Никому ни слова

Что ее в тот район понесло? Сотрудница заболела, и Татьяну отправили к ней за документами. «Съезди, погода хорошая, проветришься», — попросила Татьяну начальница. Вот Таня и съездила, и проветрилась. Их машину она издалека заметила: муж за рулем и какая-то девица бегом из подъезда. На Татьяну сразу как сугроб свалился, стоит и дышать не может. Потом в себя пришла, даже на расспросы решилась. «Да Светка это, соседка. Видишь, мужик за ней приехал, вот так посигналит, а она к нему летит. Любовь. Счастливая, люди вокруг унылые, а у Светы счастье в личной жизни». Ну да, у Светы счастье. Как выяснилось, с Таниным мужем. Документы она тогда забрала, чайку попила, ничего насчет мужа никому не сказала и начала готовиться к побегу. Потом ее, конечно, подружки спрашивали, как она все-таки решилась, не плакала, не выясняла, даже скандала напоследок не закатила. А какой скандал, если вот он, муж, вот жена, Татьяна, и муж уходит на работу, смотрит ласково, целует в щечку, что-то несет про свою неземную к ней любовь. Утром у него любовь к Тане, а ближе к обеду — к Свете. Или как ее там. Смотрит на Таню, а потом точно таким же взглядом смотрит на Свету. Он имена-то не путает? Он кто тогда? Шизофреник? У него что, раздвоение личности? Конечно, бежать. Уходила Татьяна от мужа по темному времени суток. Заранее детей к матери своей отвела, а потом быстро и вещи перетаскала. Пока муж, значит, в командировке. Или — где он там. Да только какие там вещи? Детское шмотье, игрушки, книжки, своего барахла оказалось всего ничего — пара сумок. А потом сидела у матери и тряслась, боялась, что муж придет и начнет свои представления. Самое паршивое в его вранье — что он верит в свои рассказы. Врет и верит. Смотрит особенным своим паскудным взглядом и врет. Что-то про вечные ценности. Про роль женщины в жизни мужчины, про особенную роль Тани в его жизни. Про то, что она, в конце концов, мать. Перемать.

Кстати, с этой Светой он жить не стал, завел себе совсем другую, постороннюю, потом появилась третья. А сейчас вот женился, живет себе счастливо и о прошлом не вспоминает. Все счастливы, счастливы. Особенно счастья прибавило то, что он старшему сыну квартиру подарил, когда тот засобирался жениться. А вот этого младшая невестка простить не смогла — что она время протянула. Иначе хорошая квартира ей бы досталась. Там у них вообще случилось великое переселение народа, и все в пределах одной практически улицы. Мать ведь Татьянина тоже не особо возрадовалась, когда родная дочь со своими пацанами к ней заявилась. Пожили они все вместе какое-то время. А потом Танина мать вышла замуж. Пришлось. Зато этот мужик всегда Таню благодарит за неожиданно свалившееся счастье, иначе бы, говорит, она не решилась, встречались бы тайком, как студенты. Значит, не было бы у них счастья, если бы не Танин побег. Хотя мать что-то ей все-таки тогда говорила про «потерпеть, перетерпеть, вытерпеть». Ну? Крепостное право в России отменили. А чего там терпеть, когда тебе врут. «Плохо жить я и сама могу», — как говорила Мерилин Монро. В общем, не случилось у Тани семейного счастья. Ну, потом были, разумеется, рутинные трудности. Кого этим удивишь. Танина мать помогала, конечно, но так, нерегулярно и с кислой мордой. Одолжение делала. Бывший муж на чувстве вины первое время денег подбрасывал, а потом притомился. Холостяцкая жизнь все-таки больших расходов требует. Он Тане так и сказал: «Хочешь, чтоб помогал, возвращайся». Таня посмотрела на него как на психа. А мужик обиделся и денежную помощь резко сократил. Ну что, бегать за ним с исполнительным листом? А толку? Алименты по суду? Да пожалуйста. Он таких сиротских справок принес, что плакать хотелось от жалости над его заработками. Там даже сотня рублей казалась миллионом. Все-таки ждал, что Таня одумается и вернется. Ну, хоть бы намекнула, что обо всем жалеет и была неправа. Ладно, спасибо за все. В общем, все как у всех вокруг абсолютно. Ныряла из одного больничного в другой, работа менялась, начальники. Кто-то получше, кто-то сильно похуже. Но работу себе она всегда находила, и на том спасибо. Может быть, из-за своего характера — потерпеть один день, потом следующий. И так далее. А там уже Новый год и впереди лето. А летом всегда полегче, не надо столько одежды на себе таскать. Женились сыновья рано, по большой ли любви, трудно сказать, но жили да жили. Дети родились, Танины внуки. И можно спокойно теперь уже планировать, сколько чего им купить, сколько варенья сварить, сколько огурцов-помидоров на засолку, сколько капусты. До пенсии далеко, сил много, эх, дубинушка, ухнем... И жизнь, похоже, прошла, так и не начавшись.

