Нешёлковый путь: экспедиция в пустыню Гоби. Продолжение

Продолжение. Начало в №  31, 32, 33.

Во время движения к ущелью Хэрмэн-Цав Александр Леснянский смутил членов нашего экипажа занимательным рассказом о том, как в 2007 году он в составе команды Gobike принимал водные процедуры в теплых озерах оазиса Зулганай.

Подобного рода информация воспринимается особенно остро, когда с утра нестерпимо печет солнце, а ветерок посыпает мельчайшим песком — таким мелким, что вроде его не ощущаешь, но в итоге он оказывается буквально везде — в карманах, пардон, трусах, его присутствие начинает выдавать неприятный скрип объектов фотоаппаратов.

— Мы дважды заезжали на Зулганай, искупались в желтой воде (со дна поднималась глина, но быстро оседала), постирали вещи, а еще я сделал там, считаю, самые удачные снимки той экспедиции, — пустился в воспоминания Александр, не отрывая взгляда от планшетника. — Правда, сейчас мы уходим налево от нашего трека, если хотим искупаться, то надо забирать резко вправо.

Воспаленное воображение подогревалось отблесками воды, которые, как мне лично казалось, я вижу невооруженным глазом. Если это был мираж, то самый невзрачный из тех, что мы наблюдали за время экспедиции; иногда разворачивались целые представления на пустынном горизонте. Но об этом чуть позже.

— Первый, первый, вызывает третий, Просьба остановиться…

До этого, во время длинных переходов по песчано-гравийной долине, экипажи, используя рации, разгадывали кроссворды. В противном случае пассажиры, приняв холодного пива, начинали от жары клевать носом, что, естественно, не устраивало и даже раздражало водителей. А так мы коллективно пытались вспомнить подвид африканских макак, детали одежды русских бояр, одну из богинь греческой мифологии и т. д.

В ходе короткого совещания Алексей Панцевич настоял на том, чтобы двигаться до ущелья, а в оазис предлагал заглянуть на обратном пути. Тем более сама природа начала готовить нас к финальной точке: однообразный пейзаж венчали песчано-глиняные горы-останцы кирпичного цвета и неопределенной формы, окаймленные небольшими барханами, выглядевшие в вечернем свете особенно выигрышно.

К Ущелью отшельников вела едва заметная дорога — незадолго до нас здесь побывали некие экстремалы, пытавшиеся штурмовать песчаную гору: следы внедорожников на отдельных участках крутого песчаного склона были отчетливо видны.

Многоходовые лабиринты Хэрмэн-Цава лишь отдаленно напоминают Большой американский каньон, авторитетно заверили Стас и Константин, хотя Интернет переполнен сравнениями и утверждениями в том, что это едва ли не копии.

Многочисленные описания касались и некоей скульптуры природного происхождения под названием Сфинкс, чуть ли не главной достопримечательности каньона. Именно его по понятным причинам хотелось увидеть прежде всего.

Однако еще на песчаном гребне, отделяющем каньон, мы остановились у песчаной горы, в торце которой я разглядел четкий мужской силуэт. Словно некий скульптор ваял фигуру мужчины и не закончил работу. Тем не менее голова, торс угадывались хорошо, на плече орлы-стервятники устроили гнездо, издали напоминавшее эполет офицера драгунского полка. Не знаю, если какое-то название конкретно у этой горы раньше и было, то я автоматически переименовал ее про себя в Гусара. О чем немедленно записал в дорожном дневнике, потому что нетбук к тому времени безнадежно растерял весь заряд. 

Ущелье разделялось на несколько коридоров, вызывающих ассоциации с очень древней крепостью, засыпанной песком. Отдельные «улочки» были украшены зарослями цветущего саксаула, на поверку оказавшегося тамариском. Одно из самых живучих растений борется с жарой тем, что высыпает на поверхность листьев соль, эти сведения я почерпнул еще до экспедиции, читая «В дебрях Средней Азии» Владимира Обручева. Уже вернувшись домой, я пожалел, что не догадался хотя бы лизнуть узкий листочек, дабы проверить версию ученого: вдруг ему показалось или он принял за основу уверения местных проводников... Ведь многие мифы, кочуя из одного источника в другой, приобретают силу чуть ли не научного открытия.

Солнце уходило за горизонт, вечер в каньоне наступал гораздо быстрее. Мы выбрали самую удобную площадку в каньоне: судя по большому костровищу, люди здесь останавливались много раз. На стволе ближайшего дерева висела стеклянная банка, плотно закрытая крышкой, набитая записками от тех, кто в разное время добрался до каньона.

Прочитать послания решили утром, тем более со всех сторон нас обступила темнота — самое время под мерный треск саксаула в костре послушать байки-страшилки.

