Нарены и Омулевка: две деревни — одна судьба

В полузабытых нынче населенных пунктах когда-то работали угольные шахты и ходили поезда

Две деревушки, Нарены и Омулевка, расположены в нескольких километрах друг от друга. На первый взгляд, они практически ничем не отличаются: несколько улиц со старыми бревенчатыми домами, часть из которых жилые, а часть пустуют, хозяйственные постройки, разгуливающий скот. Сегодня только старожилы помнят о том, что когда-то они имели и одно общее название — Нарены — и лишь делились на Левые и Правые. Глядя на эти маленькие полузаброшенные селения, сложно представить, что в царские времена здесь по-настоящему кипела жизнь. Работавшая угольная шахта и процветавшее хозяйство позволяли людям многие годы жить полноценной обеспеченной жизнью. Население работало не покладая рук до тех пор, пока не грянула перестройка. С того времени эти населенные пункты начали отсчитывать новую эпоху — жизнь, полную забвения. 

Место встречи — клуб

Первое, что бросается в глаза при въезде в Нарены, — полуразобранные панельные дома и большой старый склад, который охраняет свирепый сторожевой пес. На его территории стоит сельскохозяйственная техника, находится сушилка, которая исправно работает в сезон уборочной страды. За ее исправностью сегодня следит местный фермер, который взял под свое крыло часть заброшенных сельхозземель.

Неподалеку находится местный клуб, напротив которого возвышается памятник воинам, погибшим в Великой Отечественной войне. Вот, пожалуй, и все достопримечательности. По словам местных жителей, начальная школа уже два года находится на консервации, поэтому ребятишки ездят на учебу в поселок Забитуй. Дети помладше сидят дома с родителями, поскольку детского сада здесь также нет. Единственный магазин размещается в жилом доме, в нем можно купить продукты первой необходимости. Регулярно в Нарены наведывается библиобус, который снабжает население книгами.

Практически все дома сосредоточены на центральной улице, но и здесь встретить жителей не так просто: все заняты личным подсобным хозяйством. Другой работы у людей просто нет.

— Единственное место, где мы все еще встречаемся, — это клуб. Каждый праздник мы традиционно отмечаем вместе, организовываем концерты, посиделки. С ребятишками заранее готовим программу, у нас есть свой детский творческий коллектив «Цокотуха». Правда, выезжаем мы с концертами редко, большей частью сами веселимся, в своей деревне. Занимаемся вязанием, бисероплетением. Несмотря на то что клуб сейчас в аварийном состоянии, ребятишки все равно ходят, играют в теннис. Во дворе есть открытый корт, на котором они катаются на коньках. Вот так каждый день и проводят время, — говорит Нина Иренова, художественный руководитель клуба.

Впрочем, есть у детей и более взрослые заботы, как, например, следить за хозяйством. Многие мужчины сейчас работают вахтовым методом и отсутствуют дома неделями. Другие трудятся на железной дороге или в ближних хозяйствах. Так что по большому счету живут здесь постоянно только старики. Как говорят жители, самой молодой паре на сегодняшний день уже по 50 лет. Молодежь после школы стремится осесть в городе, где перспективы более радужные. Возвращаются они только затем, чтобы навестить своих родных.

«Народа было как в Шанхае»

За много лет в Наренах скопилось уже немало заброшенных домов, которые из года в год все более ветшают и пригибаются в земле. Глядя на эту разруху, пенсионеры только разводят руками и винят во всем ту самую заклятую перестройку, после которой жизнь деревни пошла под откос. А ведь когда-то здесь все было совсем по-другому.

— Первым у нас был колхоз имени Сахьянова, затем его переорганизовали, и в 60-м году мы перешли в совхоз «Аларский». У нас было шестое отделение. Через два года он стал откормочным, и так до самой перестройки. Сколько здесь в то время держали скота, сколько земли обрабатывали! Я всю жизнь проработал в хозяйстве. 40 лет шоферил, потом стал управляющим. Коней держали до 200 голов, свиней порядка 4 тысяч, еще отары овец. Пашни обрабатывали в пределах 3700 гектаров, больше 1000 га кормовыми культурами засевали, — рассказывает Константин Иренов, житель Нарен.

В те далекие годы деревня насчитывала более 70 дворов. Молодежь уезжала редко, поскольку проблем с трудовой занятостью здесь не существовало. Более того, каждый сезон, в период посевной и уборочной, сюда приезжали мобилизованные. Их размещали в общежитии, а кормили в столовой. До сих пор Константин Николаевич вспоминает аромат наваристого борща. Он шутит, что в то время народа здесь было как в Шанхае. На пахоте работали в две смены. В сезон количество рабочих доходило до 120 человек.

