Наркополиции больше не будет

По официальным данным, в России ежегодно от употребления наркотиков умирают от 50 до 70 тысяч молодых людей. При этом в апреле президент подписал Указ об упразднении Федеральной службы Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков, ее функции и полномочия передаются МВД. Многие эксперты серьезно опасаются, что ликвидация службы на фоне нарастающего социально-экономического кризиса неизбежно приведет к росту наркопреступности.

Наркорынок попытается этим воспользоваться

О плюсах и минусах в деятельности ФСКН, а также о проблемах, которые появятся в связи с ее упразднением, мы поговорили с кандидатом юридических наук, доцентом кафедры правового обеспечения национальной безопасности Института экономической и национальной безопасности Байкальского государственного университета, экспертом Федеральной службы РФ по надзору в сфере связи, информационных технологий и массовых коммуникаций, членом Общественного совета по проблемам противодействия распространению наркомании среди населения Иркутской области Анной Михайловной Бычковой.

— Анна, вы помните кошмар 90-х годов, когда наркотики стали реальной угрозой для страны?

— Я как раз оканчивала школу на заре героиновой эпидемии, несколько моих одноклассников ушли из жизни от передозировки. В то же время мы наблюдали, что правоохранительные органы не справляются с проблемой. На этом фоне стали возникать альтернативные общественные структуры, например «Город без наркотиков» под руководством Евгения Ройзмана.

— Я помню, как еще в начале нулевых на остановке «Поселок Энергетиков» толпились страждущие, был налажен целый бизнес по подвозу к торговым точкам. Сейчас такого нет.

— Безусловно. Ситуация оздоровилась, однако и формы наркобизнеса изменились, осваивая интернет-пространство. Я бы не связывала улучшение ситуации исключительно с действиями ФСК— многие системные решения способствовали этому. К тому же нельзя забывать обстоятельства создания этой службы в 2003 году. Руководству страны необходимо было обеспечить занятость сотрудников налоговой полиции. Эти сотрудники и составили костяк ФСКН. Служба просуществовала более десяти лет, и в любом случае нужно от души поблагодарить всех сотрудников ФСКН, которые сдерживали наркоагрессию против нашей страны.

— Кстати, упоминаемый выше Евгений Ройзман называет решение о ликвидации ФСКН огромной ошибкой. Пишет, что это странно: создать службу, столько лет вкладывать деньги, дождаться, чтобы служба научилась работать и показывать едва ли не лучшие результаты в стране, а затем упразднить ее. А как вы оцениваете итоги работы ФСКН?

— Итоги можно оценить по конкретным цифрам. Только по одному из показателей ФСКН уступала МВД — по числу зарегистрированных преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков. В этом есть логика, потому что ФСКН в основном занималась организованными преступными сообществами, а не мелкими «бегунками». По всем другим показателям, в том числе по количеству изъятых наркотических средств и психотропных веществ, ликвидированных организованных преступных групп и сообществ, ФСКН лидировала. То есть мы не можем сказать, что МВД и ФСКН равны по показателям. Но, с другой стороны, ФСКН, будучи специализированной структурой, сосредоточенной только на борьбе с наркотиками, не могла не показывать такую эффективность.

— Какие могут быть сложности при переходе сложившейся структуры ФСКН в систему МВД?

— На момент расформирования в ФСКН России работают около 35 000 сотрудников. В МВД — около одного миллиона. При этом показатели работы ФСКН выше. МВД в основном занимается низовыми звеньями: «бегунками», мелкими дилерами. ФСКН видела свою задачу в том, чтобы уничтожать верхушку наркопирамиды, изымать из незаконного оборота оптовые партии наркотиков. Трудно предположить, как сейчас будет разворачиваться эта ситуация.

С одной стороны, ФСКН имела больше возможностей для маневра, для проведения точечных операций; с другой стороны, мы не можем утверждать, что, перейдя полностью в структуру МВД, это подразделение будет априори неэффективным. Если они будут использовать тактику раскручивания цепочки наркотрафика снизу доверху, возможно, это пойдет на пользу делу.

— Какие еще могут возникнуть проблемы в связи с реформированием?

— Дело в том, что наркорынок сегодня перенасыщен, и даже те партии наркотиков, что изымала ФСКН, — это лишь малая часть того, что поступало в оборот. Особенно с учетом практически прозрачных границ с Казахстаном, потока синтетики из Китая... Поэтому в условиях перехода ФСКН в структуру МВД наркорынок постарается воспользоваться ситуацией, так как силовое давление на наркобизнес в этот переходный период ослабнет.

— И что делать? Возможно, этот период продлится полгода, год.

— Я считаю, что выход один — нужно усилить антинаркотическую пропаганду. У нас есть море примеров, когда ребенок, который занимается в нескольких секциях и отлично учится, начинает употреблять наркотики. Возможно, он просто с психологической нагрузкой не справляется или не может отказать сверстникам. Нужно менять сознание потенциальных потребителей. Не нужно думать, что
если мы будем только устраивать танцевальные фестивали и спортивные состязания, то у нас все будет прекрасно. В этом смысле Иркутской области повезло — у нас есть своего рода «подушка безопасности» в виде уникальной региональной системы профилактики наркомании, работающей в системе министерства по молодежной политике.

