О хозяевах бумажных и настоящих

Почему в охотничьей отрасли Иркутской области первых много, а вторых очень мало.

Удивительно, но все без исключения реформы и даже революции в нашем Отечестве ставили перед собой одну и ту же задачу — сделать россиянина хозяином. Своей страны, своей земли, своих недр, своего города или деревни, своей тайги наконец. Это и понятно: где рачительный хозяин — там порядок.

Минуло не одно столетие, а воз и ныне там. В иных сферах человеческой деятельности, например в охоте и ведении охотничьего производства, настоящих хозяев, ратующих за дело, экономически грамотных, умелых, ответственных, до обидного мало. Хотя формально, на бумаге, они все хозяева. Это 86 юридических лиц (в виде промышленных предприятий, акционерных обществ, общественных охотничьих организаций) и 10 индивидуальных предпринимателей. Все имеют долгосрочные лицензии или охотхозяйственные соглашения на право аренды охотресурсов. Бесхозных, ничейных промысловых территорий в Иркутской области сегодня нет. В общем, куда ни глянь — везде в тайге конкретные хозяева. Чего еще желать? Однако радоваться, увы, особо нечему. Эффективных, да и вообще толком работающих охотхозяйств кот наплакал.

Отрасль продолжает оставаться убыточной. Многие арендаторы ведут дела из рук вон плохо. Заместитель руководителя региональной службы по охране и использованию животного мира Валерий Загоскин посетовал, что некоторые не брезгуют даже браконьерством. И вообще на своих угодьях плохо борются с этим злом. Или не борются вовсе. Только за один 2013 год служба выявила 2,9 тысячи административных правонарушений.

— Это много, — говорит Загоскин. — Обошли по названному показателю Красноярский край, который территориально в три раза больше нашей области. В прежние годы мы составляли всего 300—400 административных протоколов. На некоторых территориях, особенно тех, что близко прилегают к автомобильным и железнодорожным путям, численность диких животных, в первую очередь копытных, резко сократилась… Разве это по-хозяйски — зверя под корень выбить, подорвать популяцию?! Потом, может статься, и добывать будет некого. У нас, к сожалению, уже есть такие хозяйства. Охотпользователи рубят сук, на котором сидят.

— Они что — не понимают этого?

— Понимают. Но если охотугодья достались им в аренду бесплатно, то и отношение соответствующее. Уровень производственного охотничьего контроля со стороны арендаторов низкий, охотничья культура упала, зато возможность приобрести современную вездеходную технику и нарезное оружие, наоборот, многократно возросла. Появилась категория охотников, мы их называем «стрелки», которые, углубившись в тайгу, палят по всем диким животным без разбору и в любое время года. Наши госинспектора, а они есть теперь во всех районах, борются с этим, задерживают «стрелков», штрафуют, но на их место тут же приходят другие. В течение последних лет было зафиксировано не менее полудесятка случаев, когда на копытных вели охоту с воздуха — с парапланов и даже вертолета. По существу, зверей варварски расстреливали.

Сейчас на смену бесплатным долгосрочным лицензиям на право пользования животным миром приходят платные охотхозяйственные соглашения.

Арендаторы выкладывают из своего кошелька по 5 рублей за каждый гектар арендуемых промысловых угодий, что заставляет их относиться к тайге более бережно, развивать охотничью инфраструктуру (базы, зимовья, дороги), своевременно и в полном объеме проводить биотехнические мероприятия, заниматься воспроизводством диких животных. Однако число арендаторов, заключивших охотхозяйственные соглашения, растет черепашьими темпами. Их всего 30 из 93, имеющихся в Приангарье. Эксперты считают, что причина кроется в высокой арендной ставке. В Красноярском крае она составляет 1 рубль за 1 гектар. Почему в Иркутской области дороже на 4 рубля — толком никто объяснить не может. Ведь среда обитания диких животных, как и их плотность, на наших территориях примерно одинаковая. Но вот поди ж ты…

Дороговизна аренды тормозит развитие охотничьей отрасли в Приангарье. Это признают все — и ученые, и производственники, и охотники. Однако чиновники областной власти и депутаты Заксобрания молчат по этому поводу, словно воды в рот набрали. Наверное, потому что в свое время проблему проморгали, не стали серьезно возражать, когда правительство Российской Федерации установило для иркутян столь дискриминационные расценки по сравнению с нашими соседями — в том числе Якутией, Бурятией, Забайкальским краем и другими.