Более того, и число местных жителей с каждым годом заметно увеличивалось. Бывало, что в год здесь на свет появлялось до 14—15 новорожденных. Для небольшого селения это были серьезные цифры. В каждой семье было как минимум по пять-шесть детей, а классы насчитывали до 20—25 ребятишек. После местной начальной школы они отправлялись на учебу в Забитуй. Каждый день туда отвозили две смены детей. Автобус был забит до отказа. Образовавшиеся молодые семьи строили себе крепкое жилье и планировали прожить здесь долго и счастливо.

Молодежь работать не хочет 

Впереди жители видели только большие перспективы. Однако в 90-е вмешалась перестройка.

— В один миг все изменилось. То, что мы производили, вдруг обесценилось, зато затраты выросли в разы. Горючка стала стоить дороже зерна. Заниматься производством стало нерентабельно. Хозяйство начало постепенно приходить в упадок. Раньше К-700 стоил 12 тысяч, а что это для совхоза! Один бычок стоил 400 рублей. Сдашь 30 бычков — вот тебе и трактор. Поэтому техника была. Комбайны в полях плавали как пароходы. И вдруг все это стало ненужным. Жители также отказывались приобретать технику, и постепенно все это в неизвестном направлении растащили, забрали, сдали в утиль. Кто хотел, тот приобрел. Молодежь стала уезжать. Самый большой отток населения пришелся на начало 2000-х. Как говорят, «рыба ищет где глубже, а человек — где лучше». Те дома, что строили при совхозе, опустели, и люди стали брать с них все, что в хозяйстве пригодится. Сняли шифер, разобрали печи. Так что остались только стены, — говорит Николай Попик, местный фермер.

Он оказался единственным, кто не сдался в угоду времени и на останках прежнего совхоза развернул свое хозяйство. Правда, практически вся земля, которая находится у него в обработке, арендованная. Часть — паи местного населения, часть принадлежит муниципалитетам. И выкупить ее возможности нет — один гектар здесь стоит около 4 миллионов рублей. Также в аренде находится и старый склад. Благодаря хозяйственному фермеру он еще функционирует и держится на плаву.

Николай Васильевич родился в Наренах и вместе с отцом большую часть своей трудовой жизни проработал в откормочном совхозе. Был заведующим мастерскими, начальником мехотряда, управляющим. По его словам, сегодня молодежь работать не заставишь. Тяжелый крестьянский труд не каждому под силу, поэтому многие, поработав в хозяйстве, ищут другой источник заработка. Более легкий.

Левые и Правые Нарены

Когда речь заходит о Наренах, старожилы сразу вспоминают деревню Омулевку, история которой неразрывно связана с этой деревней. Более того, она раньше и называлась Наренами. Еще в далеком 1880 году вблизи бурятского улуса Нарены (который теперь Омулевка) начали разрабатывать угольные копи. Владели ими два начальника — Миллер и Кузнецов. Добывали его сначала в небольших объемах и перевозили на лошадях. Однако в 1905 году, когда рядом построили железную дорогу, от копей до станции была проложена узкоколейка, по которой стали перевозить уголь теперь уже в вагонах. С того времени добыча угля начала активно развиваться.

Также известно, что в царские годы Нарены (Омулевка) превратились в крупный населенный пункт с полицейским околотком, всеми административными учреждениями, социальными объектами, магазинами. Улицы протягивались на несколько километров. Сначала люди жили в землянках, затем строили большие дома. С каждым годом место обживалось, население росло.

Для того чтобы пополнить рабочие места в шахтах, сюда стали завозить осужденных. Для них здесь построили тюрьму. Местные буряты не обрадовалось такому соседству и постепенно стали спускаться вниз, под гору, где и основали новое место жительства. После этого они разделили Нарены на Левые и Правые. В архивах сохранились сведения о том, что в 1897 году в Левонаренском имелось 32 хозяйства, а в Правонаренском — 29 хозяйств.

Ну а в целом название местности произошло от бурятского слова «нарин» — «узкий», «тонкий»; нарин-гол — «узкая долина».

Кстати, уже известный нам Николай Попик до армии успел поработать на шахте. Деньги в то время там платили хорошие. Он, например, получал 270 рублей. И многие шли туда работать.

