На любом языке

Соседка решила ставить электросчетчики в подъездном щитке.

Местная шпана несколько лет назад их выломала, Галя платила за электричество какую-то приблизительную сумму, и ее это устраивало. Но соседка вдруг принялась считать, результатами своих подсчетов делилась с Галей, все говорила и говорила об экономии. Галя вежливо слушала, пожимала плечами и шла себе дальше. Соседка не отставала, потом прямо сказала – иди, Галя, и вызови  электрика. Соседка из тех людей, у которых идеи, а выполнение этих идей они перепоручают кому-то другому. Гале, к примеру. Гале пришлось садиться на телефон, отпрашиваться с работы, ждать электрика, потом ждать мужика, который опломбирует им новый счетчик. Зато потом началась интересная жизнь экономии электричества. Соседка ловила Галю на лестничной площадке и как школьнице выговаривала ей за расточительство: «Смотри, сколько у тебя набежало. Не много ли для одной?». В голосе соседки ясно слышалось если не сочувствие, то любопытство. Предложение к задушевному разговору. Вроде того что – проходите, дорогая Людмила Георгиевна, я сейчас вас чаем напою и все-все расскажу, облегчу душу. Соседке хотелось разговоров, желательно на чужой территории и новых ярких впечатлений. Вроде тех, что возникают при просмотре сериалов. Гале разговаривать не хотелось, и впечатлениями она была сыта по горло. Хотя, может, и права добрейшая Людмила Георгиевна – зачем одинокой и брошенной всеми на свете Гале столько света? Когда Галя возвращалась с работы в сумерки, то видела, как у соседки горит только маленькая настольная лампа. Или вообще никакой лампы – и сквозь шторы просачивается серенький свет телевизора. И Галя ходила по своей квартире и выключала сама за собой свет. Готовить ей не хотелось, стирки набиралось за неделю, включать  телевизор как раньше – когда телевизор не выключался сутками? Голоса комментаторов раздражали. Даже читать не хотелось. Она складывала буквы в слова, а смысл прочитанного тотчас же ускользал. Приходилось по нескольку раз перечитывать абзац. Сидела в темноте. Просто сидела в темноте, уставившись в раму окна. Словно во сне, в полудреме. Потом вставала, принималась ходить по квартире и равнодушно отмечала, что пора бы заняться каким-то подобием уборки. Избавиться хотя бы от мусора.

После того как дочь собрала в контейнер все, более или менее представляющее какую-то ценность, и уехала в свою новую, счастливую семейную жизнь в столицу, пришло время бегства Галиного мужа – два месяца назад. Пора. Пора начинать как-то жить в этих новых обстоятельствах. Даже если эти обстоятельства не хочется называть жизнью.

Вот ведь сколько всякой ерунды скопилось в квартире. И пусто, и мусорно.

Посуду забрала Анька. Точнее, это Галя ей навязала – столовый сервиз, чайный сервиз, кофейный сервиз – посуду, которой они, в общем, не пользовались. Хотя Галя, каждый раз занимаясь мытьем шкафов, давала себе слово, что с завтрашнего дня, ладно, с послезавтрашнего, она начнет новую элегантную жизнь. Есть они станут из красивых тарелок, пить чай-кофе из красивых чашек. Для масла – есть масленка, для кофе – кофейник. Даже икорница есть. И еще много предметов, предназначение которых как-то забылось. Соусник? Молочник? Щипцы для сахара? Мельхиоровая лопатка для торта? Но ведь торт удобнее резать широким ножом, этим же ножом поддевать и класть на тарелку куски безе или «Наполеона». Прямо с упаковочной коробки. А еще салфетница. И даже, с ума сойти, спичечница. Кольца для салфеток. Все это барахло Галя аккуратно упаковала в ящики – выпросила в соседнем гастрономе, переложила все тряпками и бумагой. Пожалуйста, дочь, поживи хоть ты красиво. В отличие от своей мамы, которая все откладывала и откладывала красоту жизни на потом.

То, что у мужа есть любовница, Галя, как все слишком погруженные в быт женщины, поняла  не сразу. Да что там – вообще ничего так и не поняла. Пока нос к носу не столкнулась на улице с удивительно красивой парой – моложавый мужчина и юная прелестница. Идут, взявшись за руки. Точно также она встретила однажды свою дочь с Павликом — они шли и не видели никого вокруг. Дочь – невеста, а теперь муж — жених. И у Гали нашлись силы, чтобы в тот же вечер не заорать, не устроить скандал. Ну какой, спрашивается, скандал, если вовсю уже шла подготовка даже не столько к свадьбе, к отъезду. Практичная Аня решила не устраивать большого затратного мероприятия, справедливо рассудив, что деньги им понадобятся на новом месте. Она и всем своим друзьям категорично заявила: никаких бестолковых подарков – только деньгами. Щепетильная Галя попробовала вякнуть, что выпрашивать деньги в подобных обстоятельствах, по крайней мере, пошло и по-мещански. «А не пошло потом нести на помойку ненужный дареный хлам?» – спокойно ответила Аня. Слишком невозмутимая для своих двадцати лет. Галиной дочери двадцать лет. Она встретила свою первую любовь, и так все счастливо сложилось и обошлось без девичьих слез и разочарований, мальчик сразу решил, что Аня – настоящее сокровище, и после месяца знакомства они подали заявление. И тут же решили ехать в Москву. В Москву, в Москву. Что-то оба уверенными голосами несли о перспективах. Жилье там было у Павлика – вот что важно, такой вот подарок от дальних родственников. Крошечная квартирка на самой окраине, но в зеленом районе, транспорт рядом. Даже детский сад рядом. «Детский сад!» – ахнула Галя. «Ну, это в перспективе», — успокоила ее дочь.

Счастливая у Гали дочь и счастливый у Гали муж.

Счастливым своего мужа Галя увидела как раз перед Аниным отъездом. Галин муж шел и не видел никого вокруг, и его спутница – тоже счастливая. И никого вокруг для нее не существовало. Они ни от кого не прятались. Шли и шли себе, как по облакам. Мимо прохожих, мимо Гали, что встала столбом посреди дороги, прошли мимо, смеясь. Влюбленные вообще много смеются. Галя тоже когда-то много смеялась. Когда-то давно, сто лет назад. О том, что ему теперь нужно уйти, Галя сказала этому счастливому мужчине тотчас, как уехала Аня. Когда они зашли в квартиру, он сразу пошел на кухню – привычно курить, привычно пить чай, кофе и смотреть в окно пустыми глазами. Она сказала, а он обернулся, и у него было такое лицо… Это лицо долго потом стояло у нее в памяти – словно человеку объявили, что он свободен, открывают клетку и выпускают на волю. От недоверия – к робкой надежде. И радость. Ода, извините, радости. И руки у него затряслись от того, что все, наконец, решилось. Что он перестанет врать. Не Гале врать, совсем не Гале, а той юной особе, которая многозначительно молчала в трубку, когда Галя подходила к телефону. Сколько, однако, возни с этими старыми надоевшими женами. Вечно нужны им какие-то объяснения, подавай им эти объяснения – почему, почему, почему. А сами ничего не видят, ничего. Живут своими старыми уставшими телами, обтянутыми уставшей кожей, смотрят вокруг слепыми глазами. И все хлопочут, хлопочут о пустяках. А у него еще сил, у него энергии! И молодости!  

Слишком много преображений, слишком много перемен – Галя видела, как после мгновенной минутной радости и ликования на его лице появилось выражение озабоченности. Он стал похож на какого-то мультяшного персонажа. Он куда-то уходил в тот вечер, приходил, сборы начались тотчас же. Чужой Гале мужчина деловито ходил по квартире, потом словно что-то вспоминал, надевал на физиономию что-то похожее на искательность, смущение. Поминутно и шепотом, себе под нос, шептал какие-то извинения, эти бесконечные «прости». Своим новым, плаксивым каким-то голосом спрашивал у Гали – а где то, а где это. Но все была игра, так полагалось – скорбеть и соответствовать. Гале в тот вечер некуда уже было уйти, зато на следующий день она встала раньше обычного, бегом понеслась к остановке и сидела допоздна на работе. И уборщица все помыла, и охранник начал ходить туда-сюда по коридорам, явно Гале показывая, что пора и честь знать, и что и у него, у охранника, есть свои планы на вечер. Галя села в трамвай и кружила, кружила по городу. А когда вернулась уже поздней ночью в свою квартиру, там было темно и пусто. Книжные полки зияли дырами, как щербатый рот алкоголика. Счастливый в своей новой жизни мужчина собрал себе приданое. И действительно, кто приходит к женщине с пустыми руками?  Все, что не вместилось в Анькин контейнер, счастливый мужчина забрал себе. Книги в основном. И как забавно – какую-то мебель. Два кресла, журнальный стол. На чем-то же он все это вывез. Или тоже заказывал контейнер? В той же фирме? Галя представила, как ее бывший муж в эту самую минуту обустраивает новое жилье… Я могла бы побежать за поворот, за поворот…

Что потом? Ну, жизнь… Такая – более или менее. Звонила Аня, просила денег, хвасталась покупками, опять просила денег. «Здесь так все дорого», — говорила она матери таким голосом, словно делилась с ней большим-большим секретом. Новость о том, что у папы теперь новая семья, Аня пропустила мимо ушей. Или сделала вид, что не слышит. Больше они к этому разговору не возвращались, и было похоже, что дочь ее давным-давно в курсе всего происходящего. Странно, но Галю это совсем не задело. Изредка Галя встречала соседку, и та голосом учительницы младших классов хвалила Галю за правильную Галину жизнь: какая Галя теперь молодец, в смысле экономии электроэнергии.

Кошка сидела у дороги и шипела на прохожих.

Кошка походила на грязную хризантему.

Галя присела перед ней на корточки. Кошка смотрела на Галю без страха, скорее с презрением. «Что-то между нами есть общее, подруга», — сказала Галя и взяла кошку на руки. Кошка была легкой, просто комок грязной свалявшейся шерсти. Первую неделю кошка спала и ела. А потом прошлась по квартире, стала осматриваться. Видно было, что кошке у Гали не нравится. Тогда Галя принялась включать везде свет. Кошка повеселела. На следующий день Галя пошла и купила чудесную чайную пару. Две чашки с блюдцами простого и изысканного фарфора. Продавщица бережно, осторожно упаковала их в мешочки тонкой белой замши с вышитыми вензелями и аккуратно уложила все в большую кожаную коробку. Коробка Галиной кошке сразу понравилась. «Это будет мой домик», — сказала кошка. В новое блюдце Галя нарезала мяса, в новую чашку налила воды, кошка все осмотрела и одобрила. Галя села рядом и начала пить чай из своей уже чашки. В конце концов твоей кошке все равно — сколько тебе лет и почему от тебя ушел муж. Вся квартира была залита светом, крутилась стиральная машинка, на плите варился суп, в духовке запекался пирог, по телевизору шел концерт, и хороший мужчина, может, француз, а может, итальянец, пел что-то понятное всем людям на свете. На любом языке. Галина кошка, похожая на роскошную хризантему, смотрела на Галю, и Галя могла поклясться, что кошка ей улыбалась.

baikalpress_id:  94 546