— Какие минусы в работе ФСКН вы бы еще выделили?

— Я считаю что закон о спайсах, принятый в том виде, в котором его пролоббировала ФСКН, был ее провалом. Теперь, чтобы внести вещество в Реестр, который ведет ФСКН, нужен потребитель, из организма которого это вещество изъято. Потому что когда правоохранительные органы обнаруживают «закладки», они не могут запустить механизм включения этого вещества в Реестр, если нет результатов медосвидетельствования лица, которое эту «закладку» употребило. Кроме того, возникает проблема с признанием вещества «аналогом», если оно уже внесено в Реестр ФСКН — а за оборот новых потенциально опасных веществ ответственность существенно мягче, чем за оборот веществ, признанных аналогами уже запрещенных наркотиков. То есть вместо борьбы со спайсами фактически создан механизм облегчения участи тех, кто занимается их распространением.

— Есть мнение, что существование разных ведомств создавало конкуренцию, помогало бороться с коррупцией.

— Не знаю, допустим, ФСКН в ходе разработки группы наркоторговцев обнаруживает, что они параллельно занимались грабежами и разбоями. Вопрос: как эти два ведомства будут взаимодействовать? Вопрос конкуренции — согласна: есть смысл, когда два ведомства пытаются доказать свою необходимость и эффективность. Монополизм повышает уровень коррумпированности. Но тем не менее были и сотрудники ФСКН, уличенные в приеме и сбыте наркотиков. Я считаю, что каждый должен заниматься своим делом

— Какие направления в работе ФСКН имели особую значимость?

— Большой плюс ФСКН был в том, что они по американским методам начали работать в Афганистане. Наркополицейские занимались уничтожением нарколабораторий и посевов опиумного мака на территории другого государства. Безусловно, руководство ФСКН мыслило глобальнее. Аналитика у ФСКН была на очень высоком уровне, также у них была неплохо налажена работа по информированию населения о своей деятельности. Хотя иногда случались ситуации, которые вызывали всеобщее недоумение: та же история с запретом некоторых книг, являющихся, по сути, профилактическими, или история с привлечением к ответственности ветеринаров, а также слабая разъяснительная работа по «маковым делам».

— Возможно, главной причиной ликвидации ФСКН стали деньги? Ведь работа службы требовала больше финансовых ресурсов.

— Это важный момент. На заре своей деятельности и при тех же функциях ФСКН обходилась 9 миллиардами рублей, в последние годы эта сумма достигла 30 млрд. Минфин утверждает, что благодаря ликвидации ФСКН мы сэкономим эти деньги. Но это очень упрощенный подход. Требуется реальная оценка экономических последствий снижения силового давления на наркобизнес. Также нужно проанализировать экономический эффект от деятельности ФСКН: количество спасенных человеческих жизней, увеличение рождаемости, сокращение ВИЧ и т. д. Это тоже экономика.

— Какая сегодня самая главная задача стоит перед МВД, к которой переходят полномочия ФСКН?

— Быстро пройти этот период и с новыми силами начать работать. Будет очень досадно, если квалифицированным сотрудникам, имеющим опыт расследования преступлений в сфере незаконного оборота наркотиков, особенно в части борьбы с организованной наркопреступностью, придется идти в участковые. Согласно указу президента, личный состав службы переходит в МВД в полном составе. Но как это будет выглядеть на практике — неизвестно. И большой вопрос: «Что будет с отрядами быстрого реагирования — элитными подразделениями ФСКН, перейдут ли они в подчинение МВД или же вольются в Национальную гвардию?». И еще: сейчас все больше актуализируется работа в интернет-пространстве по выявлению цепочек распространения. Это огромный пласт работы, которую ни в коем случае нельзя останавливать.

  • «Кто их теперь ловить будет?»

Мы спросили у иркутян: «Вы не боитесь, что ликвидация наркоконтроля приведет к возврату 90-х годов, когда наркотиками торговали на каждом углу?

Гафур:

— Нет. Их просто объединят с МВД, вот и все. Ну, может, будут какие-то временные трудности. Все от начальства зависит.

Андрей Витальевич:

— Наоборот, приветствую. Сотрудников переведут в полицию, и я считаю, что это к лучшему. Потому что шло дублирование функций. И потом, ведь это огромные затраты.

Юрий:

— Конечно, опасаюсь, они реально ловили наркодилеров. А полиция и так загружена работой.

Светлана:

— Ничего страшного. ФСКН переводят в МВД. Часть сотрудников в нацгвардию перейдут.

Екатерина Николаевна:

— Я вообще не понимаю, кто их теперь ловить будет. У нас во дворе все клумбы перекопаны, это они свои закладки прячут. Куда теперь жаловаться? Считаю, что нельзя было этого делать.