Очередную из них — про то, как перед машиной Панцевича перебежал дорогу динозаврик, прервал шум приближающихся машин. Это были не слуховые галлюцинации, тем более вскоре темноту стал разрезать свет галогеновых фар. Один за другим подъехали четыре джипа — судя по наклейкам на кузове, прибыли бывалые путешественники. Но обстоятельного разговора не получилось, мне кажется, потому что мы все были просто ошарашены встречей как таковой. Гости (мы себя трактовали как хозяева, потому что прибыли первыми) явно планировали расположиться после долгой дороги на уютной поляне и совсем не рассчитывали застать здесь кого-либо. Мы были уверены, что люди находятся как минимум за сто километров — на китайской территории, и мысленно заготовили для будущих отчетов фразы типа «за четыре дня не встретили ни одной живой души». А тут на тебе — четыре экипажа. Сбить волнение не могла даже настойка семи трав. В итоге отбой произошел в половине четвертого, когда гобийское небо украсилось ожерельем звезд. Некоторые предпочли сон под открытым небом, забыв про скорпионов.

Утро шестого дня путешествия выдалось пасмурным, поэтому съемку пришлось отложить. Воспользовавшись моментом разобрали полевую почту из банки.

«2.VII.12. Путешествуем на джипах по Монголии. Красота неописуемая. Дальше едем на Алтай, затем в Казахстан. Хотелось бы вернуться сюда. Г. Владивосток».

«9 августа 2013 г. Отчаянная семья из Новосибирска, Оксана и Андрей. Тур по Монголии. УАЗ-Hunter рулит!»

«16.07.2013. Группа из 12 человек из 5 городов — Липецка, Новосибирска, Ново-Алтайска, Барнаула, Москвы, в составе: Гуськова, Меркулова… 16 июня прибыли сюда. Отчет на сайте: altai-offroad.ru Не забывайте про воду. Ближайший оазис №43*34/56.5 E 100*04/13.5».

Записок оказалось много.

Увлекательное чтение (некоторые послания были на английском языке), прервало появившееся солнце, длинные тени придавали красно-коричневым уступам каньона особую глубину. Вначале по сыпучим склонам мы поднялись наверх, хотелось запечатлеть панораму; потом, загребая в кроссовки песок, перебирались с террасы на террасу, выбирали «вкусные» ракурсы для съемок. Втайне надеялись, по крайней мере автор этих строк, что размытые редкими дождями песчаные пласты обнажат кости динозавров.

Хэрмэн-Цав — одно из немногих мест на земном шаре, великолепно сохранивших доисторических монстров в прекрасном состоянии.

Соперничать с ущельем в этом плане могла только Нэмэгэтинская впадина, где неоднократно находили скелеты исполинов. Самые знаменитые находки — трехметрового тиранозавра и диплодока, выставленных в Музее естественной истории в Улан-Баторе (его еще называют Музеем палеонтологии или Музеем динозавров), запрещено даже фотографировать.

Скелеты монстров живших 65 миллионов лет назад, нашли как раз в Нэмэгэтинской впадине в сороковых годах — кстати, ученые-палеонтологи, в том числе под руководством академика Петра Кузьмича Козлова, исследователя Азии, больше известного как открывателя мертвого города Хаара-Хото.

В одном из коридоров я наткнулся на большие следы, скорее всего, здесь пробежал варан или какой-нибудь его родственник. Отпечатки были сантиметров в пятнадцать длиной, для масштаба я положил рядом бутылку минералки на песок и сфотографировал. Вспомнив рассказ Леснянского о том, как они встретили полутораметровую ящерицу, стал осматриваться по сторонам. В это время из ущелья послышался гул, перераставший в свист. Я обернулся, прижавшись спиной к выступу. Звук нарастал, мне даже показалось, что из кустов тамариска сейчас кто-нибудь выскочит (недослушанный рассказ о динозаврике засел в подкорку), бежать было бессмысленно да и некуда, подняться вверх по обрыву высотой не меньше 20 метров — нереально.

Ожидания оказались недолгими, развязка — неожиданной: небольшой вихрь, зародившийся где-то в каньоне, нес над барханом пустую бутылку из-под минералки, насвистывая в пластиковое горлышко…

Ответ другим путешественникам, который еще вечером было поручено написать мне, родился мгновенно. Вернувшись в лагерь, на листке, вырванном из блокнота, написал карандашом: «Уважаемые путешественники, не загаживайте, пожалуйста, уникальный каньон. Позвольте насладиться этой красотой и другим (число, подпись)».

В этом смысле мы оказались исключительными чистюлями: после нас оставались лишь следы на песке.

Следующим значимым пунктом нашей программы, не считая Зулганая, были самые большие пески Монголии — Хонгорын-Элс.

Продолжение следует.

baikalpress_id:  97 683