Неженское начало

Необычный эксперимент по воспитанию женщин, отбывающих наказание за различные преступления, проходит в исправительной колонии в Бозое

В колонии, которая расположена в поселке Бозой, отбывают наказание представительницы слабого пола, хотя многих к таковому можно отнести весьма условно. Наркоторговцы, с высшим образованием и необразованные, молодые и пожилые, убийцы и бывшие судьи, бомжи и сотрудники полиции… На воле их разделяла социальная пропасть, а здесь им приходится жить вместе долгие годы. И от того, как пройдет срок за колючей проволокой, зависит перспектива существования после освобождения. Два года назад ИК № 11 стала экспериментальной площадкой по внедрению новых методов воспитания осужденных. В рамках эксперимента женщин не только учат общаться друг с другом, осваивать новые профессии, но и помогают взглянуть на себя со стороны. Теперь у каждой по-настоящему появился шанс начать свою жизнь с чистого листа.

От ненависти — к созиданию

— У нас здесь вся Россия сидит, — говорит начальник колонии Татьяна Фролова. — Это женщины, которые впервые отбывают наказание. Большинство из них сидят за наркотики, разбои и убийства. Но есть и другие: мошенники, создававшие фиктивные компании с многомиллионным капиталом, банковские служащие, игравшие в казино на деньги клиентов, следователи по особо важным делам и сотрудники таможни, которые брали взятки. В числе осужденных и женщины-водители, которые насмерть сбили людей на дороге. Не так давно по амнистии освободилась женщина, которая сидела за
измену Родине — участвовала в продаже военных секретов.

На своей должности полковник внутренней службы Татьяна Фролова работает с 2013 года. За это время она сумела повидать самых разных персонажей, среди которых встречаются и настоящие чудовища. Одну из таких перевели в колонию четыре месяца назад — женщина сдавала свою семилетнюю дочь в сексуальное рабство за 30 тысяч рублей. Однажды соседи заметили девочку, истекавшую кровью, и вызвали полицию. Так эта мать оказалась за решеткой.

— У многих на свободе остались дети, которых они любят, и над новенькой могли учинить самосуд. Мы сделали все, чтобы этого не допустить, — говорит Татьяна Фролова. — Да, у нас есть и детоубийцы,
и невероятно жестокие — сейчас, например, прибыла банда, убивавшая стариков из-за квартир. Некоторые женщины приходят со сроками по 26 лет — одно это говорит о многом. Но нельзя с человеком общаться, его ненавидя, — он это чувствует, и результата не будет. Поэтому мы ко всем относимся одинаково доброжелательно.

Эксперимент по перевоспитанию начался здесь в 2014 году.

— В ИК № 11 на данный момент находится 840 женщин, — продолжает Татьяна Фролова, — и у каждой свои проблемы. Одним требуется помощь психолога, другим важно восстановить утерянные социальные связи, третьим — научиться работать. Однако сделать это совсем не просто: кто-то озлоблен на весь мир, кто-то врет даже самому себе…. Многие из них в жизни не держали ничего тяжелее шприца, нигде не работали, ничего не умели, не учились. А сейчас даже родственники удивляются, когда им говоришь: «Ваша дочь добросовестно работает, выполняет план, ей объявлена благодарность…»

Когда мечтать — полезно!

На первый взгляд, поменялось немного, ведь осужденные женщины работали и раньше. На территории колонии существует швейный цех, где большинство женщин осваивает ремесло швеи. Здесь шьют спецодежду по заказу Министерства обороны, а поскольку требования к таким костюмам очень серьезные, то можно легко понять, что квалификация местных работниц весьма высока. Осваивают специальности парикмахера, повара, оператора швейного оборудования, штукатура-маляра, овощевода, кочегара, сантехника; есть здесь даже свой профессиональный сварщик!

Однако раньше перед местными узницами ставили одну задачу — выполнить план. Других особенных стимулов не было. Жили все в отрядах, которыми руководил один начальник. То есть на одного командира приходилось до ста женщин. С ними он должен был проводить воспитательную работу, а параллельно готовить документы. Понятное дело, что времени у одного человека просто не хватало.

— А ведь каждой из них элементарно надо выговориться, — добавляет Татьяна Фролова. — Они даже в часы приема приходят ко мне — просто «за жизнь» поговорить. Но при прежней системе отрядов, которая существовала с 1957 года, внимания все равно всем не хватало.

Два года назад стало известно, что ИК № 11 в Бозое попала в число пяти колоний в стране, где начали проводить эксперимент по апробации центров исправления. Так, вместо отрядов были созданы центры: три обычных, а четвертый с облегченными условиями содержания — никаких двухэтажных нар, только удобные кровати, цветы, телевизоры, СВЧ-печи, мягкая мебель, аквариумы… Немудрено, что в этот центр стремятся попасть, и это возможно, если человек трудится и получает благодарности. А ежедневной работой с осужденными стали заниматься сразу пять сотрудников: начальник центра, два заместителя начальника центра по воспитательной работе и режиму, психолог и специалист по организации труда. Благодаря этому и стало возможным оказание адресной помощи каждой осужденной.

Сотрудники колонии отмечают, что результаты стали заметны сразу. Уменьшилось, например, количество нарушений. Женщины стали больше стремиться выиграть на трудовых соревнованиях. У них начали меняться требования к гигиене и чистоте (что не удивительно, ведь на территории колонии есть даже свой салон красоты). Улучшились межличностные отношения — прекратились оскорбления, в помещениях перестали ломать мебель и утварь. Снизился даже рецидив преступлений у тех, кто освободился за время эксперимента.

— О чем еще может мечтать человек в колонии? — рассуждает осужденная Анна Нааб. — Конечно, о свободе! Быстрее всего это может произойти по условно-досрочному освобождению. УДО — высшая форма поощрения, а чтобы ее получить, должно быть много мелких наград. Вот мы все и стараемся.

Сама Анна на зоне работает хореографом. В свое время мечтала танцевать, окончила хореографическую школу. Однако связалась с наркотиками и села по одной из самых «популярных» здесь 228-й статье УК РФ. Сидеть ей еще семь лет, и, если бы не любимая работа, говорит, было бы тяжко.

Но если Анна еще только мечтает об УДО, то другие его уже дождались. Одна из них, Юлия Семенова из города Новокузнецка Кемеровской области, попала в колонию четыре года назад за разбой (ст. 162 УК). На тот момент за ее плечами было два неоконченных высших образования — в медицинском и экономическом вузах. Однако, говорит, потянул за собой бывший муж. В итоге женщина попала в колонию, а на свободе у нее осталась годовалая дочь.

— С тех пор я дочку не видела, — говорит Юлия. — Ей уже семь лет, она под опекой бабушки. Уже в августе, надеюсь, буду дома и смогу ее обнять. Планирую восстановиться в своем университете и получить профессию менеджера.

Пошли ей на пользу годы, проведенные за решеткой? Сама Юля считает, что стала лучше разбираться в людях. А новый режим, введений при эксперименте, ей в этом помогает. Говорит, что стало больше порядка и ей это нравится.

Подведение итогов

В мае 2015 года к эксперименту присоединились и другие колонии по всей России. Сегодня их уже 66, в том числе и мужская исправительная колония ИК-14 под Ангарском. В конце этого года будут подведены итоги и принято решение — внедрять модель центров исправления во всей системе наказания РФ или нет.

Сами сотрудники ИК-11 отмечают, что за два года привыкли к положительным результатам. Поэтому желают, чтобы эксперимент был признан удачным.