Угольная шахта в Омулевке проработала до 1980 года, после чего ее закрыли. Те, кто в качестве альтернативы так и не решился идти работать в совхоз, уехали из этих мест. И деревня стала таять на глазах. Некоторые избы, самые старинные, нашли свое пристанище в этнографическом музее «Тальцы».

Проваливается земля

Постепенно из достаточно крупного селения Омулевка превратилась в почти забытую деревушку с 13 дворами, где, так же как и в соседних, более молодых Наренах, проживают в основном пенсионеры. Для спокойной, размеренной жизни им хватает домашнего хозяйства. Здесь каждая семья держит по несколько голов скота. Единственное, чем они сегодня озабочены, — отсутствие воды. Осенью в деревне закрыли водокачку, и теперь жители берут воду из местного озера, больше похожего на болото, а зимой, когда оно перемерзает, растапливают снег и лед.

— Мы ездим за питьевой водой в Черемхово, а на хозяйственные нужды набираем в Забитуе на колонках, — рассказывает Татьяна Ярцева, жительница Омулевки. — По-хорошему нужно скважину бурить в деревне, потому что люди много скота держат и за водой не наездишься. Озеро сейчас промерзло, но и летом с него не возьмешь достаточно воды, потому что с каждым годом оно все больше мелеет.

Татьяна Ярцева с мужем Геннадием живет в Омулевке с 1994 года. Раньше они проживали в Забитуе, затем переехали в Магадан. После того как супруги вышли на пенсию, их потянуло домой, и они решили обосноваться вновь в Аларском районе, но теперь уже в Омулевке. Двое их детей остались жить в Магадане, а двое перебрались вместе с родителями. Однако жить в деревне они не планируют. Старший работает в Иркутске, младший учится в Черемхово. И скорее всего, также останется в городе. Впрочем, родителей они не забывают и частенько заглядывают в гости.

Так сложилось, что именно супругам Ярцевым пришлось почувствовать на себе историю Омулевских угольных копий. Причем в прямом смысле этого слова. Десять лет назад на их огороде, там, где росла картошка, стала проваливаться земля. Как выяснилось, через их огород и проходила угольная шахта. Яму глубиной четыре метра засыпали землей, а картошку возместили тем же углем. Впрочем, на этом история не закончилась. Примерно три года подряд земля в этих местах продолжала проваливаться, но семья уже самостоятельно засыпала ее навозом. Сажать, правда, на ней уже не рискнули, да и сейчас обходят этот участок стороной.

— За огородом у нас еще одно место было, тоже вдоль шахты, где земля осыпалась, и в образовавшейся яме мы обнаружили мертвых собак и птиц. Возможно, там с годами скопился газ. Мы вызывали специалистов, они проводили измерения, вот только результатов мы не знаем. Да уже и не интересовались. После этого все стало спокойно, — говорит Татьяна Трофимовна.

К слову, от старых времен здесь остались и вагонетки. Некоторые стоят прямо у ограды и служат теперь в качестве емкости для воды. По словам местных, когда шахта закрылась, они оказались ненужными и валялись на земле. Затем многие забрали их по домам и приспособили под свои нужды.

Жители Омулевки дружны и по возможности помогают друг другу. Когда в деревню привозят пенсию, все вместе ездят отовариваться в районный центр, поскольку магазинов здесь нет уже давно.

От стальной колеи осталась насыпь

По дороге из Нарен в Омулевку, на пригорке, находится старое кладбище. Среди могил есть одна, которую жители до сих пор считают своим долгом обязательно почтить. Это братская могила, в которой захоронены красногвардейцы.

— Когда здесь проходил Колчак, на этом месте были убиты 11 солдат. Их захоронили здесь, и мы школьниками каждый год прибирали могилу. Раньше она была красивая, высокая, сделана как Кремль. Но и ее время не пощадило. Развалилась совсем и практически затерялась среди остальных, — говорит Константин Иренов.

Тут же он показывает место, где раньше стояли рабочие общежития, размещалась столовая.

— Все эти места были заселены. Здесь стояли дома и здесь, — показывает на пустые заснеженные просторы вокруг Константин Николаевич. — Теперь вы даже следов от них не увидите. Все расчистили, убрали, вывезли. Единственное, что еще осталось, — это насыпь, по которой проходила узкоколейка. Ее можно увидеть и зимой, а больше от тех прежних времен ничего не осталось. Как говорится, это дела давно минувших лет. Что было, то прошло. Дети выросли, разъехались по всей России. И какое будущее у наших деревень, неизвестно. Наверное, только и останемся мы, старики.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments