Мытарь и вор

Тайна рукописи авантюриста и поныне не раскрыта
Род Ивановых. В центре сидит глава Алексей Васильевич (сын Штольберга). Стоит в центре (в галстуке и чиновничьем сюртуке) — сын Петр Алексеевич. Сидит (крайняя слева) — его супруга Екатерина. Подле на полу — их дети (слева направо): Виктор, Эля и Нина. Иркутск, 1908 год.
Род Ивановых. В центре сидит глава Алексей Васильевич (сын Штольберга). Стоит в центре (в галстуке и чиновничьем сюртуке) — сын Петр Алексеевич. Сидит (крайняя слева) — его супруга Екатерина. Подле на полу — их дети (слева направо): Виктор, Эля и Нина. Иркутск, 1908 год.

В 1987 году в Иркутске ремонтировали детскую поликлинику, которая вплотную примыкает к институту народного хозяйства (нынче — Байкальский госуниверситет). Сняли с петель старую дверь да слегка поддели топором («уж очень массивная») — тут и посыпались из тайника истлевшие бумаги: конверт, письмо, афиша и два портрета немолодого господина. Сейчас письму без малого 100 лет...

Граф де Тулуз-Лотрек

Жизнь «немолодого господина», чей портрет был обнаружен в тайнике, настолько туманна, что в ней невозможно отличить выдумку от правды. Николай Савин, сын богатого помещика Калужской губернии, едва поступив в конногвардию, за какой-то неблаговидный поступок от службы с позором был отлучен. Однако с той поры он не без гордости нес свое первое и последнее офицерское звание — корнет.

Неизвестно, когда Николай Герасимович сменил отчество на Эразмович и прибавил к имени дворянское «граф де Тулуз-Лотрек». Дерзкая это придумка или истина — сказать невозможно: сей титул бытовал в России с незапамятных времен. Доподлинно же известно, что Савин воевал с турками, был ранен и награжден, хорошо образован (знал несколько языков). Как подобает талантливому жулику, корнет был эрудитом, стратегом и психологом. Все это, помноженное на природную стать, достоинство, обаяние, умение хорошо говорить и носить костюмы, еще при жизни сделало Савина легендарной личностью.

На «визитках», фамильных печатях и в отелях он называл себя то юристом, то литератором, то финансистом. Кстати, был щедр на подарки и легко относился к деньгам. Однако свою жизнь посвятил их добыванию. Помимо множества денежных махинаций за ним числились: масштабная афера с поставкой лошадей в итальянскую армию, несостоявшееся восхождение на болгарский престол, дружба с президентом США и как следствие — американское гражданство и должность секретаря Департамента казначейства (от финансового краха США спасло только срочное бегство «казначея» из страны).

Он всегда бежал. Иногда его ловили и сажали в тюрьму. Или ссылали. По слухам, третьей по счету ссылкой — по политическим мотивам, в Восточную Сибирь — знаменовался выход книги Савина «От Петра Великого до Николая Ничтожного». А в «Золотом теленке» его помянул «коллега» Бендер: «...Возьмем, наконец, корнета Савина. Аферист выдающийся! Как говорится, негде пробы ставить! А что сделал бы он? Приехал бы к Корейке на квартиру под видом болгарского царя, наскандалил бы в домоуправлении и испортил бы все дело...»

Письмо из Японии

В сентябре 1917 года в питерском журнале «Барабан» появилась заметка: «Во Владивостоке с публичной лекцией выступил одетый в офицерскую форму… корнет Савин. Публики было множество, и старый аферист рассказывал собравшимся дуракам, как «старый друг Саша Керенский» принял его добровольцем в русскую армию»...

Савин добрался до Японии, откуда послал весточку в Иркутск, который уже жил ожиданием беды. С запада на город шли белые части. Чита еще была под большевиками, но восточнее собирал силы атаман Семенов. В городе ожидался мятеж. 25 мая восстал чехословацкий корпус: ехавшие домой вояки не захотели разоружаться — пролилась кровь...

А в Иркутское акцизное управление на Большой улице (ныне — улица Карла Маркса) принесли конверт, на котором значилось: вручить monsieur Pierre Ivanoff. На одном фото надпись: «На добрую память моему милому исправнику. Я, как бывший политический ссыльный, удостоверяю, что Мирон Миронович Цитлинский, как наш прямой начальник, нижнеудинский исправник, был всегда и ко всем нам крайне справедлив и гуманен. Граф Ду (так в тексте) Тулуз Лотрек Савин, гвардии корнет».

На другой фотографии: «Петру Алексеевичу Иванову, на добрую память, к воспоминаниям моей ссылки в Нижнеудинске в 1916/17 г. от бывшего политического ссыльного, а ныне офицера гвардейской кавалерии графа Н. Ду Тулуз Лотрек Савина. Shekanro Hotel. Osaka. Japan. 18 мая 1918 года».