При бесплатной аренде промысловых угодий охотпользователь мог взять их под свое крыло столько, сколько хотел — один, три, десять миллионов гектаров. Ясное дело, что полноценно хозяйствовать на такой огромной территории он не мог. Поэтому специалисты довольны тем, что, по нынешнему федеральному законодательству, в «одни руки» можно взять не более 400 тыс. гектаров в южных и центральных районах, а в северных, являющихся в основном промысловыми, где зверей и птиц значительно меньше, — 1,5 млн гектаров. Правило это вступает в силу при заключении охотхозяйственного соглашения, а до 2017 года арендаторам, если они того хотят, разрешено работать по старинке, по бесплатной долгосрочной лицензии. Законодатель в лице Госдумы дал им в 2012 году пятилетнюю отсрочку на переходный период. В итоге многие арендаторы продолжают бесплатно выжимать из промысловых угодий все до остатка, не вкладываясь в развитие охотхозяйств. Иные откровенно говорят, что после 2017 года вообще не собираются заниматься охотничьим бизнесом. Специалисты и ученые уже сейчас бьют тревогу — такие охотпользователи могут оставить после себя тайгу без зверей и птиц. По крайней мере, сильно подорвать их численность.

Главный специалист, эксперт службы Степан Пересыпкин привел в пример Бодайбинский район, где тамошний хозяин местного коопзверопромхоза Никишов является абсолютным монополистом всех охотугодий района площадью 8,5 млн гектаров. Других охотпользователей здесь нет, как и нет предусмотренных законом охотугодий общего пользования.

— Если Никишов заключит с государством охотхозяйственное соглашение, то в его пользовании останется не более 1,5 млн гектаров. Остальные площади можно было бы выставить на аукцион, а часть отдать населению под общедоступные угодья. Но Никишов не хочет его заключать, не хочет терять свою монополию над целым районом до 2017 года, и сделать с ним мы ничего не можем, — разводит руками Пересыпкин. — Имеет право. По закону. Хотя никакой серьезной работой по биотехнии, воспроизводству диких животных не занимается. У него нет для этого даже нужных специалистов. Добыча — вот и все. Местные охотники вынуждены сдавать Никишову пушнину по той цене, какую он установит. Даже если она низкая и не устраивает их. В службу поступают от бодайбинских промысловиков устные жалобы, они высказывают недовольство сложившейся ситуацией, но письменно оформить их не хотят — боятся, что коопзверопромхоз не продлит с ними потом договор и не выделит охотничьих участков. Людей можно понять: другой подходящей промысловой работы они больше нигде в районе не найдут.

Нет конкуренции среди охотпользователей и в Балаганском районе.

Все 630 тыс. гектаров охотугодий в аренде у местного отделения областной общественной организации охотников и рыболовов (ИООООиР). При лимите, напомню, 400 тыс. гектаров оставшиеся 230 тысяч можно было бы сделать угодьями общего пользования. Но и здесь охотпользователь не спешит заключать платное соглашение. Хозяйствует он, как считают в службе, неважно, в развитие отрасли финансово почти не вкладывается. Конечно, служба от лица государства может лишить через суд некоторых нерадивых охотпользователей лицензии на право аренды. За систематическое невыполнение договорных обязательств. Правда, такой прецедент случился лишь однажды — по отношению к Усть-Ордынскому лесхозу. Не потому что служба не подает иски.

— Подаем. Но Фемида наши доводы зачастую не слышит, — посетовал Пересыпкин. — Например, с Усольским районным охотобществом ИООООиР судимся с 2012 года — и конца не видно. Окончательного судебного решения нет по сей день.

— Вы несколько раз упомянули областную общественную организацию охотников и рыболовов — это ведь самый крупный в Приангарье охотпользователь. В аренде у него около 15 млн гектаров (четвертая часть всех промысловых угодий региона). От ситуации, складывающейся в этой масштабной организации, охватывающей своей деятельностью практически всю территорию области, зависит хозяйственный микроклимат, если можно так выразиться, в отрасли в целом.

— Да, это так. Я с вами согласен. В ИООООиР десятки районных подразделений, в иных районах они единственные охотпользователи, но вот хозяйственное соглашение заключено лишь с одним. Регион в итоге недополучает на развитие своего охотничьего хозяйства большие денежные средства.

Продолжение в следующем номере.

Большой популярностью в Приангарье пользуется охота на глухаря
Большой популярностью в Приангарье пользуется охота на глухаря
Рысий трофей
Рысий трофей
Степан Пересыпкин, главный специалист ­— эксперт службы по охране и использованию животного мира Иркутской области: «В судах наши доводы часто игнорируются»
Степан Пересыпкин, главный специалист ­— эксперт службы по охране и использованию животного мира Иркутской области: «В судах наши доводы часто игнорируются»
Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments