На двух языках

Много лет подряд мы с дочерью ездили в одно и то же время в одно и то же место отдыхать на Ольхоне на несколько дней. Как правило, выезжали мы в понедельник утром, в крайнем случае, во вторник. Утречком, позавтракав дома, мы выкатывались из города на нашей маленькой машинке, второй раз завтракали в Баяндае позами, а обедали часа в два уже в Хужире. 

Отдых заключался в молчаливом общении с Байкалом и чтении книг при свете свечи. Совершенно радовало нас отсутствие электричества на острове. Была в этом некоторая романтика и спокойствие. Главная задача была смотреть, слушать и читать. Вечером, проводив солнце с Шаманки спать, мы неспешно плелись в свой домик, зажигали свечу и читали. Так было в год, когда моей малышке было двенадцать лет, тринадцать лет, четырнадцать лет, ну и так далее.

Запомнился мне год, когда мы поехали на экскурсию до Хобоя в УАЗике-«таблетке» со сборной группой, состоящей из русских теток, молодой пары немцев, русской влюбленной парочки, ну и нас с дочерью, соответственно.

Предыдущим вечером я читала допоздна Ремарка «Искру жизни» и была, собственно, вся в событиях этого романа, а в нем со всей жуткостью и подробностями было описано нахождение героя в концентрационном лагере во время второй мировой войны. В 1943 году сестру Ремарка обезглавили нацисты, он долго собирал материал и, несмотря на то, что писатель сам никогда не был узником концлагеря, написал очень правдоподобную вещь, наполненную переживаниями и страданиями жертв нацистских издевательств.
Экскурсия до Хобоя состоит из поездки по бездорожью Ольхона мимо красивейших мест, в том числе Песчанки, до северного мыса острова. Входит еще посещение какого-то мужского пика, женского, еще пары красивых гор, потом обед и возвращение в Хужир.

Странный интерес ко мне я почувствовала еще по дороге на мыс. Тетки с избыточным доброжелательством пытались испросить у меня о моем внутреннем мире и отношении к сотворению мироздания, о добре и зле и о других важных вещах, о которых люди не разговаривают с первыми встречными. Я насторожилась, но сохранила культурную учтивость. Во время лазания по горам мы с дочкой как-то примкнули к немцам, они были спортивные, а главное не навязчивые. Как только мы вновь попади в зону доступности "добреньких тетушек", они вновь продолжили внедрение в мою душу. Мне это еще больше не понравилось. Моя внутренность находилась в переживании книги, ни природа, ни наличие немцев не входили в резонанс с этим, а вот тетки входили. Книга была со мной в рюкзаке, и я мечтала при любой возможности достать ее и продолжить чтение.

После обеда я нашла возможность и притулилась с книжкой под деревом, пока все отдыхали. Снова концлагерь, появившаяся возможность сбежать из-под стражи. Немецкая речь. Немецкая речь громче зазвучала близ моего уха, это обращались ко мне мои новые друзья немцы. Я посмотрела на них и удивилась, они также обратили внимание на книгу в моей руке, оказалось, что и я, и немка читали Ремарка, только я на русском, а она на немецком. Мы разговорились, оказалось, что они студенты, путешествуют поездом, питаются «дошираком», все по минимуму. Молодцы, ребята, любят немцы путешествовать по Земле хоть с миром, хоть с войной.

Она тоже читала про войну. Мы обе читали про войну. Ни я, ни она не застали военных событий, но обе несли в рюкзаке книжку немца Ремарка и были увлечены происходящим там, полвека назад.

Тетки на обратной дороге раскрылись, это были свидетели Иеговы. Просто съездить на экскурсию они, видимо, по их стандартам, не имеют права. Немцев трудно было вовлечь в свои игры, влюбленная русская парочка была увлечена другим, из всей машины оставались я и водитель Василий. Объединившись с Василием, мы отбили натиск агрессивных сектантов и совсем молча ехали и думали каждый о своем. Интересно, что с немкой мы думали об одном и том же, о войне. Я на русском, она на немецком.

Оригинал записи по ссылке.

Источник: Фейсбук
18/02/2015 - 17:42
Метки: Слово
Загрузка...