Наконец, само письмо: «Многоуважаемый Петр Алексеевич, Вы, наверное, удивитесь, получив мое письмо. Но ведь всяко бывает, как говорит Максим Горький. Я в настоящее время снова офицер конной гвардии. Восстановленный во всех правах переворотом. Я по распоряжению моего друга Александра Федоровича Керенского принят снова на действительную службу, состою по гвардейской кавалерии и старейшим корнетом русской армии.

Но эта сволочь большевицкая меня не пустила проехать на фронт, ссадили в Чите, и мне пришлось вернуться в Харбин, где генерал Самойлов и генерал Хорват, с которыми я в самых лучших отношениях, дали мне командировку в Японию — пропагандировать Союз и вмешательство Японии, чтобы сломить и укротить нашу большевицкую сволочь.

Кстати, я по дороге через Китай прочел ряд лекций о положении настоящем в России и из моей бурной жизни. Лекции очень удачные, как в смысле материальном, так и в смысле интереса. То же самое я предполагаю сделать и тут, в Японии. Кстати, думаю издать тут мои мемуары и многочисленные беллетристические произведения, которых у меня 12 томов, 33 книги. Вот для этого издания мне нужно собрать все мои рукописи, манускрипты, статьи обо мне. А часть их находится у Евдокии Николаевны Цитлинской. Будьте любезны ее повидать и попросить от меня выслать мне немедленно по адресу: Япония, г. Осака, в японо-русскую контору «Такай и Ко», телефон № 1765.

В то же время прошу Вас передать Евдокии Николаевне и моему старому приятелю М.М.Цитлинскому мой дружеский привет. И если М.М. нечего делать, то пусть приедет ко мне в Японию, и я увезу его в Америку для моих там лекций, он живой свидетель моих мучительств с прохвостом и деспотом царем, этим немецким ублюдком, лже-Романовым, за которого я столько перестрадал.

Надеюсь иметь через Вас скоро ответ и высылку моих мемуаров, которые я давал читать Цитлинским да, кажется, вашему товарищу (акцизному чиновнику). Прилагаю при сем программу моих лекций с моим портретом. Сообщите Ваш адрес и адрес Цитлинских, тогда я пришлю и им дорогие мои портреты. Никогда не забуду доброго отношения их ко мне, к ссыльному. У меня даже написана целая глава в моих мемуарах об удивительном честном исправнике Цитлинском.

Будьте здоровы. Жду ответа. Преданный вам граф Тулуз-Лот­рек-Савин».

На прилагаемую афишу беглого взгляда было достаточно, чтобы понять: она, фотографии и письмо, где упоминается «большевицкая сволочь», смертельно опасны...

Родословная от немца

Кто же такой Петр Алексеевич Иванов, которому было адресовано письмо международного мошенника?

Начнем с того, что жил в России мастеровой Штольберг. За что-то был сослан в Сибирь, обзавелся семьей, принял православную веру, стал Василием Ивановым.

Один из его сыновей — Алексей — в 1871 году явил миру первенца Петра (всего детей было девять), который окончил Промышленное училище и стал акцизным чиновником (в древности говорили: сборщик податей, мытарь) по части винокурения. Однажды познакомился с Катей Капустиной — родители благословили на брак. При Нижнеудинском винокуренном заводе молодым дали квартиру.

У них уже были дети Витя, Нина и Эля, когда глава семейства познакомился с корнетом Савиным, отбывавшим здесь ссылку. Жизнь в уездном городке скучна. И в том, что исправник (начальник районной полиции), мытарь (налоговый инспектор) и вор подружились — нет ничего удивительного.

Потом Нина вышла замуж за Феодосия Бережнова, который позже погиб на войне, навсегда оставив безотцовщиной своих детей. Юры и Оли, увы, уже нет. Валерия живет в Москве, днями ей исполнится 90 лет. А ее брата Владимира, который осенью отметит 80-летие, я разыскал в Иркутске...

— Дед, как и все в родне, был человеком слова, — рассказал Владимир Феодосьевич. — Но тогда он не мог поехать в Нижне­удинск, как просил Савин. Потому и спрятал письмо — до лучших времен. А через год умер от тифа. Так что рукопись жулика международного класса, которую дед так и не выслал, наверное, все еще где-то в Нижнеудинске...

Автор благодарит сотрудников Иркутского областного краеведческого музея за помощь в подготовке материала.

Комментарии

Нажмите "Отправить". В раcкрывшейся форме введите свое имя, нажмите "Войти". Вы представились сайту. Можете представиться через свои аккаунты в соцсетях. После этого пишите комментарий и снова жмите "Отправить" .

Система комментирования SigComments