****

А потом Таня съездила в отпуск и решила сбежать. Ну, хотя бы в другой район города. Подальше от родных и близких. С этим ее отпуском вообще смех один: невестки такой хай подняли, когда узнали, что Татьяна едет на море и не берет с собой внуков. Сыновья приходили и просили маму «подумать». Таня отмалчивалась по своей привычке. Ее вечная нелюбовь к выяснениям отношений выглядела со стороны как полное отсутствие характера. Молчит — значит, виновата. Ну, в общем, внуков с собой Таня не взяла, одна уехала. А невестки тут в пыльном городе задыхаются, дети без свежего воздуха. Какая там дача, когда Татьяна на море. Наглая и безответственная, позволила себе. Ну да, позволила. Сидеть на берегу и смотреть на волны. Так и сидела на берегу целыми днями. Без мыслей, без желаний, планов, надежд. Ложилась на горячий песок и смотрела в небо. А море шумело рядом. А когда вернулась домой... Вот тогда и решила бежать. Невестки у нее запасливые, практичные женщины. Наберут всего и у Тани хранят. Потому что где еще, а у Тани квартира просторная, одна живет, совесть тоже надо иметь. Только коробки подписывают. «Масло раст. 12 бут. Аня». «Крупа гречневая, 15 кг, Ксения». И банки — огурцы-помидоры, само собой. Капуста квашеная на балконе. «Варенье крыж. Аня». «Варенье клубнич. Ксения». А невестки потом ругаются, и между собой, и с Таней. Почему она смородину Аньке отдала, когда Анькино варенье вот здесь, слева, а то, что справа, это Ксения сама варила. «И ничего вам доверить нельзя». Хотя все заботятся, хотят как лучше. Вплоть до того, что кухонные занавески ей купили новые, повесили, потому что клетка эта — отстой и надо в цветочек. А Таня никого в грош не ставит, потому что новые занавески сняла и старые опять повесила. Хотя бы спасибо сказала. У невесток давно есть ключи от Таниной квартиры. Мало ли что. Вдруг несчастный случай? Вдруг у Тани голова закружится, упадет и шарахнется о батарею? Позвонить не сможет. Заботливые потому что невестки. И все семейные торжества — исключительно в ее квартире. Придут, все принесут, все приготовят. «Да вы ни о чем не беспокойтесь». Они же рядом все, на одной улице, десять минут неспешным шагом. А от нее требуется одно — сидеть в сторонке и никому не мешать. Потому и ключи у всех от Таниной квартиры. И частенько субботним утром приходится просыпаться от того, что кто-то из родных стоит в дверях спальни с жизнерадостным криком — а вот и мы! И приходится объяснять, что она в постели, потому что ночью смотрела фильм. А не потому, что упала и свернула себе башку. Времени десять утра, а свекровка валяется, хотя неделю назад еще договаривались, что все поедут на дачу. Свежий воздух, о ней все думают и заботятся. Может, они ее так любят? Сыновья, во всяком случае, постоянно про эту заботу твердят. Про новые кухонные занавески. И что ей купили новое пальто. «И пожалуйста, мама, не капризничай». Про то, что Таня продает квартиру, узнали все вокруг практически сразу, соседи невесткам донесли, что у Тани какие-то посторонние люди толкутся. Пришлось признаваться, что да, квартиру продает и переезжает. «Но зачем, мама?!» «Хочу кота завести и собаку», — честно призналась Таня. А здесь нельзя, потому что у кого-то из невесток аллергия на кошачью шерсть. У кого только? У Ксении? У Анны? А может быть, у всех сразу? Невестки заподозрили сразу, что: а) Таня попала в руки сектантов; б) связалась с альфонсом. Устроили дежурство. Но ни сектантов, ни альфонсов рядом с Таней совсем не нашлось. Ни одного самого завалящего альфонса. Принялись уговаривать, плакали, обещали, что, так и быть, разрешат ей котика. Или даже собачку. Да, так и сказали, что разрешат. Словно она недееспособная. Кстати, одна из невесток бегала к участковой врачихе и спрашивала, не обращалась ли Таня за врачебной помощью. Ну, мол, не поступало ли жалоб на самочувствие. Мол, помощь психолога. Или вообще психиатра. Врачиха мрачно ответила, что не уполномочена. Что, само собой, подразумевало один ответ — да, проблемы имеются, да, обращалась. Тему эту развить не удалось, потому что Татьяна квартиру продала и переехала совсем в другой конец города.

Но это все давным-давно было. Таня теперь далеко живет, и ехать к ней с пересадками. Но оказалось, что жизнь получилась нормальная и всех устраивает. У Тани, конечно, и кот есть, и собака. Все они — из ближайшей подворотни. Кошку Таня нашла в подъезде, а собаку подобрала в сугробе. Отличные у них у всех сложились отношения. Когда Таня уезжает в отпуск, животных забирают невестки. Про аллергию никто и не вспоминает. Внуки звонят Тане каждый вечер. У них есть такие тайны, о которых знает только она. И секреты есть, разумеется. Например, один: на Новый год Таня с внуками едет в Питер. Только молчок, никому ни слова. Таня уже и билеты купила.