вдоль бетонной дорожки, ведущей от автостоянки к большому деревянному дому, расположился ряд юрт. Обычные монгольские, не столь пафосные и белоснежные. Вокруг веселье, музыка. Ребятишки играют в бадминтон, пинают мяч, взрослые заливают в себя пиво и дошлифовывают водочкой. Прямо как домой попал, в Россию.

Иду по бетонке — народ здоровается, улыбается. Малой пристал, отшлифовывает на мне свой английский: Hello, mister! How, mister! Другого он явно не знал. Молодец, не стесняется.

Большой деревянный дом c большими светлыми окнами совмещал в себе и административное здание, и столовую, и бар, и гостевую. Хозяева прекрасно говорят по-русски. Приняли как почетного гостя, предложив стопку водки, хлеб да соль. Предложили отужинать и остаться на вечернее представление у большого костра.

Молодой хозяин представился как Толик. Он учился в екатеринбургском институте. Родители — Бар и хозяйка Туул — работали при СССР на горно-обогатительном комбинате. Прекрасно говорят по-русски. Сейчас содержат эту уютную турбазу «Алагцар» в 70 километрах от Хатгала.

Столовая, точнее гостиная, очень уютная, с большими и светлыми окнами. Чай, кофе, пряники, варенье всегда на столе — наливай, угощайся. Это бесплатно. Много иностранцев: семейство французов с детьми, толстые американцы, корейцы — отец с сыном. Они особо донимали меня своими вопросами и беспрестанно фотографировали.

Одичал. Удивляюсь самому себе — отвык от людей. Внимание и расспросы напрягают. Устал отвечать на одни и те же вопросы. Хочу футболку с надписью: «Иду из Ханха. Иду вокруг Хубсугула. Один. Я русский. Медведя не встречал. Есть не хочу. Водку буду. Про водку — шутка. Не пью». В дальнейшем ради любопытства заходил на турбазы, которые попадались мне на пути.

Итог был везде один: если на турбазе не говорят на русском или английском, лучше в таких не останавливаться. Уют и комфорт будут хуже, чем в зимовье.

P. S. Стоимость проживания на турбазе «Алагцар» в юрте, включая шикарный завтрак, горячий душ, шведский стол, 120 000 тугрэ. Это примерно 3750 руб. Курс 32 т = 1 руб. С меня хозяева не взяли ни копейки. Удивительные люди — монголы. Гостеприимные и отзывчивые.

Продолжение следует.